Лилия Хисамова – Плюс одна разница (страница 21)

Мальчик развлёкся. Застегнул ширинку. И пошёл дальше.

Пытаюсь отогнать эту мысль, как назойливую муху, но она возвращается снова и снова. Нет, не хочу верить, что между нами было лишь мимолётное увлечение. И ослепляющую вспышку оказалось очень легко погасить.

Но сомнения разъедают изнутри, как кислота. И когда очередная волна тревоги накрывает с головой, я наконец решаюсь: хватаю сумку, наскоро собираю вещи и отправляюсь к Зине.

Она уже сотню раз звала меня в гости, и сейчас это кажется единственным спасением.

— Привет! — коллега встречает меня улыбкой.

Едва я переступаю порог, как что‑то пушистое и рыжее тут же бросается к моим ногам.

— Что это за чудо? — наклоняюсь, чтобы погладить крошечное создание, которое мурлычет и тычется мордочкой в ладонь.

— Да вот, на днях завела котёнка, — смеётся Зина, наблюдая за моей реакцией. — Сестра говорит, что понянчусь с ним, а потом рожу своего.

— Котёнка? — улыбаюсь.

— Нет, ребёнка. Что будем пить?

Зина подходит к шкафу и с торжественным видом извлекает две бутылки вина, словно это не просто алкоголь, а ключ к разгадке всех мировых тайн.

— Ммм… я бы не отказалась от чая, — осторожно замечаю.

— Ты разве не пьёшь?

— Сегодня точно нет.

Остаток дня превращается в странную пьесу, где главная роль отведена Зине и её монологам под аккомпанемент опустошаемых бутылок. Она изливает душу, оплакивая свою одинокую жизнь, а я невольно становлюсь свидетельницей этого эмоционального водопада.

— Мне ипотеку ещё двадцать лет платить, — вздыхает она, крутя в руках бокал.

— Понимаю, — бормочу, краем глаза поглядывая на дверь.

Я‑то рассчитывала отвлечься от собственных проблем, а не нырнуть с головой в омут чужих переживаний.

— Знаешь, когда у меня был последний секс? — внезапно спрашивает Зина.

Прочищаю горло и молча мотаю головой.

— Два года назад, — с горечью констатирует она, опрокидывая в себя остатки вина. — Ну, по крайней мере, я не мать‑одиночка.

Давлюсь воздухом от неожиданности.

— Что плохого в том, чтобы самой воспитывать детей?

— У меня есть двоюродная сестра, Анька. Её парень бросил, когда она забеременела. Теперь она одна растит близнецов.

— И как? Она счастлива? — осторожно уточняю.

— Последний раз, когда я ей звонила, она сказала, что ей проще сжечь свой дом, чем его прибрать, — с горькой усмешкой отвечает подруга.

— Бывает, — пожимаю плечами, чувствуя, как внутри нарастает дискомфорт.

— Денег катастрофически не хватает. А горе‑папаша наотрез отказался помогать с детьми. Даже официально на работу не устраивается, чтобы не платить алименты.

Это совсем не та поддержка, которую я надеялась получить в этот непростой момент.

— Знаешь, Зин, мне, наверное, уже пора, — тихо произношу я, чувствуя, как нарастает желание оказаться подальше отсюда.

— Уверена, что не хочешь выпить?

— Уверена.

Наспех собравшись, я буквально вылетаю из квартиры подруги, словно спасаясь от невидимого пожара.

И только на улице, вдыхая прохладный воздух, я позволяю себе подумать о том, что так старательно гнала прочь. А что, если Глеб отреагирует так же, надумай я сообщить ему о наших малышах. Тогда его безразличие ранит меня куда сильнее предательства Миши.

Воскресенье не приносит облегчения. Напротив, каждая минута словно добавляет новый виток тревоги.

Рука сама тянется к телефону. Пальцы набирают короткое сообщение: «Привет».

Экран вспыхивает: «Доставлено». Через секунду — «Прочитано».

Окей.

Но где ответ? Почему тишина?

Весь день я не выпускаю телефон из рук. Даже в душ беру с собой, боясь упустить звонок. Но телефон беспощадно молчит.

Утром я заставляю себя собраться и выглядеть достойно.

Да что этот парень из себя возомнил?

Мог бы честно сказать: «Я наигрался. Аривидерчи, детка». Но пропадать вот так, без слов, без объяснений — это уже слишком.

С таким боевым настроем я направляюсь на работу.

Стремительным шагом добираюсь до лифта. Кабина как раз открыта, и я успеваю заскочить в последнюю секунду.

— Тебе правда понравилась моя вечеринка? — кокетливым голосом спрашивает длинноногая брюнетка, прильнув к Глебу.

Время останавливается. Я замираю. Глаза широко раскрываются. Кажется, ещё немного, и сердце выскочит из груди.

— Есения, — Глеб мягко убирает руку брюнетки со своей груди. — Познакомься, это Милана. Ваш новый директор.

Глава 19.

19.

Как-то в восьмом классе бестолковый одноклассник списал у меня работу по литературе. Подошёл ко мне на перемене с обезоруживающей улыбкой:

— Слушай, Сенька, дай списать? Времени вообще не было читать книги.

Леха был «своим» в классе: весёлый, компанейский, всегда в гуще событий. Я подумала, что он спишет пару предложений, а дальше сам додумает сочинение. Но вышло иначе.

На следующий день Надежда Михайловна, наша строгая учительница с привычкой носить очки на самом кончике носа, раздала проверенные работы.

Она была известна тем, что наказывала не столько списывающего, сколько того, кто дал списать.

«Так я отбиваю желание помогать лентяям», — говорила учительница.

Лёху она похвалила на весь класс:

— Молодец, хорошо справился. Пятёрка.

А мне…

— Есения, тройка.

На моём лице застыл немой вопрос. Как? Почему?

Взгляд преподавателя из‑под очков сказал больше слов.

Она знала, что я дала списать, и теперь демонстративно наказывала меня, будто выставляла назидательный пример всему классу.

Но проблема была в том, что эта оценка должна была стать решающей для моей четвертной.

— Если кто‑то не согласен с оценкой за свою работу, — она обвела класс взглядом, задержавшись на мне, — может оспорить её, приведя весомые аргументы.