Лилия Сурина – Хочу быть твоей... (страница 10)

Собираюсь пройти в кухню, но так и стою, пялясь на кровать и терзая в руках несчастную блузку, которую только что сняла. Тяжелый вздох за спиной заставил вздрогнуть.

— Скажи, что это неправда, — делаю шаг к Денису, он выпрямляется и становится неприступным.

Я знаю это выражение его лица. Сейчас он сделает мне так больно, что разучусь дышать. Без слов понимаю, что все кончено, но смотрю ему в глаза, все еще ожидая ответ.

— Правда. Ты рассказала о своей сестре, о ее свадьбе и беременности, я примерил все это на себя и понял, что не смогу. Сорвался. Прощения не жду. Сегодня буду ночевать у родителей, так что, можешь приехать и спокойно собрать вещи, мешать не стану.

Его голос сухо шелестит, как безжизненные осенние листья на полуголых ветках. Я едва различаю слова, скорее угадываю по губам. Хочу броситься ему на грудь и колотить ее кулаками до тех пор, пока не признается, что это брат подставил его, что не было измены, что любит…

Но Денис филофоб, и возможно все было так, как я увидела.

— Я не верю тебе. Я чую, что тут твой брат замешан. А ты струсил, не хочешь больше противостоять ему. Ты сдулся.

Колю словами, надеясь вывести его из себя и услышать правду. А ведь хотела поступить по-другому.

— Можешь врезать мне, если тебе так легче будет принять всю эту грязь. Но я тебе изменил. Ты все видела собственными глазами. Я не стану отпираться и оправдываться. Я мудак, и ты это прекрасно знаешь.

— Филофоб, — шепчу, чувствуя, как немеют кончики пальцев от отчаяния.

— Это одно и то же.

— Прощай, — бросаю напоследок и ухожу прочь, тихо прикрыв за собой дверь.

Меня не стало. Я осталась за этой дверью, в такси садилась лишь пустая оболочка.

Глава 17

Прошел месяц. Как я жила? Никак. Робот, исполняющий свои повседневные дела. Дениса видела один раз, мельком, в супермаркете. Он был с какой-то блондинкой, катил полную тележку продуктов. Я не стала разглядывать девушку, которой он радостно улыбался. Все равно уже ничего не исправить.

Коля тоже не доставал, но приходил в мой кабинет все чаще, иногда просто заглядывал в дверь, когда я писала рапорты, и проходил мимо. Как кот, который ждет, когда мышь вылезет из своей норки. Я же серьезно подумывала уехать, но никак не решу, куда податься.

Я окончила курсы криминальной психологии, разослала резюме в разные конторы по всему побережью, но ответов пока не было. Не хочу уезжать от моря, люблю его.

— Катюша, пойдем пообедаем? — материализовался у моего стола Самойлов.

— Я не проголодалась, — отрезаю резко, склоняясь к компьютеру, всем видом показывая, что он мешает мне работать.

— Чего себя моришь? Забудь уже моего брата, он не достоин тебя…

— А кто достоин? Ты? — резко обрываю мужчину, бросая на стол ручку, которой выписывала нужную информацию. — Отвалите оба! Ни видеть, ни слышать вас не могу. Тошнит уже от всего мужского пола.

Я ухожу в туалет. Долго стою над раковиной, слушая, как журчит вода из крана. Умываюсь, потом возвращаюсь в кабинет, надеясь, что Коля ушел. Да, его нет, зато все коллеги на местах, сплетничают. В кабинете шесть столов, и только один пустует, хозяин в отпуске.

Я как могла отгородилась от всех, поставив книжный шкаф возле своего служебного места. В основном я патрулирую побережье с напарником Борей Фроловым, невысоким плотным молчуном, но сегодня обещали шторм и в море не выйдешь на катере. Поэтому занимаюсь бумажными делами.

— Слышали, брат шефа вляпался по дурости, перешел дорогу кое-кому, увел бабу у… — слышу за шкафом и навостряю уши, но не слышу имен. — Да, им лучше дорогу не переходить, такие замочат и имя не спросят.

Сердце начинает неистово биться от тревоги, шеф у нас Николай, а значит это Денис вляпался. Только вот куда и во что. Почти бегу в кабинет на другом конце коридора, но Самойлова нет, ушел обедать, наверное. Спускаюсь на первый этаж, в столовую, наверняка отыщу его там.

— Что с Денисом? — сразу накидываюсь на мужчину, едва выдерживая его серо-стальной взгляд. — С кем он связался? У кого увел женщину?

— А тебе какое дело? Сами разберутся.

— Его могут убить?

— Запросто. Но сам виноват, знает, что с этим человеком связываться опасно. Но он же привык чужих баб угонять.

— Коля, ты его спасти должен, ты же брат… — начинаю истерить, не могу спокойно смотреть, как Самойлов не спеша уплетает котлеты.

— Ничего я Денису не должен. И пальцем не пошевелю. Брат… — он откладывает вилку, вытирает блестевшие жиром губы салфеткой и раздраженно кидает смятую бумажку на стол. — Но вот если ты будешь со мной любезна, так и быть, помогу… брату.

— В смысле, любезной? — вот, кажется шантаж.

— Не тупи, знаешь смысл. Придешь ко мне в гости, до утра. Будешь ласковой кошечкой, — Николай берется за пуговицу на моей форменной рубашке, вертит ее, будто хочет расстегнуть.

Оглядываюсь. Мы уже привлекаем внимание, за соседними столиками перешептываются, посматривая в нашу сторону.

— Я приду. Адрес смской скинь, — говорю спокойно, вставая со стула.

В душе буря, почти такая же, как за окном. Долго стою в коридоре и смотрю в окно, пытаясь успокоиться. Я подписала себе приговор, практически. И меня мутит от мысли, что придется спать с этим Самойловым. С любым другим мужчиной было бы проще переспать, но не с этим шантажистом.

Глава 18

Душа не на месте, наверное, оттого, что вижу, как ветер гнет деревья, и слышу свист ветра за окном. Зачем-то достаю телефон, листаю журнал звонков. У меня уже в привычке его листать, надеясь увидеть вызов от Дениса. И я всегда дохожу до последнего вызова, в ту самую горькую ночь. Новых нет.

Наверное, мой палец дрогнул и послал сигнал моему, до сих пор любимому мужчине. Услышав в мобильнике тихие шорохи, приложила его к уху.

— Катёна… мне так хреново… прости, родная… — слышу невнятные слова, которые Денис произносит странным глухим голосом. — Я рад, что ты позвонила… они что-то вкололи мне, сил нет, не могу пошевелиться почти…

— Денис, где ты? — ору в трубку, боясь, что он отключится и случится непоправимое. — Скажи…

— Кривой мыс… — слышу в ответ сквозь завывания бешеного ветра.

Сжимается сердце. Знаю это место, туда только на катере можно добраться, но шторм скоро не даст выйти в море. Значит, мешкать нельзя. Бегу в кабинет, там в шкафу есть спортивная форма, в ней удобней. Быстро переодеваюсь, подхватываю дождевик и мчусь на причал.

Уже завожу мотор, когда из будки выскакивает охранник и орет что-то, машет руками. Не разрешает выходить в море. Но мне все равно, главное успеть, на Кривом мысу при шторме такой заброс воды, что сухой остается только пещера, о которой мало кто знает. Я о ней знаю, мы часто с папой ходили на рыбалку, именно туда.

Там скалы почти вплотную подходят к воде и с них хорошо закидывать удочки. Мы пробирались по берегу, между огромными валунами. Но это долго, и нужно знать где тропинка, а я уже подзабыла, помню только пещеру, в которой папа сделал настоящий склад. На всякий случай, чтобы не таскать постоянно все с собой, дрова и аптечку, фонари со спичками и даже консервы. Папа до сих пор там рыбачит иногда.

Катер кидает из стороны в сторону, от страха сводит желудок, но я не обращаю внимания, лишь бы успеть. Предчувствие подгоняет, заставляет набирать скорость. Вскоре вижу особую, приметную скалу, с которой и начинается тот самый Кривой мыс. Где мне искать Дениса? Протяженность мыса почти километр, близко к берегу не подойти, можно напороться на подводные камни, а сквозь пелену дождя видимость нулевая, ничего невозможно разглядеть.

Потом вспоминаю, что есть пара мест, где человек может выбраться на берег, или куда его могли высадить, там песок вперемешку с галькой и скалы отступают. Одно такое место как раз у нашей пещеры, иду сразу туда. Если не найду Дениса там, то буду идти по берегу. А вот катер придется бросить на произвол судьбы, привязывать его некуда.

Примерно напротив пещеры я глушу катер и достаю из потайного отсека неприкосновенный запас — непромокаемый мешок, в котором сухая одежда и пледы, сухой паек, лекарства с ракетницей. В море нужно быть готовым ко всему. Этот мешок не тонет, может послужить спасательным кругом. Пристегиваю его к своему телу широким ремнем, чтобы бушующие волны не вырвали у меня из рук драгоценную поклажу.

Теперь главное не промахнуться, выплыть на песчаный пятачок, а не напороться на скалы, иначе меня просто расплющит таким мощным штормовым прибоем. Прыгаю в море, держа мешок в руках. Он мешает грести, торчит огромным поплавком передо мной. Но потом я понимаю, что грести и не требуется, меня и так несет к самому мысу.

Десять минут борьбы с разъяренной стихией, и я выползаю на хлипкий берег, лежу без сил между камнями, раскинув руки. Хлесткие струи лупят по лицу, но я рада, что добралась до этого чертового мыса. Теперь найти того, кого так старалась выкинуть из своей никчемной жизни. Подскакиваю, роюсь в мешке, выуживая мощный морской бинокль.

Сначала оглядываю берег снизу, насколько это возможно. Потом взбираюсь на огромный валун, и пристально смотрю по линии прибоя. Метрах в двухстах вижу смутное темное пятно сквозь стену ливня, понимаю, что нашла. И боюсь, что поздно, потому что пятно не шевелится, лежит почти у самой кромки воды. Если не потороплюсь, то море скоро утащит его в свое нутро.