Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 9)

Проснулась я от дуновения прохладного ночного ветра по лицу. Я не сидела в машине. Я была на руках у Даниила. Он нес меня от машины к подъезду. Я приоткрыла глаза и увидела в свете фар силуэт Ани, оставшейся сидеть на переднем сиденье. Она не вышла. Просто смотрела перед собой, как застывшая статуя.

Дверь подъезда пискнула, и мы оказались в тишине. Он не поставил меня на ноги. Так и донес до лифта, нажал на кнопку вызова и, только когда двери открылись, осторожно опустил меня на пол, продолжая крепко придерживать за плечи, чтобы я не упала.

Двери закрылись, отрезая нас от всего мира. Лифт медленно пополз вверх. В маленькой кабине было слишком тихо. Слышался только гул механизма и наше сбившееся дыхание. Я прислонилась затылком к холодной стене, мир все еще плыл перед глазами. От Даниила едва уловимым ароматом его парфюма. Я подняла на него тяжелый взгляд. Он не смотрел на меня, его челюсти были плотно сжаты, а взгляд устремлен на цифры, меняющиеся над дверью. Он был похож на натянутую до предела струну.

Наконец лифт остановился. Он вывел меня на площадку, без слов достал из моего кармана ключи и открыл дверь. В квартире он довел меня до гостиной и аккуратно усадил на диван. Тишина давила.

Я смотрела на него снизу вверх. Злость начала уступать место пьяной обиде. — Ну и зачем ты меня привез? — мой голос был хриплым и капризным. — Я хотела танцевать.

Он резко обернулся. В его глазах все еще полыхала ярость. — Танцевать? Ты хоть знаешь, с кем ты там танцевала?

Вопрос застал меня врасплох. — Какая разница? Он был… веселый.

— Это Алекс. У него репутация хуже, чем у Абрамова, только он это лучше скрывает. Думаешь, он бы просто проводил тебя домой после танцев?

Я молчала, переваривая его слова. Туман в голове немного рассеялся, оставляя неприятный осадок страха. Он смотрел на меня, и ярость в его взгляде медленно сменилась чем-то другим — тяжелой, мрачной усталостью.

Я сглотнула. — И что? — прошептала я, задавая вопрос, который мучил меня больше всего. — И что ты со мной возишься? Аня… она ждет в машине.

Он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами. Потом открыл и посмотрел на меня в упор. Взгляд был прямой и жесткий.

— Ты сестра моего друга, — отрезал он, и каждое слово звучало как приговор. — Как я могу тебя оставить в таком состоянии?

Сестра твоего друга?

Слово за словом, его фраза упала в оглушительную тишину комнаты. Она не успокоила меня. Она взорвалась внутри, как осколочная граната, раня каждым своим обломком. Сестра друга.

Алкоголь, смешанный с унижением, дал мне силы. Я медленно поднялась с дивана, качнувшись, но устояв на ногах. Я сделала шаг к нему.

Его желваки снова заходили под кожей.

— Так дело в моем брате? — я сделала последний шаг и теперь стояла прямо перед ним, задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Или в том, что тот парень посмел ко мне прикоснуться? В том, что я танцевала… но не с тобой?

Это было прямое попадание. Я видела, как что-то в его глазах треснуло.

— Замолчи, Марина, — его голос сорвался на рык. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— А то что? — прошептала я, бросая вызов. — Снова схватишь меня и куда-нибудь утащишь? Будешь решать за меня, что мне делать и с кем мне быть?

Он не ответил. Вместо этого он сделал то, чего я боялась и хотела больше всего на свете.

Он подался вперед, одной рукой схватил меня за затылок, запуская пальцы в волосы, а другой обхватил за талию, рывком прижимая к себе. Это не было нежно. Это было жестоко, требовательно, отчаянно. Его губы впились в мои — это был не поцелуй, а шторм. Поцелуй-наказание, поцелуй-признание. В нем была вся его ярость на Алекса, вся ревность, которую он так старательно скрывал, все то невысказанное напряжение, что висело между нами неделями.

На мгновение я замерла от шока, а потом ответила ему с такой же яростью, с такой же голодной безысходностью. Я вцепилась в его плечи, отвечая на его грубость своей болью, на его напор — своим отчаянием. Это было неправильно. Катастрофически, разрушительно неправильно. И в то же время это было единственное настоящее, что случилось за весь этот лживый вечер.

Так же внезапно, как он начал, он разорвал поцелуй. Он оттолкнул меня от себя, но не грубо, а словно обжегшись. Он тяжело дышал, глядя на меня широко раскрытыми, безумными глазами. Его губы были красными, мои — горели огнем.

— Что мы делаем… — прохрипел он, но это был не вопрос, а констатация факта. Констатация катастрофы.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и вылетел из моей квартиры. Хлопок входной двери прозвучал как выстрел.

Я осталась стоять посреди гостиной, шатаясь. Я медленно коснулась пальцами своих губ. Они все еще горели от его поцелуя.

Алкоголь испарился без следа. В голове было страшно и оглушительно ясно. Там, внизу, в машине его ждала Аня. А я только что позволила ему сжечь дотла все мосты. И, что самое страшное, — я сама поднесла спичку.

Глава 15 Даниил

Вечеринка была в самом разгаре. Я сидел за столиком в углу, одной рукой обнимая Аню за плечи и пытаясь поддерживать бессмысленный разговор с кем-то из ее знакомых. Я кивал, улыбался, делал вид, что мне интересно. Но все это было лишь фоном. Декорацией.

Потому что все мое внимание было приковано к ней.

Марина ворвалась на вечеринку как вихрь, опоздав на добрый час. Я почувствовал ее появление раньше, чем увидел. Какое-то шестое чувство, инстинкт, который заставил меня поднять голову и посмотреть в сторону входа. И я замер.

На ней было до преступного короткое платье. Не просто платье — вторая кожа из переливающейся темно-синей ткани, похожей на ночное небо, усыпанное звездами. Оно облегало каждый изгиб ее тела, открывая длинные ноги и тонкие, изящные плечи. Тонкие бретельки терялись в ее распущенных волосах, которые каскадом падали ей на спину. В этом полумраке, в всполохах неона, она казалась неземной. Опасной. Запретной.

Аня что-то сказала мне, ее губы шевелились, но я не слышал ни слова. В ушах звенело. Я мысленно отвесил себе оглушительную пощечину. «Приди в себя, идиот. Рядом с тобой Аня. Твоя девушка». Я заставил себя отвернуться, сосредоточиться на Ане, на ее спокойной улыбке, на ее правильных чертах лица. Мы встречались всего два месяца, и все было… гладко. Понятно. Стабильно. Аня была тихой гаванью.

Марина же была штормом. Она слишком часто закрадывалась в мои мысли в последнее время. Ее смех, то, как она щурится на солнце. Мелочи, которые не должны были иметь никакого значения. Я злился на себя за эту одержимость. Она сестра моего лучшего друга. Табу. Железобетонная стена.

Я принял твердое решение: весь вечер я не буду на нее смотреть. Я буду идеальным парнем для Ани. Я буду здесь и сейчас.

Моего решения хватило ровно на пятнадцать минут.

Сначала я заметил, как к ней подкатывает Абрамов, местный скользкий тип, известный своей навязчивостью. Я видел, как Марина вежливо, но твердо его отшивает, и почувствовал укол странного, неуместного удовлетворения. Но потом появился этот... Алекс. Кажется, его звали Алекс. Высокий, самоуверенный, с ленивой ухмылкой, которая так бесит меня в парнях его типа.

Он подошел к ней, что-то сказал, и она рассмеялась. Настоящим, заливистым смехом, от которого у меня что-то сжалось внутри. Он принес ей какой-то ядовито-зеленый коктейль в высоком бокале. Она сделала большой глоток, не отрывая от него взгляда.

Мои пальцы сжались в кулак под столом. Аня положила свою ладонь на мой напряженный бицепс. — Дань, все в порядке?

— Да, конечно, — выдавил я, растягивая губы в подобии улыбки. — Просто душно.

Но я уже не мог оторвать от них взгляда. Алекс положил руку ей на талию и повел на танцпол. И вот тут во мне что-то оборвалось.

Они двигались вместе, слишком близко. Его руки блуждали по ее спине, спускаясь все ниже, к самой кромке ее платья. Она запрокинула голову, и ее волосы коснулись его плеча. Я видел, как он что-то шепчет ей на ухо, а она улыбается в ответ.

В моей голове застучало. Ревность. Дикая, иррациональная, всепоглощающая. Она накрыла меня с головой, как грязная волна. Я ненавидел этого парня. Ненавидел ее за то, что она позволяет ему так себя вести. И больше всего на свете ненавидел себя за то, что чувствовал это.

Я видел, как его губы приближаются к ее шее. И это стало точкой кипения.

— Я сейчас вернусь, — бросил я ошеломленной Ане, не дожидаясь ответа.

Я поднялся из-за стола, опрокинув стул. Я не шел — я несся сквозь толпу, расталкивая людей плечами, не замечая ничего вокруг. В голове была только одна мысль: убрать его руки от нее. Забрать ее. Немедленно.

Я не думал о последствиях. Не думал об Ане, о друге, о приличиях. В этот момент не было ничего, кроме первобытного инстинкта.

Моя. И никто не смеет ее трогать.

Глава 16 Марина

Тупая, пульсирующая боль в висках была первым, что я почувствовала, открыв глаза. Вторым был обрывок воспоминания, такой яркий и отчетливый, что я невольно коснулась своих губ. Его лицо совсем близко, запах его парфюма и короткое, почти невесомое касание губ.

Это был сон?

Я села на кровати, обхватив голову руками. Не могло этого быть. После того как он вытащил меня из клуба, он просто ушел. Он не мог поцеловать меня. Это просто мозг, отравленный алкоголем и эмоциями, дорисовал то, чего так отчаянно хотелось. И от этой мысли щеки вспыхнули жаром стыда.