Лилия Сурина – Иллюзия защиты (страница 8)

Тимур больше не приезжал, когда я проснулась на другой день, его уже не было, возле меня сидела тетя Лена. Она гладила мою руку и смахивала слезы тайком, жалела меня. Мой добрый доктор оставил флакон с таблетками, велел Елене Анатольевне не отдавать его мне, а выдавать строго по расписанию и норме, да еще проверять, чтобы я принимала их. Может с помощью этих лекарств я держалась стойко, слез почти не было, истерик тоже. Я ждала, что Тимур и сам появится, но шли дни…

Наступил день похорон, наехало очень много людей, у моего отца было много друзей и знакомых, дальних родственников. Даже сам Сироткин прибыл в сопровождении своей свиты, и даже делал скорбное лицо. Но все вокруг знали кто основной виновник этой немыслимой трагедии. Люди перешептывались, глядя на банкира, осуждали его.

Я не замечала ничего вокруг, никого не видела, мне тетя Лена рассказала, после уже. Она с утра одела на меня тонкую черную водолазку, отыскала в шкафу черную юбку, но я сменила ее на темно-синие брючки. Повязала мне скорбный черный ажурный шарф на распущенные волосы… Если бы не она, я бы и в пижаме могла пойти.

И вот стою я, возле закрытого гроба обхватив себя руками, теребя носовой платок, даже не знаю кем сунутый мне в ладонь. Стою и смотрю на блестящую лакированную крышку гроба, удивляясь, как я еще стою, как дышу… как могут плыть облака, как может петь ветер, путаясь в кладбищенских деревьях, и трава колышется, как ни в чем не бывало.

Гроб не открывали, не на что там смотреть… Совсем некстати вспомнила процедуру опознания и меня замутило. Пытаясь успокоиться, глубоко вдохнула, оторвав взгляд от последнего пристанища моего горячо любимого отца, который так легко бросил меня одну в этом жестоком мире.

К гробу подошли работники похоронного бюро, собираясь опустить его в яму, а до меня вдруг дошло, что сейчас я последние минуты нахожусь так близко от отца. Меня будто что-то подбросило, я растолкала людей и улеглась грудью на гладкое дерево.

- Нет… подождите… я еще не попрощалась… я не могу… - совсем не понимая, что бормочу, тщетно пытаясь вызвать в памяти любимый образ. Перед глазами вставал пылающий факел, а не лицо, добавляя острую боль в сердце. Кто-то тащил меня прочь, уговаривая не мешать, кто-то совал под нос кусок ваты, воняющий нашатырным спиртом, а я кричала на них и отталкивала одной рукой, другой вцепившись в ручку на боковине.

- Ева… Ева, посмотри на меня… - раздался знакомый бархатистый голос у самого уха. Я посмотрела на говорившего, сердце мое забилось быстрее. Снова, в самую трудную минуту он рядом. – Ева, отпусти его… не вернешь уже, не рви свое сердце… Пойдем отсюда.

Тимур оторвал мою руку от ручки, поднял от гроба, обнял и повел сквозь толпу. Я уткнулась в его плечо и обняла за пояс. Он привел меня к своей машине и усадил боком на переднее сиденье, вручил бутылку воды. Присел у ног, поглаживая мои колени, смотрел в глаза. Его взгляд странным образом успокаивал, а руки на моих коленях согревали приятным теплом.

- Добрый доктор вернулся? И снова в самый трудный момент… Спасибо тебе, никогда не забуду… можешь снова исчезнуть, я переживу. Теперь переживу… наверное…

- Нет, милая, не дождешься! – Тимур тихонько усмехнулся. – Я за тобой приехал… вот уладим все дела, и я увезу тебя отсюда. Только давай пока без вопросов? Люди вон с кладбища возвращаются, тебе нужно поминки отвести, а потом сядем и я все тебе расскажу и отвечу на все твои вопросы. Ну как ты, пришла в себя немного? Давай я отвезу тебя, где поминки готовили?

Я подняла руку и провела ею по темным волнистым волосам, сидящего передо мной парня, они оказались такие мягкие и мне вдруг захотелось прижаться к ним щекой и вдохнуть аромат свежести, окутывающий Тимура. Сегодня я его не боялась, он был для меня как путеводный огонек в мире мрака. Я боялась потерять этот огонек.

- Помоги мне подняться, ноги трясутся, не хватало свалиться у всех на глазах… – я протянула руки Тимуру.

- Куда собралась?

- Надо пригласить людей на поминки, чтоб в автобусы шли.

- Да сиди, их возле ворот Елена Анатольевна приглашает. Поехали, – Тимур подождал пока я уберу ноги в салон и захлопнул дверцу автомобиля, затем обошел его и уселся на водительское сиденье. – Ты как?

- Я в норме, если можно так сказать… не могу поверить, слишком нереально все. Когда маму хоронили, было очень больно и печально невыносимо, но как-то реально… а сейчас… Ладно, поехали… – назвала адрес. Я смотрела на Тимура, на то, как он сосредоточенно рулит, поглядывает то в зеркало заднего вида, то на меня. Он был одет в черную рубашку, две пуговицы на воротнике были расстегнуты, ему очень шло. Красавчик прямо, подумалось мне. Но я тут же одернула себя. Не о том я должна думать, у меня куча проблем, которую нужно как-то разгребать.

14.

Поминки прошли спокойно, все, кто были на кладбище пришли на обед, кроме банкира со свитой. Странно, что Тимур не уехал вместе с ними, работа все-таки. Он сидел рядом со мной, обеспокоенно поглядывал, даже пару раз брал меня за запястье и проверял пульс. Ко мне подходили с соболезнованиями, многие говорили, что помогут всегда, чтоб обращалась, если что понадобится. Но я понимала, они говорят это, потому что так положено. Никому я не нужна…

После обеда Тимур подвез меня до дома, высадил у ворот и уехал. Сказал, что ему нужно по делам, да и переодеться, но вечером обязательно приедет поговорить со мной. Я постояла у ворот, провожая взглядом знакомую черную иномарку. Так не хотелось входить в осиротевший, опустевший дом одной. Собираясь с духом, тяжело вздохнула, толкнула калитку… и ничего не произошло. Калитка была заперта! Кто мог запереть ее, причем изнутри? У меня сжалось сердце от недоброго предчувствия. Я постучала, потом еще. Никто не открывал, тогда я стала кричать и бить ногой по железу. Наконец загремел засов, и калитка немного приоткрылась. В щель высунулось заспанное мужское лицо, состроило мне недовольную гримасу.

- Чего буянишь? Чего надо? – спросило лицо.

- Это мой дом… - начала объяснять я.

- Не, не, не, погоди! – мужик, оттолкнув меня, протиснулся в щель и встал передо мной, положив руки на ремень. Он был огромного роста и внушительной комплекции, я сразу почувствовала себя букашкой.

- Позволь объяснить кое-что. Это – усадьба уважаемого человека, собственность господина Сироткина! Ты кто ему? Дочерей у него нет. Любовница? – мордоворот окинул меня презрительным взглядом, фыркнул как бегемот. Меня передернуло от его предположений.

- Вот еще! Я дочь Александра Шатилова, я похоронила сегодня своего отца. И это мой дом!

- Не, не, не! Ты не поняла! Это собственность…

- Да все я поняла! Вещи мои там, забрать можно?

- Не было распоряжений!

- Ясно! А какие были?

- Что?

- Распоряжения какие были? – мне хотелось ударить его, чтоб хотя бы говорил быстрее.

- Приказали не пускать никого. Даже на порог.

- А как мне мои личные вещи забрать?

- Все вопросы к хозяину. Но его нету, и сегодня не будет.

- Ясно. Когда «господин» прибудет в усадьбу? Когда я смогу поговорить с ним?

- Запишитесь на прием, – с важным видом проговорил «шкаф». Мне стало смешно.

- Запишите! – поддразнила я его.

- Запишу, – охранник повернулся и подошел к калитке. – И давай, иди отсюда, нечего здесь отираться.

Я отошла немного от ворот. Что мне делать? Вот и точка в моей жизни… Одна на всей планете, ни вещей, ни денег, ни документов нет. Даже телефон остался на столе в моей комнате. Меня приглашала к себе тетя Лена, но мне не хочется стеснять их, я собиралась снять комнату в райцентре, только вот с конем еще не придумала, что делать. Султан! Совсем забыла про него, соскучилась так! Я побрела в сторону загона, может он там, может не угнали пастись, тогда я заберу его и поеду к тете Лене, к Зябликовым. Больше некуда.

15.

Султан ходил в загоне, в соседнем загоне находились кобылы с жеребятами, которых спасли на пожаре. Коней как раз кормили. Я подошла к забору, Султанчик подбежал ко мне, сунул свою черную бархатистую мордашку мне в руки.

- Соскучился, мой родной! Прости малыш, не навещала я тебя, времени не было. Ну все, теперь мы с тобой не расстанемся больше… ты один остался у меня… - я гладила его высокий черный лоб с белой звездой.

- Попрощаться пришла, Евушка? Потом куда? – ко мне подошел дядя Митя, муж нашей домоправительницы, теперь уже бывшей. – Елена сказала, что ты отказываешься у нас поселиться.

- Да дядь Мить, не хочу вас стеснять. Вот коня не знаю куда пока деть.

- Да какое стеснение, дом большой, места много. Павлушка рад будет, да и Любаша. А конь при чем?

- Я забрать его хочу, здесь теперь ему не место, чужое все…

- Так и Султан теперь чужой. Я сказал банкиру, что он твой, но он сказал, что по описи триста восемь коней, вместе с ним.

У меня сердце зашлось от страха. Нет, только не это. Этот банкир на все решил лапу наложить! Но он ошибается, Султан мой, у меня есть паспорт на него. Завтра заберу вещи и документы, и предъявлю ему.

- А почему вместе с ним? Султан не входил в опись, я знаю, мне папа говорил.

- Одна лошадь погибла при пожаре, поэтому…

- Ясно. Но Султан мой, я докажу.

- Попробуй. А сейчас давай я Павлушку позову, пусть отвезет тебя к нам. Он на телеге с конюшен горелые доски вывозит на мусорку, мы с ним вместе с похорон вернулись. Где твои вещи? – добрый дядя Митя обнял меня за плечи. Сироткин оставил все-таки наших работников на месте, я была рада за них, ведь работы в наших местах не найти.