Лилия Сурина – Рыжая на его голову (страница 11)

— Держи, — Шмелев протягивает мне свой шлем, я раздумываю, стоит ли ехать с ним, или пойти домой. Но тут парень сам надевает его мне на голову. — Садись и держись за меня покрепче.

Держусь, хватаясь за жилет парня, тот качает головой и берется за мои руки, помогает обнять его за пояс. Сижу вплотную к нему, чувствую каждое движение сильного торса, и вдруг странное чувство посещает меня. Мне нравится сидеть вот так, прижавшись к спине Страйкера, улавливая аромат его парфюма. Мне даже все равно становится, куда он меня везет.

Только нужно папе позвонить, а то придет с работы, и не найдет свою дочь дома. Хотя, иногда мне кажется, что и папа вспоминает о моем существовании, только когда я выскакиваю его встречать в холл, по вечерам. Слишком удивленное лицо у него сначала, и только спустя мгновение на губах появляется улыбка.

Приезжаем мы на ярко освещенную набережную, паркуемся у кафе с видом на темное уже море. Я слышу плеск волн, вижу блики на воде от фонарей, и даже солоноватый запах, который щекочет нос. Хочу подойти ближе, не иду за Глебом внутрь помещения.

— Ты чего? — возвращается парень, трогает меня за рукав ветровки.

— Море… можно я подойду ближе к воде, пока ты покупаешь мне конфету? — робко спрашиваю, заглядывая в загадочные искристые глаза.

— Вообще-то я хотел угостить тебя чем-нибудь вкусным. Что ты любишь? Но сначала пойдем к морю, раз ты хочешь. Одну я тебя на берег не отпущу, мало ли кто там бродит.

Он берет меня за руку, как маленькую, и мы идем к лестнице, ведущую к самой воде.

Глава 16

Большая вода завораживает, а восходящая луна прокладывает серебристую дорожку на поверхности, она слегка колышется, будто переливается. Я такое только на картинке видела. Стою, наслаждаясь, будто сил прибавляется. Глеб не мешает мне, сидит на деревянном шезлонге.

Я присаживаюсь рядом с ним, так спокойно мне, не жалею, что приехали сюда.

— Ну что, нагулялась? Пойдем перекусим? — тихо спрашивает Страйкер, и мне стыдно. Знаю, что ребята после тренировки всегда хотят есть, потому что сил много теряют.

— Да, пойдем. Спасибо, что привез меня сюда. Будто дома побывала, — беру с земли небольшой камушек, верчу в пальцах, а потом прячу его в карман.

Будет мне на память что-то, с первого свидания. Нет, я по-прежнему ни о чем не мечтаю даже, но чувство, будто сейчас у меня первое свидание. Я, луна с морем и замечательный парень, о котором мечтают все девочки в классе. Возможно, что не только там, может и в школе.

— Разве в Вероне есть море? — усмехается Глеб, хорошо географию знает. Или рыскал в инете, когда я сказала, что оттуда.

— Озеро есть, в нескольких километрах от моего дома.

Сказала и вдруг снова тоской накрыло. Там уже нет моего дома, не вернусь. Я почти выросла, закончится этот учебный год, пойдет новый этап, студенчество. Уже не смогу сбежать по скрипучей лестнице в доме, в котором выросла, не гулять мне по саду, увитом сладким виноградом. Там остались мои любимые качели, на которых я учила уроки.

— Эй, чего снова нос повесила? — опять толкает меня одноклассник.

Сама не знаю, но я рассказываю ему о своей жизни и потерях, об одиночестве. Почему так происходит, не понимаю. Он будто вытягивает из меня правду, не сказав ни слова. Вся моя жизнь уложилась в рассказ, который продлился всего пять минут. Высказалась и вскочила с шезлонга.

— Идем, а то голодом тебя мучаю, — шмыгаю носом, теперь уже сама протягивая руку.

Держусь за парня, пока поднимаемся по крутой лестнице, боюсь оступиться в полутьме. Столько вопросов хочется задать ему, но не хочу показаться излишне любопытной. Один только задам.

— Ты меня искал сегодня? В ледовом. Видела тебя, когда с малышней занималась.

— Да, искал. Даже три раза искал. Сначала заехал за тобой, не застал дома. Потом на льду не нашел, ты обычно каталась до нашей тренировки. Потом Ден сказал, что ты к Оксане пошла. Думал, ты уволилась, из-за меня.

Слушаю его голос, такой теплый, бархатистый, пока идем медленно до дверей кафе, так и держась за руки. Даже мысли нет расцепиться. Всегда хотела старшего брата, такого же сильного, красивого, которым гордилась бы и доверяла все тайны.

— Что тебе заказать? — вешает свою зеленую жилетку на спинку стула, намереваясь пойти сделать заказ.

— Конфету. Ты обещал, — улыбаюсь хитро. А на деле не хочу, чтобы он тратился на меня, я же забыла впопыхах деньги взять.

— Ну, это несерьезно, сам тогда закажу.

— Глеб… я только молочный коктейль хочу.

Шмелев кивает и идет к стойке, но подозреваю, что сейчас меня накормят до отвала. Когда возвращается, я снова пристаю с вопросом:

— Зачем ты меня искал?

— Извиниться хочу, утром напугал тебя, когда на чай напросился. Я злился, и…

— Заметила, что раздражаю тебя, — перебила парня, хотя вот весь вечер он улыбается и пытается меня развеселить.

— Нет, я на родителей злился, и если бы не ввалился к тебе в гости, то устроил бы скандал матери. В магазине обнаружил карту, которую мне отец пытался всучить. Я не взял, а мама приняла подачку. Но, спасибо тебе, я остыл и ничего плохого не случилось. А ты мне ничего плохого не сделала, чтобы раздражать.

Глеб тянется к моей руке, сжимавшей смартфон на столе. Я его не злю и не раздражаю. И мы вполне мирно сидим в кафе. Официантка подходит, с подносом и парень отдергивает свою руку, помогает расставлять на столе несколько блюд и стаканов с коктейлями.

— Глеб… — укоризненно смотрю на непослушного друга. — Просила же…

— Лопай, может подрастешь, а то мелкая совсем, — подмигивает, с аппетитом уплетая блины с грибами и сыром.

— Рада, что не нравлюсь тебе.

— Да, я тоже рад, что не нравлюсь тебе, — пытается хохмить, но слишком голоден, набрасывается на бедный блин.

Не успеваю ответить, в кафе веселой стайкой впархивают «Торнадо-чики», с Лизой Егоровой во главе. Кажется, я сейчас вспыхну и осыплюсь кучкой пепла под стул, таким огнедышащим взглядом вперилась в меня. Подойти не решается, но смотреть же не запрещено. Чувствую, что и любимый молочный коктейль в меня теперь не влезет. А тут еще Глеб достает огромную плитку шоколада откуда-то и толкает ее ко мне по столу. Это видят все девчонки, даже гудят с удивлением, а Егорова с ненавистью закусывает нижнюю губу.

— Это зачем? — отталкиваю шоколад, пусть маме своей отнесет.

— Эй, это конфета, я же обещал! А я не обещалкин же. Так что, прибери в карман.

Мне смешно. Конфета. Конфетище!

Глава 17

Ненавижу хоккей! Это же очень опасный спорт, постоянно потасовки, грохот и переломанные клюшки. Но сегодня матч между нашим «Торнадо» и «Снежными барсами» из другой школы. А я несчастная подбирашка, которая следит за порядком на ледовой арене, и мне полагается быть здесь, сидеть на первом ряду и видеть этот ужас.

Поначалу все шло более-менее спокойно, катались даже лениво, перебрасываясь шайбой. Но уже через пять минут движения игроков стали резче, обстановка накалялась, начались первые тычки и падения. Я следила взглядом за Страйкером, затаив дыхание. На спине четко видна цифра семь, я будто боялась потерять ее в толпе парней в одинаковых формах. У наших ребят красно-синие одежды, у противников красно-голубые. Да и за кем мне еще следить, если ни с кем не знакома больше, кроме Глеба.

Первый период как на иголках, эмоции через край, кажется, трибуны сломаются под зрителями от таких бурных криков ликования и негодования, когда очередной опасный момент, но шайба пролетает мимо. Меня накрывает лавиной, состоящей из ора и топота, хочется закрыть уши и бежать прочь, но я упорно веду взглядом семерку на красно-белом хоккейном свитере. Мысленно прошу Глеба собраться и забить шайбу. Но раздается сигнал на перерыв. Первый период прошел впустую, но дрались ребята изо всех сил, защищая свои ворота.

В перерыве чувствую на себе настойчивый взгляд и поворачиваю голову вправо, где отдыхают «торнадовцы». Глеб улыбается мне, а потом встает и неуклюже шагает в мою сторону.

— Не нравится хоккей? — задает вопрос, пристраивая свою неповоротливую пятую точку в узкое сиденье по соседству. — Глаза такие огромные от страха, готова сбежать будто.

— Не люблю… никогда не ходила на матчи. Это невыносимо шумно и страшно, вы деретесь, как сумасшедшие… но уйти не могу, работа же…

— У-у-у… работа. Я надеялся, что ты за меня болеешь, и за нашу команду, — дует губы Страйкер, взлохмачивая влажные волосы. Он держит шлем в руке, как корзинку, в которую сложил огромные перчатки. — Так вот почему я шайбу забить не могу!

— Почему?

— Потому что ты в меня не веришь, и удача отворачивается от моей клюшки, а шайба как магнитом притягивается к нашим воротам, Ден только успевает отмахиваться.

Смотрю в серьезные глаза. Шутит или всерьез так думает? Ни тени улыбки на лице.

— Но ты можешь все исправить, — подмигивает мне вдруг.

— Как? — я все сделаю, пусть уже забьет свою шайбу.

— Поцелуй меня на удачу.

Парень склоняется ко мне, он так близко, что я двинуться не могу, будто загипнотизирована голубыми искрами в его ярких глазах. Расслышала его слова, но поверить не могу. Кажется, что Шмелев сейчас начнет хохотать на весь стадион, издеваясь надо мной.

— Я… я буду верить в твою победу, обещаю. Просто так, — одним пальцем толкаю в жесткий панцирь экипировки, если бы это помогло, но парень так и нависает надо мной, в ожидании.