Лилия Печеницына – Квантовая многомерность Атлантиды, или Мост через вечность (страница 3)
— У вас все хорошо? Может, помощь какая-то нужна? — в интонации принца появились искорки ненавязчивого напора.
— Благодарю, все хорошо, — Адзуми пристально смотрела на Тельма и безвольно тонула в красноречивой глубине его выразительного взгляда.
— Хочу вам кое-что показать, — принц протянул сейм (такими аппаратами пользовались все в Атлантиде), зазвучала музыка. О!.. На свете существует такая красота?.. Адзуми заслушалась. — Да, вы смотрите, смотрите!
Адзуми взглянула на монитор сейма: статный мужчина, посередине океана, играл на незнакомом инструменте. В его облике читалось одиночество и грусть неразделенной, но накрывающей покрывалом вечности, любви…
— Вам нравится? — в голосе Тельма прозвучало волнение.
— Тот случай, когда слова не нужны, — Адзуми взглянула на принца и тот согласно кивнул. Она вернула ему аппарат, бросив «до завтра!», быстрым шагом пошла прочь. Интересно, от чего бежит?.. От судьбы?.. От любви?.. Или от грехопадения?.. Адзуми чувствовала: принц стоит, как вкопанный, провожая ее надеждой на упоительную и кажущуюся единственно верной возможность…
Ну, какое решение принять? Быть с ним или не быть? Тельм уже связан обязательствами… Конечно, можно их оборвать, но будет ли это правильным для всех?.. Принц, конечно, легко решится разорвать помолвку, если только получит соответствующий намек от Адзуми. Но как этот поступок скажется на нем впоследствии? Его союз с красавицей Вероной благословил Верховный Жрец государства, родственники вовсю готовятся к свадьбе… И Верона, милая и слабая, очень привязана к своему суженому, она просто не может обходиться без него. Разумеется, так быть не должно: привязанность не равна любви. Но Верона не различает этих понятий — состояний, для нее жизнь без Тельма — не жизнь, а мучение, разбитый вдребезги идеал; она никогда добровольно не отпустит его от себя. Но, может, привязанность и есть любовь, а не всего лишь следствие прошлых воплощений, как говорит учитель?.. Может, привязанность равна преданности?.. А что же сама Адзуми чувствует по отношению к Тельму? Точно, не привязанность. Она способна обходиться и без него, предлагая свои объятия миру. Любовь?.. В голове ожил образ музыканта, передающего чувства с размахом океана. Поэтические строки родились мгновенно.
Такое ощущение, что их с Тельмом связывает нечто большее — сопричастность на уровне духа и тайна глубины веков. Они и внешне похожи. И говорят, кажется, «на одном языке». А, когда смотрят в глаза друг друга, словно вечность уступает им свои права… Ну, почему же он встретил Адзуми позже, а прежде познакомился с Вероной? Кармическая отработка?.. Но, если Тельм и Адзуми близки на уровне души, то как же тогда факт, упирающийся в разницу социального статуса? Впрочем, никакие статусы Адзуми не смущают. Пусть в этом воплощении она не принцесса, но в прошлом-то была! Вот и Тельм это чувствует, иначе не кружил бы возле нее, как пчела возле цветка. А вот Верона, несмотря на свое царственное происхождение в этой жизни, в прошлых воплощениях была, наверняка, необразованной простолюдинкой. Это же очевидно! У нее на клеточном уровне отсутствует тяга к благородным предпочтениям, знаниям, искусству, расширению сознания — одно замужество на уме… Тельм не такой. Он, как и Адзуми, стремится к обучению разным наукам, а в детстве танцевал, писал стихи, увлекался живописью и ретроспективными разработками (сам как-то рассказал об этом Адзуми, ища точки соприкосновения с кругом ее интересов). Но, почему же он и Верона притянулись друг к другу?!
Вселенная, неужто ты ошиблась в расстановках и распределении ролей? Конечно, нет… Что же делать?.. Адзуми мысленно призвала на помощь кристалл ДИТРАСО — решение: полукруг с двумя перевернутыми треугольниками без основания. Что бы это значило?.. Настроилась…
Внутренняя сила
Адзуми разбирала бумаги на рабочем столе, когда услышала голос Тельма: «Всем доброго дня! Мне вчера поступило предложение об обучении искусству управления невидимыми землями Атлантиды». Адзуми слегка напряглась: только бы он не подошел близко и не стал заглядывать ей в глаза! Но Тельм направился прямо к Адзуми и склонился над ее фигурой, словно намереваясь шепнуть что-то на ушко, при этом произнося фразу достаточно громко — так, чтобы услышали все, кто находился в помещении: «Обучение будет проходить в Золотой Долине». Адзуми краем глаза заметила, что принц смотрит на нее в упор, обращаясь именно к ней, но не стала направлять на Тельма свой взгляд, а лишь слегка развернула корпус в его сторону и кивнула: «Прекрасное предложение! Ловите момент!». Тельм рассмеялся: «Я сказал, что без невесты не поеду. Точнее, Верона не отпускает меня в Золотую Долину одного, без нее». Адзуми вспыхнула, подумалось: «Зачем он мне это говорит?! Чтобы ревновала? Да, я только рада за него и Верону! Пусть будут вместе и живут счастливо!». Повернувшись к экрану монитора и занявшись государственными делами, Адзуми решила, что выкинет Тельма из головы. Все определенно ясно: она ему не нужна и он ей не нужен. Однако, в течение дня наблюдалось нечто странное: как только она выходила в коридор и затем возвращалась, принц тут же оказывался у входной двери и словно стремился с ней столкнуться, пристально смотря ей в лицо. Адзуми же намеренно отворачивалась от Тельма, чтобы невзначай не встретиться с ним взглядом, осознавая, как демонстративно они себя ведут — принц преследует, она убегает. Кино!..
Никаких мыслей о принце Адзуми не допускала, но дичайшее раздражение, казалось, пропитало клетки. Ну, не ревнует же она! Точно нет! Сопротивляется ситуации, но чему конкретно?.. Было бы лучше, если бы она никогда не узнала о существовании Тельма и не видела бы его. А существовала ли такая вероятность? Наверняка. Но только, если бы Адзуми осталась в родном городе и не приехала бы в столицу. На секунду задумавшись, решила: прибытие в столицу, разумеется, важнее встречи с принцем. Однако, не понятно, почему он ей прохода не дает?! Он, что же, вообразил себе, что Адзуми может стать для него тайной, скрытой от общества, «женой»?! Еще чего! Ах, вот опять Тельм встал у нее за спиной, ведя дистанционные переговоры с кем-то. Он издевается?.. И почему не исчезает это пренеприятнейшее раздражение?.. Вызвано работой?..
Дождавшись вечера, Адзуми побежала на урок к Луксору. Ох, сегодня столпотворение! Заметила новеньких. Какие хорошенькие! Наверняка, Луксор оценит их красоту… Пройдя в танцкласс, Адзуми встала с краю, уступая комфортные места другим. Учитель входил в зал последним. Неожиданно он склонился к Адзуми: «Как настроение?». Растерявшись, она сказала неправду: «Прекрасное!». Луксор улыбнулся и полюбопытствовал: «Не соскучилась?». Адзуми пропустила всего один урок — была занята другими творческими делами и, конечно, ей было не до скуки: успеть бы сделать все, что наметила! Но от неожиданного вопроса снова сорвалась с губ ложь: «Соскучилась». И сразу возникло ощущение истинности всего сказанного. Ах, если бы свободного времени у нее было достаточно, она бы ходила на уроки танца каждый день, не пропуская. Показалось, что нет ничего важнее и прекраснее этого занятия… Луксор обрадованно кивнул: «Я тоже». Адзуми подумала — он специально дает ей знак поддержки, чтобы она не переживала по поводу новеньких и по поводу своей ценности: несмотря на место с краю, для него она — в центре. Начался урок, а вместе с ним и волшебство… Улетели тревоги, печали. Растворилось все негативное. Тотальная гармония. Проблески любви. Легкость! Грация! Полное единение с миром. Выходит, Адзуми не какая-то злючка, дышащая недовольством, нуждой и неудовлетворенностью, а благодарная, радостная, беззаботная, нежная особа?.. Конечно. В благоприятных обстоятельствах… Когда работа не угнетает…
После урока Адзуми столкнулась с Луксором в раздевалке. Не смогла пройти мимо без того, чтобы не выразить признательность: «Спасибо вам огромное! Океан наслаждения! Сегодня почувствовала себя другим человеком — прирожденной балериной! Не было трудно — было удовольствие». Луксор просиял: «Это все ты сама, я ни при чем. Сама себя построила. Я — лишь малая часть». Адзуми улыбнулась. В голове мгновенно пронеслись воспоминания о том, как учитель поправлял ее придирчиво — то руку развернуть в академическом ракурсе, то встать на два миллиметра ближе к станку, то голову повернуть резче, то колено приподнять выше и так далее. Ответила любезно: «Я бы не сказала».