Лилия Хисамова – Бывший (страница 5)

В помещении уже находятся около десяти человек.

Причем все мужчины, и я единственная девушка. Вокруг — строгие офисные столы, экраны, стопки бумаг, но атмосфера неожиданно тёплая: кто-то шутит, кто-то листает презентации, а молодой лаборант в очках с тонкой оправой нервно поправляет галстук, будто впервые попал на важное совещание.

Марк начинает свою презентацию.

— Теперь, когда вся команда в сборе, я расскажу вам, над чем мы будем работать.

Я невольно ловлю на себе его взгляд. Точно так же он смотрел на меня в нашу первую встречу: с интересом, изучающе, будто разгадывая сложный ребус. Но теперь в этом взгляде есть и едва уловимое желание, словно он заново в меня влюбляется.

Я присаживаюсь на свободный стул и, подняв глаза, замечаю, что его взгляд на мгновение задерживается на моих скрещённых ногах. Тело мгновенно покрывается жаркой испариной, и я поспешно поджимаю ноги, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Марк замечает это, и на его губах расцветает лёгкая, почти незаметная улыбка, от которой по спине пробегает волна мурашек.

Но стоит ему подойти к проектору, как он мгновенно преображается: из обаятельного соблазнителя — в серьёзного, собранного руководителя. Голос становится твёрдым, чётким, а жесты — выверенными.

— Власов Иван, один малоизвестный учёный, синтезировал некое химическое соединение, — начинает он, и в зале воцаряется тишина. — Если ввести его в состав определённых синтетических материалов, например, нейлона, материал становится водонепроницаемым, огнеупорным, устойчивым к любым погодным условиям. И вдобавок не пачкается, сохраняя при этом первоначальную текстуру и внешний вид. Изготовленные из таких материалов ковровые покрытия или одежда будут практически вечными.

— Неужели это соединение работает на самом деле? И при этом безвредно? Не изменяет свойств материалов? — я задаю вопросы, стараясь говорить уверенно, но внутри всё трепещет: то ли от важности темы, то ли от его взгляда, который снова на миг встречается с моим.

— Я намерен это выяснить. Для того и затеял наш проект. Я видел демонстрации, но мне нужен образец, который я мог бы привезти с собой и испытать в лаборатории. Однако этот Власов помешан на секретности.

Марк отвечает чётко, профессионально, но с той особой интонацией, которая заставляет прислушиваться.

Он разговаривает со мной как с равным партнёром, и впервые с того дня, как он предал меня, я чувствую себя в его обществе легко и непринуждённо.

— Как только образец окажется у меня в руках, у вас начнётся активная работа по его тестированию.

Краем глаза замечаю, как лаборант в очках затаил дыхание, записывая каждое слово, а седовласый мужчина в углу одобрительно кивает. Даже Лев Васильевич, кажется, удовлетворённо потирает подбородок.

Когда затянувшееся совещание наконец завершается, участники дружно поднимаются со своих мест и устремляются к выходу. Я подхватываю свою изящную сумочку и тоже направляюсь к двери, стараясь слиться с потоком людей.

— Каролина, подожди, — зовёт меня Марк, и я невольно замираю.

— Да? — оборачиваюсь, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Ты так и не сказала мне, встречались ли мы где-то раньше? — Марк смотрит на меня с искренним любопытством, чуть склонив голову набок. Вопрос застаёт меня врасплох. Сердце делает резкий рывок, а в груди разрастается колючий клубок недоумения.

— Марк, милый, а вот и я! — внезапно вклинивается новый голос, разрывая напряжённую тишину между нами.

Надо же! Это Любовь Петровна.

Я невольно задерживаю дыхание, разглядывая мать Марка.

За два года она почти не изменилась: всё та же безупречная укладка, всё тот же строгий, но элегантный костюм. Лишь возле глаз прибавилось морщинок, тонких, словно паутинки. Видимо, от бесконечного беспокойства за сына.

— Привет, мам. В чём дело? — Марк оборачивается к ней, слегка улыбаясь.

— Я хотела с тобой… — она осекается, заметив меня, и её губы на секунду застывают в полуслове.

Она помнит меня. Точно помнит!

— Здравствуйте, — произношу я.

Любовь Петровна переводит взгляд с меня на сына, и в её глазах читается невысказанная тревога.

В этот момент у Марка звонит телефон.

— Я на минуту. Мам, это Каролина, наш химик, — бросает он через плечо, представляя меня матери так, будто мы едва знакомы. И отходит в сторону.

Я смотрю на него с откровенным непониманием.

Чёрт возьми, Орлов действительно меня не помнит.

Это не игра, не шутка, не спектакль. Ощущение такое, будто я провалилась в параллельную реальность, где всё знакомо, но в то же время абсолютно чуждо.

— Каролина, что ты здесь делаешь? — шепчет Любовь Петровна, едва шевеля губами, словно боится, что её услышат.

— Работаю.

— Но Марк… он…

— Он не помнит меня, — перебиваю я.

— Знаю, — тихо признаётся женщина, и в её голосе звучит что-то похожее на вину.

— Что? Так это правда? Но как это возможно?

Глава 7.

— За минуту такое не рассказать, — женщина нервно проводит рукой по волосам.

— А кто вас ограничивает во времени?

— Марк не должен знать о тебе.

— Теперь я вообще ничего не понимаю.

Любовь Петровна с самого начала была против нашего с Марком романа. Когда мой парень на званом ужине в честь юбилея родителей представил меня родным, она поморщилась так, будто ей подсунули болотную жижу вместо любимого шпинатного супа.

Эта дамочка с ледяной грацией подняла бровь и спросила:

— Маркуш, а как же Наденька? Она ведь любит тебя. Ей будет неприятно видеть тебя с другой.

Марк сжал мою руку под столом и прорычал:

— Мам, не надо! Иначе мы уйдём отсюда.

О, эта Наденька.

Дочь подруги его матери вечно смотрела на Марка взглядом, которым обычно смотрят на последний кусочек торта на празднике.

Честное слово, я думала: когда мы расстанемся, они наконец-то сойдутся.

Но, видимо, судьба решила иначе.

Год назад до меня дошёл слух: Наденька вышла замуж за другого. Видимо, устала ждать принца, который не обращает на неё внимания.

В общем, я всегда была в немилости у родителей Марка. Как мак, случайно проросший на клумбе с аристократическими розами: вроде красивый, но явно не из их круга.

Всё из-за моего «позорного низкого происхождения».

Так, шептались они за моей спиной, словно я была не человеком, а экспонатом с неправильной этикеткой.

— Каролина, послушай меня, — Любовь Петровна наклоняется чуть вперёд, — здесь через дорогу есть кофейня. Давай встретимся там, скажем, часов в шесть? Я обещаю, что всё тебе расскажу. Но сейчас могу только просить, чтобы ты ничего не говорила Марку. Потому что это может ему навредить.

Она произносит последнюю фразу с таким трагическим надрывом, что я едва сдерживаюсь от саркастического смешка.

Скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь:

— Любовь Петровна, в подобные байки могут поверить те силиконовые блондинки, с которыми спит ваш сын. Скажите чётко: в чём дело?

В этот момент Марк заканчивает разговор по телефону и направляется к нам.

Любовь Петровна мгновенно выпрямляется, её лицо принимает выражение святой мученицы, которую вот-вот вознесут на костёр.

Она бросает на меня испуганный взгляд и шепчет:

— Поверь мне. Это может быть очень опасно. Ты же не хочешь причинить ему вред?