Лилия Сурина – Рыжая на его голову (страница 20)

— Так мы же по-дружески… а, ладно, скажи куда идти, я сам справлюсь, просто домой не скоро попаду, перекусить нужно.

Выдыхаю. Не обидчивый. Мне не хочется, чтобы вездесущая Лиза увидела нас двоих в кафе, и доложила Глебу, а если еще и сфоткает, то он не поверит, что я по просьбе Оксаны просто показывала новичку ледовый.

Через два дня я встречаю автобус с любимым хоккеистом и его командой. Так непривычно показывать свои чувства при ребятах, но не могу уклониться, когда Глеб притягивает меня и быстро целует в губы. Но на нас мало кто обратил внимание, ребят тоже встречали девчонки и даже родители у некоторых приехали.

Я так рада видеть Глеба, обхватываю парня за пояс, он обнимает меня за плечи, и мы вместе идем в здание ледового, на ходу рассказывает про игру, хвастаясь победой. Потом спрашивает, как у меня дела, я пока молчу про выходку Лизы, останемся наедине, тогда расскажу про ее угрозы. И про нового нападающего.

Поднимаемся в раздевалку, ему нужно оставить форму и коньки, после решили собраться в спорт-баре, отметить с командой. Но ненадолго, в планах еще прогулка до парка развлечений, хотим прокатиться на колесе обозрения.

Появляется в раздевалке и Олег, специально пришел познакомиться с ребятами, и его тоже пригласили отметить победу. В спорт-баре было шумно, места всем снова не хватило и пришлось девчонкам сидеть на коленях у своих парней. Глебу не понравился новый «торнадовец», смотрит на Корецкого и хмурит брови. Я понимаю, неприятно осознавать, что появилась замена.

Мы долго не сидим, Глеб шепчет мне на ушко, что хочет прогуляться и я вскакиваю. Он берет меня за руку, ведет к двери, когда нас окликивает Ден.

— Завтра у меня в пять, жду вас, попробуйте только слиться, обижусь, — говорит он, дружелюбно бьет кулаком Глеба в плечо. — Подарков не надо, просто потусим, будут все свои.

Я не понимаю, о чем речь, смотрю на Шмелева.

— У Дениса днюха завтра, — поясняет, — если не хочешь, можем не идти.

— Офигел? «Можем не идти», — ворчит друг, делая обиженное лицо.

— Мы придем, — спешу успокоить парня, — завтра же выходной…

— Дань, ты просто не понимаешь, сколько у него «своих»…

Но я сжимаю пальцы парня, и он умолкает.

На следующий день приезжаем к однокласснику, и я понимаю, что «будут только свои» — это человек пятьдесят. Яблоку негде упасть, хотя и дом большой и двор. Я сразу теряюсь, думала только друзья будут, которых уже знаю.

— Я предупреждал, — смеется Глеб, — можем сразу развернуться и поехать в кино.

— Нет, не обижай друга, а в кино всегда успеем.

Туса была шумной, вскоре нас с Глебом разделили, меня утащили девочки из моего класса, нашлись общие темы для разговора, все расспрашивали про мое черлидерское прошлое. А мальчишки собрались у мангала, жарили шашлык и обсуждали юбилейную игру, которая состоится через три недели.

Я уже не жалела, что мы пришли на вечеринку, чувствовала себя своей, знакомилась с новыми девочками. Лизу не видела, наверное, ее не пригласили, что радовало, и напряжение отпускало.

— Дань, — подходит ко мне одноклассник, — там Глеб тебя ждет, иди на второй этаж, вторая дверь направо.

— Хорошо, — киваю, ставлю на столик бокал с недопитым клубничным коктейлем.

Странно, что сам меня не позвал, ловлю любопытные взгляды и чувствую подвох. Я не хочу идти в ту комнату, вдруг подстава от Егоровой. Дохожу до двери, она приоткрыта, заглядываю осторожно, не решаясь войти. В комнате почти темно, шторы плотно закрывают окно, но различаю силуэты двоих людей возле него. Ошибка какая-то, не меня здесь ждут, поворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу голос Глеба, такой ласковый, что мурашки по рукам:

— Поиграть решила, красотка? Я так по тебе соскучился за эти дни, все придумывал причину, чтобы вытащить тебя из толпы, но ты опередила меня, проказница…

Распахиваю дверь, впуская в комнату свет. Егорова закрыла Глебу глаза ладошками, стоя за его спиной. Меня будто кипятком облили. Шмелев дергает шторы, раздвигая их, смотрит то на меня, то на свою «красотку». Такая растерянность в глазах. А я дышать не могу. Бегу по лестнице, схватив себя за горло. Слышу голос Шмелева позади и ускоряюсь.

Я для него какая-то птаха… а она красотка. Все правильно. Так и должно быть. За воротами стоит такси, кто-то еще приехал. Ныряю в салон авто и тараторю свой адрес, тороплю шофера. Оглядываюсь, но за мной никто не гонится. А чего я ожидала?

Я же не красотка…

Глава 27

Глеб приехал через полчаса после того как я закрылась дома. Да уж, не торопился он успокаивать меня, переубеждать. Хотя бы мог сказать, как в кино, банальную фразу — это не то, что ты подумала. За полчаса я себя успела накрутить, вспомнила подобные истории, и подумала о том, что Шмелев с Егоровой заодно, просто решили прикольнуться над приезжей дурочкой.

И в Италии были такие истории, подростки иногда очень злые и любят придумывать разные споры, из-за которых страдают ни в чем не повинные люди. В параллельном классе девочка влюбилась в мальчика, а тот решил поразвлечься, прикинулся влюбленным, закружил ей голову, а потом подставил. Снял на телефон целый клип, и выпустил в интернет. Девочка после позора перешла на дистанционное обучение, перестала вообще на улицу выходить. Я не видела этот клип, не знаю, что там было, но история долго гуляла по школе.

Звонок в дверь вырывает меня из воспоминаний, вытираю бумажной салфеткой мокрые щеки и иду к порогу. Приоткрываю дверь, не снимая цепочки. Глеб виновато смотрит, а я опускаю взгляд в пол. Не могу смотреть ему в глаза.

— Дань, ну выслушай… Это не так все, как ты увидела. Я думал, это ты мне глаза закрыла ладошками, запах был твой, кофе с ванилью.

Молчу, шмыгая носом, размышляя, почему все так говорят, что всё не так, как увидела. Как можно спутать меня и Егорову, она высокая, почти наравне с Глебом. И пользуется она туалетной водой с резким вызывающим запахом, издалека тянется ядовито-навязчивый шлейф, сразу понятно, кто в комнате. Я же только дезодорантом пользуюсь, с легким запахом кофе.

— Ну же, птаха… как знал, что не нужно идти на эту тусу, ты же сама захотела. Впусти, поговорим…

Вот, птаха… а ее назвал красоткой. Обида жжет в груди, отзываясь болью в сердце. С силой захлопываю дверь, показывая Шмелеву, что разговор окончен. Он еще несколько минут стоит на крыльце, говорит что-то, потом пытается постучать в окна. И уезжает.

— Пап, я больше не хочу ходить в школу, можешь договориться, чтобы меня перевели на дистанционное обучение? — прошу за ужином, ковыряясь вилкой в тарелке со спагетти, аппетит совсем пропал.

— Что случилось? Тебя обидели? — интересуется родитель, и я спешу успокоить его.

— Нет, просто я там чужая.

— А как же твой парень? Все, сбежал Ромео?

— Да пап, уже сбежал! Потому что я страшилище!

Нервы не выдерживают и я сбегаю в свою комнату. Не знаю, сколько рыдаю в подушку. Я люблю его. Мне воздуха не хватает без него. Ясный голубой взгляд преследует меня, добродушная улыбка. Вспоминаются наши прогулки и снова заливаюсь слезами. В дверь стучит папа, говорит, что пришел мой друг. Вскочить и запереться не успеваю, поэтому просто утыкаюсь в подушку.

Слышу, как подвигают компьютерное кресло к дивану, потом скрип, кто-то сел в него.

— Уходи Глеб! — тонко взвизгиваю, не поворачивая голову.

— А я не Глеб, — слышу голос Олега и от неожиданности подскакиваю. — Ух, тебе даже слезы к лицу.

— Что тебе здесь надо? — хватаю коробку с салфетками и выдергиваю сразу несколько белых бумажных лоскутков.

— Не могу пройти мимо несправедливости. Я был на вечеринке, меня Ден пригласил, раз теперь я в команде.

— И что? Пришел посмеяться над дурочкой?

— Нет. Пришел рассказать, что было после того, как ты сбежала. Или тебе не интересно?

Странный парень, зачем ему выгораживать Глеба? Но мне неинтересно. Наверное, посмеялись на славу.

— Неинтересно, уходи.

— Уйду. Но скажу сначала — вас жестко подставляет эта коза, а вы ведетесь. Ты ведешься.

— Да Глеб даже не кинулся мне вслед, чтобы объясниться…

— Ему некогда было, он сначала за тобой втопил, а эта дылда его за руку поймала, ух, что потом было! Но тебе же неинтересно. Так что, я пошел. Думал, тебе помощь требуется.

Он действительно встает с кресла и идет к двери, но я не могу отпустить этого странного парня с веселой ухмылкой, будто прилепившейся к красивым, чуть пухловатым губам. Вскакиваю с дивана, прихватив с собой подушку.

— Олег… подожди… расскажи, что было?

— Ладно, слушай, — он мигом снова оказывается в кресле и в красках описывает события, будто комедийный боевик рассказывает. — Кароч, она его за руку хватает и орет так, противным писклявым голосом — «Глеб, зачем тебе эта блоха сдалась», а он как припечатал ее к стене и за горло схватил, давит просто, рычит. Ну мы все к ним кинулись, еле оторвали Страйкера от этой дуры. Потом держали минут пятнадцать, чтобы остыл, нельзя было отпускать, либо придушил бы заразу, либо на моцике переломался. Вот когда успокоился, тогда и ушел. К тебе поехал. А девки перепалку устроили, на защиту своей командирши встали, разорались. Ну и пацаны не выдержали, пока орались, столы-стулья переломали, шашлык сгорел нафиг. Кароч, туса удалась, веселая получилась!

Мне временами даже смешно, особенно как торнадо-чики как куры раскудахтались и разбежались в разные стороны, когда парни из команды встали на нашу с Глебом сторону и стали наезжать на девчонок.