Лилия Кох – Выбирая жизнь. Исцеляющие истории о реальных людях. (страница 3)

«Понимаешь, я всю жизнь главный кормилец семьи. Если не я, то кто же? А у артиста все просто: если он болен, то не зарабатывает. Вот люди говорят: надо заботиться о себе и все такое, но не понимают, что тут не все просто. Да, это был Антон. А муж… однажды он не хотел отпускать меня, больную, на запись передачи. Но я никак не могла отказаться и предложила ему отвезти меня и подождать, проявив заботу. Он лишь хлопнул дверью и больше никогда не останавливал меня…»

Мы переписывались еще какое-то время, я посетовала, что я далеко и не могу прийти к ней в больницу. Потом у нее начались процедуры, а мне нужно было убегать по делам.

Наше общение длилось лишь несколько часов, но было ощущение, что мы всегда знали друг друга. Я действительно знала ее много лет как зритель, но для нее я – совершенно незнакомый человек, при этом она была со мной предельно открыта. Весь день я находилась под впечатлением нашей переписки и размышляла о ней, а вечером, вернувшись домой, прочла ее новый пост в ЖЖ. Он был посвящен вопросу, который она перед этим задала читателям, точнее, их комментариям и реакции на него.

«Спасибо, дорогие мои, я вам очень благодарна за мощную дискуссию!

Вы дали мне много пищи для размышления. Благодарю за открытость, честность и смелость писать о таких вещах, которые не принято обсуждать в шоу-бизнесе. Я благодарна даже тем, кто, зная, что по первому образованию я психолог, периодически проносился с лозунгами „Люби- те себя“, „Надо быть на первом месте у себя!“.

Надо! Но это совсем на другом уровне. Жизнь гораздо глубже и сложнее любого лозунга, сколь бы правильным он ни был, поверьте…Наверное, я странный артист. Вместо того чтобы хвалиться успехами и показывать глянец, как это у нас принято, я выставляю на всеобщее обозрение кровоточащую рану. Но только это дает вам понимание степени моей уязвимости. И я благодарна вам за поддержку, благодарна даже жестким комментариям, в которых многие без наркоза сразу полезли в рану, тыкая меня носом в собственное несовершенство. Да! И этого несовершенства гораздо больше, чем вы думаете».

Спустя несколько дней я вновь написала ей:

«Добрый день! Как вы себя сегодня чувствуете? Как внутренне? Феникс немного успокоился или все еще кровожадничает?

Прочла ваши посты и комментарии, интересно. Но, пожалуй, я совсем не оригинальна, потому что тоже считаю – надо заботиться о себе. Не кидайте в меня тухлый помидор, я просто хочу, чтобы вы жили… Понимаете? Вот вы меня не знаете совсем, а я вас знаю уже давно, и теперь мне кажется, что еще давнее. А на днях прочла вашу книгу. Вы все отдаете – музыку, мысли, слова, но самое главное, вы отдаете всю себя!

И не только слушателям, но и тем, кто вас истязает, вы знаете, о ком я говорю. Так почему же не позаботиться о себе, ну хоть немножечко, как минимум чтобы и дальше отдавать, распространять эту вашу фирменную энергию. Ведь на сцене никто так больше не может. Вы уж меня простите, наверное, я лезу не в свое дело…»

«Мне очень лестно, что я произвожу впечатление человека, причиняющего добро и заботящегося о других. Может, так и есть, но по мне, так я жесточайший эгоист и „наркоман“. И нет никаких „истязателей“ рядом. Я просто люблю то, что делаю. А если еще точнее, я просто наркоман своего дела.

Когда я в потоке творчества, когда стою на сцене и пою, когда пишу стихи и сочиняю музыку, меня пронзает током! И если я чувствую, как мои мысли, выраженные в творчестве, так же пронзают зрителей на концерте, это приводит в восхищение. Когда вижу горящие глаза тысяч людей в зале, когда читаю письма с обратной связью о своем творчестве, поверь, это ни с чем не сравнимое счастье! Никогда не пробовала наркотики, но слышала, как наркоманы рассказывают, что живут от дозы до дозы, потому что под кайфом мир становится ярче, светлее и даже понятнее. А обычный – серый и холодный… и для меня это так же. Понимаешь?»

«Понимаю! Пусть так, но никто при этом не отменяет заботу о себе. Простую, выраженную в ежедневном внимании к своему организму, единственному верному механизму, который всегда с вами. Давайте ему отдых, передышку, сон, в конце концов. Тем более если говорите, что никто не истязает и не препятствует этому. Хотя, если честно, я не верю…»

«Я сознаю, что здоровьем заниматься надо. Но я привыкла заниматься тем, что мне интересно, понимаешь? Тем, что наполняет энергией, а забота – и неинтересно, и энергию не дает, а скорее, забирает… Даже в отпуск себя выгнать сложно. Что там интересного? Для меня это означает променять яркое, мощное, наполняющее на нечто непонятное. Я, конечно, умею получать удовольствие от момента, от „здесь и сейчас“, от вкуса и запаха, от моря и солнца, но недолго. А как только вновь наполняюсь, энергия захлестывает, и я снова скатываюсь в творческую наркоманию. Не знаю пока, как это изменить. Вчера в комментариях меня обвинили в гордыне. Я принимаю это. И признаюсь, что очень люблю своих зрителей, читателей, но одновременно с этим все, что я делаю, это не для них, но для себя. Опять же, потому что я наркоман своего творчества. И не знаю, надо ли от этого лечиться, чтобы стать „нормальным“ человеком. Ведь я просто хочу творить! Бог наградил меня множеством талантов. И я ощущаю волнение и ответственность – реализовать все это, чтобы передать дальше.

Я творю собой, на всю катушку, ведь иначе нечестно.

А иногда контраст между обычным миром и моим такой, что в пору повеситься. Да, у меня бывает такое настроение. Я столько всего сделала уже, что…

Но тут я вспоминаю, что я единственный кормилец. У меня две дочери, которым очень нужна любящая и хорошая мама. Они не переживут моей смерти. И только при этих мыслях я возвращаюсь на очередной виток, как птица феникс…»

Весь день я перечитывала ее ответ, снова и снова размышляя над сказанным. Я понимала, что при всей логике и гладкости ее мыслей за словами есть много того, что разрушает идиллию осознаний. Но я также понимала, что не знаю, как сказать об этом. Мне очень хотелось поддержать ее, но было очень страшно озвучить что-то такое, что как раз и станет «ковырянием раны без наркоза».

В те времена я еще работала гримером в кино. Ко мне в гримерку часто приходили актеры за поддержкой, когда им хотелось высказаться или выплакаться. Но там все было просто и ясно, как на ладони. Они были рядом, они знали меня и доверяли всему, что и как бы я ни сказала, поэтому мне не приходилось тщательно выбирать слова. А тут я чувствовала, как она уязвима. Мне очень хотелось поддержать ее так, чтобы это действительно стало поддержкой. Я постоянно, непрерывно пребывала во внутреннем диалоге с Мариной. На следующий день написала:

«Добрый день! Это снова я. Второй день нахожусь во внутреннем диалоге с вами. Нет, я не сумасшедшая, но ведь не станешь все подряд лить в личное сообщение. Вот и общаюсь виртуально.

Знаете, что я думаю про вашу „наркоманию“? Это ведь так правильно, что все это выделаете для себя. Иначе другим какая польза? Разве чистое творчество родится, если создавать не для себя? Если в первую очередь от этого сам не получаешь кайф? Делать для себя так, как это вы делаете, и есть быть человеком, делающим добро другим. Непросто пропускать через себя такое количество людей, событий. Так много писать музыки, текстов – значит, находиться в непрерывной трансформации. У меня ощущение, что чем глубже мы проникаем в своем развитии, тем больше позволяем быть несовершенству. Но научиться признавать и допускать это тоже непросто, хотя и очень важно. Ведь и совершенству тоже есть место. Много всего хочется сказать. Но каждый раз, когда хочу на- писать, думаю: а хорошо ли врываться в пространство другого человека без спроса?»

«Да… Это уж точно, сплошное несовершенство. А еще я выздоравливаю и много сплю. Спасибо тебе… и да, если хочется многое написать, пиши, тебе можно. И говорить мне „ты“ тоже…»

«Спасибо, хорошо, будем на „ты“ – это здорово, что ты выздоравливаешь и много спишь. И в больнице иногда можно как следует отдохнуть; наверное, надо было туда попасть. Как минимум, тебя никто не дергает сейчас, там и выспаться можно, и подлечиться, ну и, конечно, разрешить себе полениться немного.

Знаешь, мне все же не дают покоя твои слова про эгоизм и наркоманию. Вот ты говоришь, что ты создаешь для себя, потому что тебе нравится быть пронизанной этой творческой энергией. Но откуда берется энергия? Она ведь все равно к тебе возвращается от людей в обмен на творчество. Если не будет ни зрителей, ни сцены, ни тебя на ней, но будет лишь творчество, о котором никто не знает и не ведает, то и наркомания пройдет, скорее всего?

Получается, что в глобальном смысле ты это делаешь для себя, но не только. А значит, все-таки для людей, чтобы, условно, поменять плоды своего творчества на горящие глаза, улыбки, письма, аплодисменты. Одним словом, на все то, что в результате наполняет тебя обратной энергией. Разве не так? Тебе нравится окрылять и видеть вокруг себя этих людей с крыльями. Это так прекрасно! Но для чего? Может, чтобы обмениваться с ними энергией? Энергия „крылатых“ людей, которая наполняет тебя, еще более чистая, приятная?

Получается, что, так или иначе, у тебя есть зависимость от тех, кто готов свою энергию обменять на твое творчество, чтобы ты могла наполниться. А значит, без этого никак. Вот если бы можно было научиться самому давать себе ту энергию, которая и наполняет, и приносит радость, уверенность и умиротворение. Независимо от других людей, совсем! Конечно, человек – существо социальное, и во многом зависит от тех, кто его окружает. Ну и пусть! Главное, чтобы это не было решающим в отношении заботы о себе, в ощущении себя, в наполнении и в… выборе жизни! И вот тут „наркомания“ может стать очень полезной, если взять и пристраститься к самому себе! Начать учиться с таким же рвением находить заботу о себе интересной. Ведь это полезно, да что тут говорить – жизненно важно! Я не психолог и не знаю ни терминов, ни процессов, которые с нами происходят. Но я знаю точно, как много у нас внутри всего, достойного внимания и культивирования. Прости за эти строки, но мне кажется, когда удается найти опору внутри себя, ни- какая другая „наркомания“ уже не сможет заставить страдать. И это по-настоящему честно, разве не так? Внутренняя наполненность дает ощущение целостности и ценности, а значит, уверенности и умиротворения.