Лилия Кох – Выбирая жизнь. Исцеляющие истории о реальных людях. (страница 4)

В этом состоянии может родиться еще более глубокое и красивое творчество, которое сможет еще сильнее окрылять других. И энергия снова вернется. Но уже по-другому! Ведь теперь мотив будет иной. Я творю, пото му что мне хорошо внутри, оно идет само собой, не угрожая моему здоровью, мне не нужно никуда спешить, не нужно делать это на последнем дыхании, чтобы только получить свою „дозу“. Понимаешь?

Получается, есть два прекрасных источника энергии. Один заключен в любви к себе, а другой – в любви и самовыражении в творчестве. Для питания друг друга им важно сосуществовать в равенстве, иначе первый будет слабеть и не давать поддержки, самой настоящей и самой мощной. Ведь именно на нем базируется все остальное. Потому и на эфир приходится ехать с температурой, и отказать страшно, и остается отдаваться „истязателям“, „наркодилерам“… Знаешь, я нередко наблюдала из гримерки, как артисты из неизвестных становятся популярными, их захлестывают энергия, творчество, они хотят еще и еще, и им кажется, что так будет всегда. Но… каждый артист либо достигает своего пика, либо не достигает. И даже если за плечами сотни фильмов, бестселлеров, премий, если заработано на три жизни вперед, этот пик все равно проходит.

Они стареют и понимают, что личный предел уже достигнут. Высота бывает лишь раз, и как долго бы ни продолжался танец на вершине, наступит момент, когда придется покинуть ее, вернувшись на землю. А что там? Пустота? И если ты не научился находить интерес в себе и питать свой самый важный источник энергии внутри, никакие былые достижения не заполнят эту пустоту.

Я видела этих артистов и слушала их истории. И почти все говорили, что тогда, на пике славы, думали: „Вот сделаю это, напишу это, сниму то, чтобы оставить потомкам наследие. Но спустя годы это уже не радует…“ Только единицы из них остаются счастливы и спокойны, и это те, кто смог в начале разбудить в себе интерес к себе.

А если размышлять в глобальном смысле жизни и смерти, то это естественный, природный процесс. Говорю об этом не в каком-то фатальном смысле, совсем нет! По весне деревья надевают свежую листву и сбрасывают ее осенью, и мы не грустим, а наслаждаемся осенней листвой, зная, что снова будет весна и молодая зелень. Так и мы с каждой новой жизнью надеваем „свежую листву“, чтобы сбросить ее осенью и вновь вернуться к весне…»

Мне было очень страшно отправлять это письмо. Но я не знала, что сказать в ответ на то, что я читала и видела. Я отправила и замерла, просидев перед экраном компьютера около часа. Марина прочла мое сообщение, но не ответила мне больше, совсем. Всю неделю я переживала, перечитывая свое письмо, ругая себя за каждую «дурацкую» строчку, но писать что-либо еще больше не осмелилась.

* * *

Время шло, и уже через неделю я прилетела в Россию и пришла на концерт Марины. Прозвучало и множество новых песен, и тех, которые я уже знала. А еще она читала стихи. Несмотря на возросшую популярность, концерт, как и когда-то, напомнил мне теплый творческий вечер. Не знаю почему, может, у меня такое восприятие, да и не хожу я часто на концерты, сравнивать тоже не с чем.

Почти после каждой песни Марина что-то рассказывала, все ее творения связаны с разными историями, случайностями, переживаниями, радостями ее жизни. И она делилась этим с публикой. Единственное, что лично для меня портило картину, это присутствие на сцене Антона Буравина. Время от времени он тоже появлялся, чтобы вставить какую-то реплику. Бррр, до чего же неприятный тип, в очередной раз подумала я.

Когда я собиралась на концерт, была уверена, что подойду к ней и познакомлюсь, взяла букет белых роз. Но когда все закончилось, народ устремился к сцене с цветами. Людей было так много, что подойти ближе, чем за пару метров, было невозможно. Я наблюдала, как, уставшая, она из последних сил улыбается и принимает цветы. Края сцены были завалены букетами тех, кто не дождался очереди подарить их лично. Я просочилась к краешку сцены, оставила свои цветы и ушла.

На следующий день я зашла в нашу переписку. Я не могла не написать ей, чтобы поблагодарить за концерт.

«Марина, добрый день! Огромное тебе спасибо за этот фееричный концерт! Было здорово!»

Не успела отправить сообщение, как тут же получила ответ:

«Ты была на концерте? Так почему же не подошла?»

«Подходила, чтобы оставить цветы. Но вокруг сцены было слишком много людей».

«А ты бы подошла просто потрепаться! А чтобы через людей не пробираться, надо было написать мне!»

«„Потрепаться“ – слишком большая роскошь. Все этого хотят, а артисту надо оставить свободную минуту для себя. Знаю, что будет еще возможность, вся жизнь впереди. И если не на концерте, то за его рамками. Уверена. Спокойной ночи и глубокого отдыха!»

В этот раз я совсем недолго пробыла в Москве. Это был тот период, когда я начала себя плохо чувствовать, сильно похудела и быстро утомлялась. Вернувшись домой, прошла обследование, которое и выдало мой страшный диагноз. Началось лечение, и это уже совсем другая история. Когда я вернулась домой после выписки, мне самой пришлось очень многое делать из того, что когда-то я написала Марине. На своем опыте я проживала необходимость заботы о себе, о своем физическом механизме. В тот момент это стало жизненно важным, и я делала первые шаги на пути выбора жизни, выраженного в любви, заботе, внимательности и интересе к себе. К бережному, нежному и хрупкому обращению с собственной личностью на всех ее уровнях. Одним словом, училась жить по-другому. Время от времени я наблюдала за своей знакомой звездой, но уже совершенно иначе. Наверное, мои переживания в этот период были более обостренными. Но я заметила, как трудно мне стало смотреть на записи, концерты и эфиры Марины. Везде она выглядела очень уставшей, даже замученной. Дискомфорт в солнечном сплетении давал о себе знать, и я не могла видеть это. Она отвечала на простые вопросы, но в каждом ее слове был крик о помощи, казалось, ее душа разрывалась на части, от этого разрывалась и моя… От жалости, отчаяния и бессилия. Возможно, мне лишь казалось так, но трудно было видеть и слышать это, поэтому во время болезни я лишь изредка заглядывала на ее страничку.

Не помню уже, сколько с тех пор прошло времени, может, год или больше. Много всего произошло, словно пролетела целая вечность, у меня закончилась последняя лучевая терапия, началась гормональная, и слегка отросли волосы. Я чувствовала себя вполне здоровой и вновь решила поехать в Москву. Мне, конечно же, хотелось попасть на концерт, поэтому я зашла на страницу к Марине, чтобы посмотреть новости о ближайших мероприятиях. Там я прочла свежий пост.

«Я сбежала. Очередной раз спасаю свое бедное сердце. Черт возьми, я слаба и не тяну стандартную нагрузку. И особенно остро чувствую отношение ко мне. Как хорошее, так и плохое. Как выяснилось, это тоже причина сердечных перебоев. Сколько можно загонять себя в невыносимые условия? В общем, я поступила несвойственным мне образом.

Взяла и сбежала на море. Теперь сплю целыми днями, как кошка. Только не обычная, а чеширская. Тут посплю, потом в другое место перейду, там посплю, если замерзну, перейду на диванчик с пледом, там посплю. Где-то доносится музы- ка, а я сплю, кричат соседские дети, а я сплю… и день сплю, и ночь, и, кажется, наконец-то выдыхаю… И высыпаюсь».

Прочитав это, я захотела написать ей. Я почувствовала, как за время собственной борьбы за жизнь стала смелее. Словно эта борьба и победа дали мне право написать. Но все же опасалась вновь залезть на чужую территорию, да еще и без спроса.

«Марина, добрый день! Вот сижу и думаю, как бы сделать так, чтобы не давать никаких советов, оценок и всего того, что считается дурным тоном или еще какой хренью. Но хочу сказать вот что. Ты и сама знаешь, что таких, как ты, личностей не существует в природе. Как минимум в нашей реальности. А хочется, чтобы они были, чтобы только такие и были. Не просто с отличным голосом, музыкой, но и с живым опытом, глубиной, душой, „настоящестью“. Знаешь, есть великие картины лучших художников, есть старинные здания – музейная ценность, есть животные, которые в Красной книге, есть Эрмитаж с его экспозициями, есть охраняемая природа с райскими уголками. Как ты думаешь, для чего все это сохранять? Для будущего поколения, чтобы они тоже могли наслаждаться этим, черпать силу, красоту, знания.

Так вот, ты и есть тот райский уголок, ценная картина, редкое, волшебное существо, словом, то, что должно со- хранить себя, свои знания, глубину, мудрость и талант для будущих поколений.

Я сейчас очень серьезно говорю. Именно такое отношение к себе должно быть, понимаешь? И речь не о том, чтобы еще что-то успеть сделать и нарастить, а хотя бы сохранить то, что уже есть! Не дать этому разрушиться. И это не к тому, что себя надо беречь ради себя и детей (это само собой). Получилось так, что тебе уже не только для себя надо сохранять силы и радость, а для человечества. Это не преувеличение, и ты сама знаешь или чувствуешь этот масштаб. Доказательство тому – то, что происходит с тобой, все эти неприятные ситуации. Казалось бы, ну как такое возможно с тобой, личностью подобного масштаба? А в том и дело, что в какой-то момент уходят все эти заботы, нет их в поле зрения. И не от слепоты, а от выбора. И поэтому, черт возьми, как хорошо, что ты слаба сейчас и не тянешь больше свою стандартную нагрузку! Чеширская кошка пусть сменит стандарты…»