Лилия Сурина – Иллюзия защиты (страница 38)

- Да в жизни вообще мало веселого. Ты сказал, что иногда придушить Лесю хочешь… почему, не пойму, ведь она жертва в этой истории.

- В этой истории много жертв. Отец с тех пор заболел серьезно, каждые три-четыре месяца приступ, в реанимацию попадает. А мама поседела совсем, постарела… я уже про Ксеньку не говорю, она маленькая, умненькая, но все равно не понимает, что она такого сделала своей маме, что она издевается над ней каждый раз. Вот за все это я и хочу придушить свою сестренку. Раз уж так вышло, нужно не строить из себя единственную жертву, а остальным помочь справиться. Ну или хотя бы вести себя пристойно. В конце концов она сама виновата во всем, говорили ей, чтоб оставила этого парня в покое, ну нет же… даже Денис жертва, угораздило влюбиться ему в Леську. А та его не подпускает к себе, постоянно напоминает ему, что после случившегося не сможет ни с кем больше дружить. Забыть все надо, и не вспоминать. В общем, я запретил ей близко подходить к дочери, назвал Ксению своей дочкой. Отказалась от нее, вот и нечего… ну что, нужен я тебе такой?

- Какой? Храбрый, добрый и благородный? – я запустила руки Тиму в волосы, стала ворошить потихоньку, ласкать, нежно заглядывая в глаза ему.

- Нууу… ты меня видишь рыцарем? А я себя чувствую… ну не знаю… почти убийцей, я искалечил человека. Он теперь всю жизнь будет со стеклянным глазом ходить, – он прислонил голову к моей груди, будто слушая мое сердце. Но оно могло ему сказать только, как люблю его.

- Не вини себя, тот парень сам виноват. Я бы за такое не только глаз… убила бы… вот маму мою тоже… как твою сестру… охх-х… – мне так тяжело было вспоминать все, комок в горле встал. – Я не знала ничего, мне не говорили, пока… вот я убила бы подонка, заколола вилами. Но тогда я еще не знала, что этот конюх убил и… надругался над мамой… а то бы даже не задумываясь заколола. Помнишь, в конюшне тогда я… он хотел меня тоже, как маму…

- Ева, я все помню. И хорошо, что ты тогда не знала ничего, не хватало еще в тюрьму попасть из-за этого подонка. Ну все, успокойся маленькая моя! Теперь у нас все хорошо будет! Вот только Сироткина посадят, тогда вообще все прекрасно будет. Я его тоже тогда убить хотел, когда твои крики услышал. Его спасло только то, что дверь крепкая оказалась. А еще то, что ты ему по башке настучала, сама справилась. Ну ничего, недолго ему осталось!

- Почему его посадят? – что-то новенькое, я ничего не знала.

- Потому что он мошенник. Я такие документы раскопал! Колесо завертелось уже! Он столько людей разорил, столько горя принес. И вас тоже разорил, не было у вас долгов, это банкир так сделал. Его судить будут. А после суда тебе имущество должны вернуть.

- Он и маму мою приказал убить, наверное…

- Насчет этого не знаю. Знаешь, Сироткин ведь тоже свое расследование проводил… ну, про маму твою… он выяснил, кто это сделал.  Вот мы тогда и примчались в конюшню, вовремя успели… – Тим поймал мою руку, стал целовать, отвлекая. Добрался до губ, нежно прикасаясь к ним успокаивал меня. Я и не заметила, что слезы выступили на глазах, как из груди вырывается полу-вздох, полу-всхлип. – Все! Отошли немного от планов, мы гуляем сегодня, не забыла? Глянь, мы уже приехали, а ты так и не посмотрела город с высоты птичьего полета. Повторим?

75.

Я замотала головой, настроение пропало. Тим помог мне выбраться из кабинки, и мы отправились на трамвайчик, чтоб доехать до ярмарки. Я бы с удовольствием отправилась домой, упала в кровать и отдалась своему горю, зарывшись в подушки, но… Но мы обещали друзьям встретиться, а время уже к восьми вечера приближается. Еще час-другой и начнутся сумерки, не до ярмарки будет. Посмотрела на Тима, он смотрел на меня, в глазах волновалось беспокойное шоколадное море. Прижал меня к себе покрепче.

- Прости, разбередил твою рану… не надо было сегодня, но не выдержал…

- Нет, надо. От этого не уйти и не забыть. Только пережить. А с тобой мне легче, ты делишь мою боль, ограждаешь меня от последствий. И я рада, что разделила твою боль с тобой. Надеюсь тебе полегчало.

Я чувствовала, что после этого непростого разговора мы стали ближе, роднее. Если раньше Тим был просто парень, жених, который умел успокоить меня, то теперь у нас стало больше общего. Я тоже знала его боль, его трагедию, которую он пытался пережить в одиночку.

Мы быстро добрались до ярмарки, нашли Риту и Макса, порадовались встрече. Рита тоже очень удивилась переменам во мне, поздравила с будущим бракосочетанием. Мы договорились встретиться в десять вечера в кафе, где обедали сегодня, посидеть немного. А пока пошли побродить по ярмарке, заглянули в бродячий цирк.

Представление мне очень понравилось, шло всего полчаса, но очень яркое и веселое. Выступали кони и медведи, собаки и даже лиса с волком. Все под цыганские песни и музыку, красивые девушки в цветастых платьях, парни сплошь красавцы, смех и заводные выкрики… у меня снова появилось ощущение праздника, легко стало на душе.

Представление подходило к концу, когда я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Появилось какое-то беспокойство, прямо руки не знала куда деть. Стала оглядываться и вдруг заметила цыганку лет тридцати, которая стояла возле входа и просто буравила меня своими черными глазами.

Мои руки против воли потянулись к крестику, который висел у меня на шее. Этот крестик и цепочка были золотыми, мама носила его всю свою жизнь, а когда мамы не стало отец отдал его мне. Я сидела и теребила цепочку, словно прося у нее защиты от назойливых влажных черных глаз. Тимоша заметил мои метания и спросил в чем дело, я просто пожала плечами и снова посмотрела в сторону выхода. Только там никого уже не было. Вздох облегчения вырвался у меня из груди.

Выйдя из шатра, мы увидели тир, там в качестве приза сидел красивый белый плюшевый медвежонок, и народу почти никого.

- Тимоша, давай постреляем, я игрушку хочу! – потянула я любимого в сторону тира.

- Ну давай, попробуем, только я не мастак стрелять прицельно! – смеялся он, целуя меня в нос.

Минут пятнадцать прошло, кучу патрончиков истратили, но результат был плачевный – выиграли лишь пару леденцов на палочке в виде сердца, да шар, наполненный гелием, тоже сердечко.

- Ева, ну никак! Давай я тебе так куплю и подарю игрушку? – ворчал добродушно Тим, в очередной раз заряжая ружье. Но я мотала головой, мне нужен этот медведь, с сердечком в лапах. Вдруг Тим наклонился и подобрал камешек с земли. Потом глянул в сторону продавца. Тот стоял к нам спиной и мурлыкал с симпатичной девчушкой. Тим быстро метнул камешек в цель, и тут же спустил курок. – Есть! Ееесть! Я попал!

Он схватил меня под колени и закружил, радуясь. Но я видела, что в цель камень попал, а не свинцовый малюсенький шарик.

- Так нечестно, любимый! – прошептала я ему на ушко.

- Неважно! Главное я своего добился.

Забрали приз и пошли дальше бродить. У меня шар-сердечко в руке, у Тима под мышкой медведь. Людей было очень много, все веселые, целовались, смеялись. Сквозь толпу пробегали шуты в смешных колпаках, осыпая влюбленные парочки лепестками роз, крича комплименты и поздравления. И нам досталось! Приятный дождик из бархатистых лепестков заставил сердечко биться сильнее.

- Любишь ее? – спросил у Тима человек в шутовской одежде, подмигивая ему.

- Больше жизни! – ответил Тимоша.

- Тогда целуй! Горько! Горько!

Мы целовались, а у нас над головой взрывались хлопушки с разноцветным конфетти, которые приводили в действие актеры в костюмах амуров. Вдохновленные и возбужденные мы пошли дальше по площадке, а амуры занялись другими влюбленными. Со всех сторон слышались цыганские песни под гитары, красивые переливчатые голоса брали за душу.

Вдруг совсем некстати захотелось в сортир, отыскали его местонахождение. Тут нам пришлось разделиться. Я пошла в женскую половину, отстояла небольшую очередь, кое-как управилась с больной ногой. Вымыла руки и вышла на улицу. Тим стоял в конце импровизированного коридора, сделанного между шатром небольшим и палаткой параллельно ему. Он говорил по телефону. Я не собиралась подслушивать, но…

- Да, у нас все хорошо… завтра в ресторан пойдем, вечером. Сейчас на романтической ярмарке, здесь так классно, весело. Еве нравится, кажется… Да, я не забыл, не переживай, все по плану… да. Что? Опять?

Услыхав про ресторан вспомнила, что завтра у Тимоши день рождения, а я без подарка. Так и не смогла снять денег со счета. Ладно, потом все-равно подарю что-нибудь. Я уж хотела подойти и обнять любимого, как вдруг услышала:

- Ну котенок, ну девочка моя маленькая, не плачь! – Тим говорил таким ласковым голосом, что я опешила даже – Я скоро приеду и все у нас будет хорошо, я все улажу. Не плачь… что тебе привезти? Аааа, ну как всегда – браслетик с бриллиантами и колечко… ну ясно, привезу, когда приеду… да, мы вместе будем жить… с тобой, да… я тоже очень люблю тебя… ну не плачь, котенок… мама достает? Я поговорю с ней, когда приеду… нет, я не могу сегодня приехать, потерпи три дня… ты же знаешь, для чего все… ладно все, слезки вытри, скоро увидимся, давай… целую тебя в носик. Я больше не могу говорить, Ева сейчас придет, все, пока!

76.

Тим закончил разговор, но смотрел на дисплей. Я поняла, что он сейчас повернется и увидит меня, поймет, что я подслушивала. Как можно тише я сделала несколько шагов назад, свернула за угол шатра.