Лилия Бланш – Магазинчик с тайнами в наследство (страница 5)
Куча вопросов и ни одного ответа.
Оставив попытки принять какое-либо решение, взяла в руки артефакт-дневник и некоторое время листала его, перечитывая старые письма. Не все, иначе не хватило бы места, да и послания со временем исчезают со страниц, но с помощью несложного заклинания можно сохранить самые дорогие сердцу строки. Это немного успокоило, и я даже решила написать старому другу.
«Дорогой друг! Как вы, наверное, уже догадались, моя жизнь круто изменилась. В силу нашего с вами уговора не стану посвящать в детали, однако не могу не написать об этом. Все мои планы на будущее оказались под угрозой, но всё не так плохо. Думаю, жизнь постепенно наладится, поэтому не стану больше утомлять вас моими проблемами. Не беспокойтесь обо мне, всё будет хорошо!
Рада сообщить, что могу возобновить наше общение. Признаюсь, что мне безумно не хватает учтивости в обычной жизни. Вокруг меня нет ни одного мужчины, подобного вам. Сплошные лицемеры, которые за вежливым обращением «госпожа» скрывают собственные интересы и неприятные намерения».
Артан
Артан вернулся домой ближе к ночи. Тяжёлый день. Опять. Вошёл в кабинет и тут же нашёл взглядом артефакт. Камень на обложке мигал, и мужчина позволил себе улыбнуться. Наверное, впервые за последнюю неделю.
Признаваться себе самому в том, что он с нетерпением ждал письма, в котором незнакомка задаст новую тему для обсуждения, не хотелось, но и врать себе инквизитор не умел. До недельного перерыва он думал о ней со снисхождением, считал, что позволяет адептке общаться с собой, таким взрослым и умным.
Всё это было до того момента, когда она пропала на целых семь дней. Теперь Артан избавился от иллюзий. Он точно знал, что эти письма просто необходимы и ему самому.
Какую интересную тему предложила она для обсуждения, хотя в этом уже не было ничего удивительного. Их мысли всегда были созвучны, с самого начала.
«Дорогой друг! Вы затронули актуальную для меня тему. Признаюсь честно, в жизни я тоже не всегда бываю учтив так, как здесь с вами.
Надеюсь, не сильно разочарую вас, если признаюсь в том, что вряд ли я с кем-либо был более учтив в жизни, чем с вами».
Артан отложил ручку и откинулся на спинку стула. Ужасно хотелось предложить свою помощь. Впервые в жизни он сам хотел принять участие в чьей-то жизни. Предложить или нет? Вряд ли проблемы из разряда тех, которые нельзя решить при помощи денег или влияния. Знай девушка, с кем переписывается, немедленно обратилась бы к нему…
А вдруг она именно этого и добивается?
Шесть месяцев болтала ни о чём, добивалась его расположения, чтобы потом внезапно пропасть на неделю, а затем вынудить его нарушить правила, которые он же сам установил и предложить помощь? Вдруг это ловушка?!
Нет, рисковать не будем. Анонимность имеет свои плюсы.
Ответ пришёл быстро. Значит, она держала дневник в руках. Артан не мог сдержать улыбку. Так давно он не имел удовольствия общаться со своей таинственной незнакомкой, что успел соскучиться.
Она: «Напротив, ваше признание делает вам честь. Вы же знаете, как я ценю открытость. Пусть это и странно для людей, которые ведут анонимную переписку. И всё же спрошу: от чего же вы не бываете учтивы в повседневной жизни?»
Он: «Вовсе не странно. Да, мы общаемся анонимно, но иногда слова на бумаге могут быть более искренними, чем слова, сказанные вживую. Это именно наш случай. Что касается учтивости… Думаю, характер моей работы оказывает большое влияние. Мне часто приходится быть жёстким».
Она: «У вас хотя бы есть оправдание в виде работы. Я же могу нагрубить совсем без повода».
Он: «Верится с трудом. Совсем без повода? Вы уверены?»
Некоторое время незнакомка не отвечала.
Она: «Пожалуй, я способна грубить только тем людям, от которых исходит опасность».
Он: «В это я могу поверить. Такая реакция вполне понятна. Вам кто-то угрожает?»
Она: «Нет-нет. Просто приходится иметь дело с неприятными мне людьми. Давайте не будем переводить наши беседы на обсуждение моих проблем. Пусть артефакт-дневник останется местом, где всё это неважно».
Он: «Как скажете, но я готов помочь чем смогу, если понадобится».
Она: «Общение с вами – лучшая поддержка, которая возможна».
Они перекинулись ещё парой фраз. Ничего незначащих, но при этом говорящих так много. Незнакомка попрощалась с ним первой, и Артан убрал тетрадь в ящик стола.
Теперь можно и поработать.
Инквизитор поставил артефакт истины перед собой. Взял в руки мэджстик и ткнул острым концом в треугольный кристалл.
В воздухе повисло статичное изображение.
Место взрыва. В подвале господина Роузли располагался склад артефактов. По словесному описанию, которое наследница предоставила полиции, имелись стеллажи от пола до потолка, сундуки и ящики с товаром.
Не осталось ничего.
Взрыв превратил всё, что было в подвале, в гору мусора.
Полиция направляла в Конклав все отчёты о происшествиях, так или иначе, связанных с магией.
Задачей ри Кана было просмотреть документы, подтвердить, что это лишь несчастный случай, поставить подпись и отправить дело в архив.
Либо обнаружить нестыковки в деле и начать расследование.
В этом деле они имелись.
Во-первых, согласно документам из Совета магов и Торговой гильдии ничто из того, чем торговал господин Роузли, не могла взорваться с такой силой, чтобы убить владельца лавки.
Во-вторых, такой взрыв должен был не просто разнести в пыль содержимое подвала, но и обрушить дом. Как минимум его часть. Дом господина Роузли выглядел вполне цельным, в чём Артан имел возможность убедиться сегодня.
В-третьих, за полгода до смерти артефактор потратил все свои сбережения и заложил дом. В пристрастии к играм, запрещённым веществам, продажным женщинам и незаконной торговле замечен не был. На что Роузли понадобилась такая сумма?
Дом продавца артефактов остался на месте, но сам он погиб, заплатив перед этим кругленькую сумму неизвестному получателю.
Девчонка ничего не знает. Она точно что-то скрывает, но вряд ли это связано со смертью отца.
Свидетели говорят: была убита горем. Да и во время разговора с самим инквизитором выглядела несчастной, словно он заставляет её снова и снова вспоминать.
Артан тряхнул головой. Общение с убитыми горем родственниками ему не впервой, должен был бы привыкнуть, но эмоции этой девушки…
Она вела себя сдержанно, но в огромных зелёных глазах плескалась боль. К тому же госпожа Роузли чуть заметно вздрагивала от каждого вопроса, что причиняло Артану дискомфорт и заставляло чувствовать себя последним негодяем. А впереди ещё и обыск. Как только получит разрешение от Совета магов.
Конклав давал своим инквизиторам полную свободу действий, но, когда расследование касалось тех, кто занимался магической деятельностью, без Совета магов нельзя и шагу сделать.
Придётся подождать разрешения, а затем провести обыск дома покойного господина Роузли.
Глава 4
Эмма
Написав письмо своему анонимному другу, вспомнила, что сегодня с самого утра ещё ничего не ела.
Отправилась на кухню, по пути поинтересовавшись у Джеда:
– Ты ел?
– Нет, – грустно вздохнул филин.
– А мыши в подвале?
– Куда-то все разбежались, уже неделю ни одной не видел там.
Неделю… Когда я перестану вздрагивать от этого слова? Неделю назад отец погиб. Разбирал в подвале новую партию артефактов, когда прогремел взрыв. Магическая полиция пришла, лениво осмотрела место происшествия и, сделав запись «неосторожное обращение с артефактами», закрыла дело. Отец всю жизнь работал с артефактами и всегда был до скрипа зубов осторожен, да и торговал он безобидными игрушками, которые даже ребёнку не могут причинить вреда.
Замерла у входа в кухню, сражённая внезапной догадкой. В артефактах, которые отец продавал в своём магазине, взрываться просто нечему. Полиция закрыла дело, но пришёл инквизитор, значит, Конклав не согласен с выводами стражей магического порядка. Таинственные денежные переводы… папа никогда не стал бы рисковать моим будущим просто так, должна быть очень веская причина. «…помни, я очень тебя люблю и всё, что я сделал, имело целью лишь твоё благополучие…»
– Покушать бы нам, – деликатно покашляв, прокряхтел филин над моей головой. Посмотрела на птицу и кивнула.
– Ты прав. Сначала покушать, – и мысленно добавила: «а потом поговорить». До письма отца и визита инквизитора мне и в голову не приходило задуматься, что происходит нечто загадочное. Я жила и училась в Академии, ничего не замечала.
В первый год обучения я навещала родных регулярно, а потом умерла мама и с отцом стало сложно. Он перестал смотреть на меня, даже во время разговоров. Я не сразу, но догадалась – ему больно. Я слишком похожа на маму, и, скорее всего, он видит её каждый раз, когда смотрит на меня. Конечно, он этого не сказал. Радовался каждый раз, когда я приезжала, но… старался не смотреть, да и разговоры наши стали тяжёлыми, как свинец. Я дала ему время, уехала в Академию и не возвращалась до лета. Целых девять месяцев, но ничего не изменилось. Вместо того чтобы провести каникулы с отцом, напросилась в гости к друзьям и провела всё время до начала учёбы разъездах.
С тех пор так и повелось. Я училась. Заезжала на пару дней в начале лета. Отправлялась на практику, гостила у друзей, подрабатывала в чужих артефактных лавках, хотя могла бы помогать отцу.