Лилия Сурина – Хочу быть твоей... (страница 11)

Зацепляю мешок за валун, чтобы не унесло в море, если понадобится, то приду за ним. Потом несусь что есть мочи в нужном направлении. Через три минуты я тормошу безжизненное тело Дениса, захлебываясь истерикой от ужаса. Он уже наполовину в воде, если бы опоздала минут на десять, то море бы слизало его, и уже было бы не найти.

Едва дыша, оттаскиваю тяжелое тело к скалам, переворачиваю, и пытаюсь нащупать пульс. К моему удивлению, Денис не в обмороке, и не умер, он просто крепко спит. Оглядываю его, нахожу на шее место укола, теперь понятно, что ему вкололи снотворное и бросили здесь, в надежде, что он просто захлебнется морской водой. Но кто, и главное, зачем это сделал?

Глава 19

Денис

Открываю глаза в кромешной темноте, не понимаю, сдох уже или мне удалось остаться на этой бренной земле. Последнее, что помню — звонок от той, которая была смыслом моей жизни. Я мечтал услышать ее голос, молил об этом, кажется. И когда понял, что отключаюсь, что больше не увидеть мне солнечный свет и не вдохнуть глоток свежего воздуха, раздался звонок моего мобильника, который валялся в двух метрах от меня.

Тот, которого я считал своим братом всю жизнь, приказал своим бычкам вывезти меня на мыс, накачать снотворным и оставить там беспомощным мешком, чтобы море и набирающий силу шторм сделали свое черное дело. Был Денис Самойлов, и нет его. Один из придурков обшмонал мои вещи, нашел мобильник. Помню, как они ржали надо мной, слабым и жалким, под действием препарата. Пинали по ребрам, пока им не надоело, интереснее было бы, если бы я мог сопротивляться.

— Эй, шнурок, понял, за что наказан? — склонился над моей головой качок, который обычно устаивал спарринг с Колькой в спортзале. — Больше не будешь чужих телок уводить. На, зови на помощь. Если сможешь дотянуться, и если найдется такой чудила, что попрется в шторм твою задницу спасать, то встретимся еще.

Он противно загоготал и сплюнул на песок возле моего лица. Бросил мобильник на землю так, чтобы я не смог дотянуться. Тут же звук катера и вскоре только ветер свистел в скалах. Я пытался дотянуться, но сил не было. И воли. За что жить? Представил лицо любимой. Ее голос, который так хотел услышать. Засыпал с памятью о ней.

Дрема спутывает тело посильнее веревки, ни рукой, ни ногой нет сил двинуть. Смотрю на телефон, по которому уже пляшут дождевые капли и мысленно приказываю себе дотянуться, чтобы позвать на помощь. Ничего не получается. И вдруг мобильник оживает, заливаясь любимой Катиной мелодией. Только на ней стоит эта мелодия. Собираю остатки сил и делаю рывок, будто рассыпаясь в пыль в пространстве.

Может мне приснилось, что я дотянулся? Может и не смог, а просто все приснилось. И голос ее приснился. И сейчас пялюсь в темноту, не могу понять, жив или это и есть преисподняя. Тело потеряло чувствительность, руки тяжелые, не могу поднять, чтобы ощупать пространство. И вдруг бок полыхнуло болью, и послышался чей-то тихий вздох рядом со мной.

— Кто… здесь… — просипел, едва ворочая слипшимся языком.

Под боком заворошкались интенсивней, и вспыхнул фонарик на смартфоне. Н-да, теперь меня кто-то разглядывает, но я из-за света не вижу, кто это. Чувствую аромат своей стрекозы и не верю носу. Ее здесь быть никак не может. Такая хрупкая девочка не смогла бы в такую бурю сюда добраться.

— Дениска… ты очнулся… — и голос ее. — Я так испугалась, все слушала твое сердце, думала тебе много вкололи, и ты уже не проснешься. Слава Богу, ты проснулся…

Теперь моя голая грудь становится мокрой, в нее уткнулся хлюпающий нос. Хватаю телефон и поворачиваю луч в противоположную сторону. Светлые волосы укрыли мой торс, потом голова вскидывается и вижу любимые шоколадные глаза, потом луч выхватывает худенькие обнаженные плечи и маленькую, но такую аппетитную грудь. Я в раю, наверное.

— Катёна… ты как здесь?

Глава 20

— Я чуть с ума не сошла! Думала ты умираешь, — все верещит моя стрекоза, ощупывая мое тело так быстро, что мерещится у нее рук штук восемь, никак не меньше.

— Ты чего голенькая? — собираю все силы и протягиваю руку к изящному плечу. Возможно, у меня галлюцинации, я слишком сильно жаждал увидеть любимую.

— Тебя только это волнует? А кто тебя убить пытался, не интересно? Одежда вся мокрая, вот и раздела нас, чтобы согреться. У меня пледы были на катере, в непромокаемом мешке.

— Так ты на катере? В шторм? Ты с ума сошла?!

До меня доходит, наконец, что я не сдох, все в той же реальности, что Катя настоящая, а не видение. И она чертовски глупо поступила, рискуя своей жизнью ради меня. И рискует снова, Колька не пощадит ее тоже. Она еще не знает, что ей угрожает, и что из себя представляет мой брат. Мой сводный брат, у нас только мать общая.

После нашего разговора с ним, я оказался здесь, откуда не смог бы выбраться. Если бы не Катюшка.

— Где мы? И почему так темно? — слышу раскаты грома и вижу вспышки молнии, которые освещают нутро помещения через продолговатое отверстие слева. У нас есть крыша над головой?

— Мы в пещере, и сейчас ночь, третий час. Нашла кусок целлофана, перекатила тебя на него, а потом затащила сюда, по мокрому песку легко получилось… Тут сухо. Я долго костер жгла, все за тобой наблюдала, а потом дрова закончились, и огонь потух. Я стала слушать твое сердце и заснула нечаянно…

Голос девушки наполнен слезами, я чувствую всю ее боль и отчаяние. Поражен ее силой и отвагой, не каждый мужик бы решился на такое. И не знаю, как поступить, чтобы уберечь эту хрупкую красоту от своего вероломного брата. Он всерьез решил прибрать ее к рукам.

— Катёна, ты уехать должна. Одна. Это Колька меня убить хотел, друзья его сюда привезли и вкололи что-то. Ты уедешь, а я его удержу, чтобы не искал. Иначе он и тебя…

— Сегодня он особенно зол, рвет и мечет, наверное, — горько усмехается девушка, а у меня сердце вскачь. Она даже не удивилась моему признанию.

— Он что-то тебе предложил?

— Нет. Потребовал, когда я прибежала к нему за помощью. Услышала, как сотрудники сплетничали, что ты у кого-то женщину увел и тебе грозит смерть. Я пошла к Коле, попросила помочь тебе. За это я должна была прийти к нему домой и быть ласковой. А я здесь, с тобой.

У меня мозг кипит от ярости, но не показываю вида, натягиваю плед и прижимаю девушку к себе. Как мне уберечь ее? Убить брата? Как вариант, возможно.

— Я так соскучилась по тебе… будто не жила все эти дни…

Катя прикасается к моим губам пальцами, потом подтягивается и целует. Тьма на нашей стороне, будто покрывалом от всего мира нас отгородила, лишь свет фонарика от смартфона освещает наше убежище. Я так хочу ее, желание растекается по телу.

— Я думал, что изменил тогда тебе, неосознанно.

— Не изменял, я знаю. Чувствую… — Катя целует меня, постанывая, накидываясь все неистовей. — Тебе не в чем оправдываться, мы оба знаем, кто это все подстроил.

Да, теперь и я уверен, вчера отыскал ту шалаву, с которой меня Катя застукала. Последнее, что помню из того вечера, как пил минералку, а брат с девкой поздравляли с новосельем и цедили коньяк. Ловко меня братан подставил тогда, сам себе противен был, думая, что изменил любимой.

Обнимаю теплое податливое тело, наслаждаясь долгожданными ощущениями, мечтал об этом месяц. Ее запах вместо кислорода, тепло шелковистой кожи словно бальзам на огромную зияющую рану в душе. Помню еще то утро, когда уходила, ее взгляд, пустой и отрешенный. Он преследовал меня все это время. Хочу увидеть ее глаза сейчас, но не хочу нарушать тьму, окутывающую нас. Когда придет свет, нам придется расстаться, и возможно навсегда.

— Обещай, что уедешь… Когда станет безопасно, я тебя найду, — шепчу в сладкие губы, все еще не веря, что чувствую ее вкус. Моя.

— Мы можем уехать вместе…

— Нет, Колька нас найдет. Его бесит, когда мы вместе. Поэтому, сделаем вид, что мы рассорились вконец. Поняла? Ты меня ненавидишь, потому что я тебе изменил.

— А как объяснить, почему я не пришла ночью к нему? — Катя отстраняется и растягивается рядом со мной, на спине.

Скрипнув зубами от ярости, втягиваю прохладный влажный воздух. Блеснула молния, осветив упругие холмики небольшой груди, сразу накрываю их ладонью. Надо придумать правдоподобную причину, чтобы он поверил.

— Охранник видел, как я выходила в море на катере.

— Черт… а где катер сейчас?

— Не знаю. Разбился о скалы, или утонул. Мне теперь за него платить придется.

— Не придется, сам расплачусь. Стой! — от догадки подпрыгиваю даже. — Ты пропала без вести! И Колька поверит, что тебя больше нет. А я тебе документы сделаю на другое имя, и…

— Нет, я так не могу. Родители с ума сойдут, искать будут меня. Мы просто пойдем и заявим в полицию, напишем заявление, что Коля покушался на тебя, что преследует меня.

— Да ну, он с легкостью отмажется и тогда сделает так, что нас и правда никто не найдет, — откидываюсь на плед, придумывая новую причину, по которой Катя проигнорила его приказ.

— Не хочу больше о нем говорить. Хочу тебя… соскучилась жутко…

Рассвет встретили в обнимку. Долго и неистово занимались любовью, изголодавшиеся друг по другу. Когда стало чуть светло, Катя засуетилась, вытаскивая откуда-то из угла консервы и бутылки с минеральной водой, рассказывая, что запас сделал ее отец, рыбачит в этих местах часто.