Лилия Сурина – Моя твоя дочь (страница 29)

Максим идет на поправку, врачи говорят, что его мужское здоровье тоже восстановится, но возможно, некоторые функции будут утрачены. Забеременеть будет трудно, но нам этого и не надо.

В выходной навещаем папочку с дочкой. Он хочет домой, но я ругаюсь, надо долечиться. И Дарьяна грозит пальчиком, показывая на перевязанное бедро.

- Успеешь домой, - строго говорит, взбираясь на высокую кровать. – Мы с мамой все равно переезжаем пока, убираемся. А ты нам будешь мешаться, скакать на одной ноге. Упадешь еще, как мы тогда тебя поднимем?

- Ладно, еще пару дней полежу, - смеется Макс, прижимая к себе дочурку. – Дарьяша, у нас с мамой есть сюрприз для тебя.

Когда я переступила порог его дома в тот день, Дарьяна кинулась ко мне с криками – «Мамочка моя!». Не пришлось ей ничего объяснять, девочка сама давно догадалась. Мы долго сидели на полу в обнимку, я рыдала, прижимая к себе маленькое тельце, малышка меня успокаивала, просила больше не пропадать.

- Мы теперь всегда будем вместе, - в свою очередь успокаивала я ее.

Вот только о братике я не рассказала сама, хочу, чтобы Макс ее обрадовал. Или вместе. И вот он решился.

- Какой сюрприз? – изумленно хлопает длинными ресницами наша красавица. – А я знаю! Вы мне подарите братика или сестричку! Это уже не сюрприз, я слышала, как тетя Роза говорила дяде Саше, что тоже хочет быть беременной, как мама.

Ну вот, сюрприз не удался. Макс смеется, говоря, какая смышленая у нас дочурка. Она тянет ладошку к моему животу, требуя, чтобы малыш пошевелился.

- Еще не время, малыш очень маленький, - объясняю, и вдруг вспоминаю про снимки с Узи, так и лежавшие в сумочке. – Зато ты можешь увидеть его.

Дарьяна долго разглядывает черно-белое фото, поворачивая его.

- Так ничего же непонятно! Каля-баля какая-то, - ворчит девочка, смешно надувая губы. – И где тут мой братик?

Этого и я не могла сказать с уверенностью, но тоже разглядываю снимок и даже пытаюсь показать.

Мы задерживаемся в палате на целый час, мне нужно обсудить с Максом переезд, а Дарьяна устраивается с раскраской на подоконнике, не мешает нам. Теперь она спокойна, мама и папа вместе, и любят ее. Даже в детском саду всех со мной познакомила.

- Ну что там, перебрались в квартиру? – спрашивает любимый, целуя мои пальцы. Он постоянно ласкает меня взглядом, задерживаясь на плоском еще животе. Мой Макс вернулся.

- Нет конечно, столько вещей, что придется фургон нанять, - укоряю будущего мужа, завалил дочку одежками и игрушками.

Два дня назад приехал хозяин дома, и нам с дочкой и няней пришлось собирать вещи, начать переселяться в квартиру, документы нашлись в кабинете, в знакомой зеленой папке. Мужчина не торопил нас с переездом, сказал, что его семья приедет только через месяц. Но, если честно, мне было уютнее в квартире, которую купил любимый для нашей семьи. Это было наше собственное жилье.

Возникла небольшая проблема со щенками, сразу двоих тащить в городское жилье мне не хотелось, и я боялась, что дочка закатит истерику, если попытаюсь оставить одного из них. Но она и тут оказалась мудрой, подарив Эмилю песика, забрав с собой маленькую Джилли. А мы с Эмилем пообещали, что будем иногда встречаться, чтобы погулять с собаками.

Через две недели я забрала Макса домой. Бедняга еще скакал на костылях, но был счастлив, оттого что избавился от больничной опеки. Я же не знала, как нам с ним устроиться теперь, жить в разных спальнях, или поселиться в одной. С тревогой ждала вечера, на всякий случай подготовив свободную комнату. Но любимый сам решил, что мы муж и жена, а это значит, что я должна спать под его боком. Да я с радостью согласилась.

Одно только огорчало меня – дел было столько, что я не смогла поехать к Анне и поговорить с ней. Максим успокаивал, говорил, что он поправится и мы все вместе поедем в наш городок. Та встреча в поезде казалась мне сном, будто привиделось все, или я сама себе придумала.

Эпилог

Поехать к маме смогли только в июле, у Макса поджила нога, а мой живот стал немного виден. На «скорой» я больше не работала, занималась домом и дочерью, будущий муж был категоричен – или я работаю в частной клинике, куда меня давно зовут, или становлюсь домохозяйкой. Я выбрала второе. Временно, пока наш сын не пойдет в детский сад.

Что будет мальчик, узнали недавно, на очередном Узи. Теперь уже на снимке не каля-баля было, как выразилась Дарьяна в первый раз, а уже был виден ребеночек, совсем маленький. Нечаев буквально носил меня на руках, постоянно оглаживая живот. Об этом и мечтала…

Анну в кафе мы не нашли, она уволилась еще весной, и уехала в неизвестном направлении. Я расстроилась. Мы ночевали в нашей маленькой квартирке, и ночью я заново пересказывала Максиму разговор, который произошел в ночном поезде.

- Я знаю, где твоя мать, - уверенно говорит Макс. – Это же очевидно, она у той подруги, в том городке, где ее скрутили амбалы. Завтра поедем, это недалеко. Спи давай.

Но я не могла заснуть, все лежала и слушала, как сопит на раскладушке наша дочь, да похрапывает любимый мужчина рядом. Обнимаю его, и чудится, будто не было этих одиноких лет. А было всегда так – мы дружная семья. Совсем скоро, в начале августа мы снова станем мужем и женой, хотим сначала найти мою маму, а потом уже гулять свадьбу.

Проснулась от тихих голосов и ароматов еды, отец и дочь увлеченно болтали о будущем малыше, строили планы на его воспитание, и жарили мне омлет, обсуждая, понравятся ли мне помидоры и кусочки ветчины в нем. Залюбовалась этими двумя, такими любимыми и необходимыми. Их забота довела меня до слез, не выдержала и всхлипнула.

- Ой, мы разбудили мамочку! – мигом слетает со стула моя малышка, обнимает меня, прикладывая ручонку к животу. – Ау, братишка, ты там не шали, мамочку не толкай сильно.

И Макс уже рядом, стискивает слегка плечи и спрашивает, как мне спалось. Да я вообще, как в сказке уже который месяц. И король есть и принцесса имеется, а скоро еще наследник родится, долгожданный.

С удовольствием лакомлюсь воздушным омлетом и нахваливаю любимых поваров. После завтрака загружаемся в джип и направляемся в небольшой городок, в ста километрах. Я волнуюсь, а Макс рассуждает здраво, спокойно рулит.

- Думаю, что инвалидов в городе не так много, и эту женщину все должны знать. Спросим у прохожих, где живет Нюра-инвалид. Имя не распространенное.

- Нюра – это тоже Анна, только…

- Только ее так не называют. Успокойся, найдем твою мать, не иголка в стоге. Если нет, то детектива наймем.

Ласковый взгляд любимого мужчины приободряет на время, да и Дарьяна отвлекает, восхищаясь видами за окном авто. Отец ее никуда не вывозил, и получается целое путешествие для нее. Видит реку и подскакивает на заднем сидении.

- Папа, смотри, море! Помнишь, ты обещал, что мы поедем на море? Мы что, уже приехали?

- Упс… за мной должок, - смеется Макс, у меня аж душа замирает, такой он красивый в этот момент. – Нет, котенок, это не море. Но раз я обещал, то недели через две поедем на море. А это просто большая река.

И на берегу этой большой реки мы нашли маленький старый домик, в котором мирно жили две женщины, две Анны. Их правда, все знали в городке, четко указали путь.

- Доченька, ты приехала, - рыдает женщина, обнимая меня.

И ей уже понятно, что мы родные, даже не сомневается. Приглашает в дом, где в инвалидном кресле сидит худенькая, коротко стриженная женщина и улыбается нам по-детски, добродушно и с любопытством. Ее волосы сплошь покрыты сединой, но лицо как у пятилетнего ребенка, который рад гостям. Максим вносит сумки с гостинцами, разбирает их, потому что мы с мамой оторваться не можем друг от друга. Он накидывает женщинам на плечи вязаные ажурные платки, вручает другие подарки.

- Я ждала… я знала… - твердит мама, а я еще крепче прижимаю ее к себе, сидя на диване. Рядом Дарьяша, сверкает мокрой бирюзой глаз. Мы плачем, и малышку растрогали. Ее родная бабушка и ее сгребает в охапку:

– Ну что ты, маленькая, мы же от радости…

- От радости смеются, - тихим голосом произносит наша дочь и мы все смеемся.

Потом вместе готовим поздний обед, торопясь рассказываем о своих жизнях. Мама постоянно тискает внучку и обнимает Максима, благодарит его за то, что я счастлива. Историю, как родилась наша дочь и что восемь лет я была одинока, мы не стали рассказывать. Сегодня плачем и смеемся только от радости.

- А я тогда услышала, что ты уезжаешь в полночь и тоже пришла на поезд, - вспоминает мама, когда волнение улеглось, - специально рассказала историю свою, и все наблюдала за тобой. Но ты только сочувствовала, а историю не узнавала. И я подумала, что ошиблась, что не ты моя дочь, несмотря на важную примету. И только когда ты в окно выкрикнула, спросила сколько лет было малышке, которую я потеряла, я поняла, что сердце меня не обмануло…

- Так ты сама меня запутала, сказав, что потеряла дочку, когда той и года не было. А мне было четыре года уже… да и не помнила я ничего, потом уже воспоминания посыпались. А что за важная примета, по которой ты узнала меня?

- Глаза моей мамы… яркая бирюза, не поблекшая у нее до старости. У тебя ее глаза, и у твоей малышки тоже, я таких больше нигде не видела… Ты только зашла в мое кафе и сразу удар в сердце – нашла!