Лилита Край – Алмаз для сестры (страница 12)
«Сегодня, я впервые приготовила тебе завтрак. Я очень счастлива! Ты так на меня смотрел! Да я теперь научусь готовить лучше всех, лишь бы видеть тебя таким постоянно. Добрым.»
– Твои завтраки, всегда были потрясающими. Ты готовила их для меня, и мне это всегда нравилось.
Игнат разговаривал с Нинэль, пусть и через дневник, но ему это было необходимо. Слишком много недосказанности осталось между ними.
«Зачем ты меня долбишь постоянно? Почему ведешь себя так, словно я груша боксерская, а не человек? Неужели не замечаешь, что я девочка?»
– Да потому, Нинэль! – выкрикнул Игнат в пустоту, – я как и отец, считал, что ты должна уметь постоять за себя! Да если бы я знал, что ходить не умеешь и улетишь с лестницы, я бы тебя и этому учил!
Отшвырнул тетрадь на пол, залпом осушил остатки виски. Запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул.
– Я не жалею Нин, что учил тебя быть сильной, – еле слышно проговорил, – жаль, этого было не достаточно, чтобы ты была сейчас рядом.
Поднял тетрадь с пола и продолжил читать.
«Сегодня, ты заступился за меня! Я не злюсь на отца, понимаю почему он гоняет нас. Это все из-за мамы. Но иногда, мне хочется гулять с девчонками из соседних домов, жить обычной жизнью, а не как мы.»
– Я помню этот день, – Игнат улыбнулся, – отец впервые повысил на тебя голос, за то, что отказывалась тренироваться. Я заступился, потому что считал, только я могу ругать тебя, – хмыкнул, – глупо да?
«Я никогда не полезу на твое, чертово бревно! Ясно тебе! Ты что, специально для того, чтобы мучить меня сделал его?»
Игнат рассмеялся, вспоминая, сколько истерик было из-за этой полосы препятствий.
– Ты же все равно прошла ее, с закрытыми глазами, как и я. И я горжусь тобой, слышишь! Горжусь тобой, всегда гордился, – как же больно. С каждой прочитанной строчкой, от его сердца отрывался кусок и растворялся в бездне собственного горя.
«Ты снова кричал на меня. А мне обидно стало, вот я и заплакала. А ты еще больше разозлился. Больше, я не буду плакать при тебе.»
– Я всегда знал, когда ты плачешь. Каждый долбаный раз, я хотел обнять и успокоить тебя, но сдерживал себя. Считал, это слабостью. Я и правда часто забывал, что ты девочка, – отложил тетрадь. Поднялся и подошел к барной стойке, налил еще стакан и прошептал, – это последний на сегодня. Я знаю, ты не любила, когда выпивал.
Уселся обратно в кресло. Глаза слипались, но ему хотелось прочитать этот дневник сейчас.
«Сегодня нам исполнилось десять лет. Вместо торта, стрельбище. Но я не расстраиваюсь. Отец учил нас стрелять. Мне нравится. А еще, мне нравится смотреть на тебя. Ты очень похож на папу. Такой же сильный, строгий, красивый. Интересно, я похожа на родную маму? Жаль, что у меня нет ее фотографий.»
– Не знаю Нин. Я попробую найти фото для тебя и потом скажу, похожа или нет. Ты всегда была красивая для меня, самая лучшая. Всегда любовался тобой, пока ты не видела. А еще, я любил приходить в твою комнату по ночам, смотрел как ты спишь. Спорим, ты об этом не знала? – очередной глоток, который обжог горло.
«В школе, мне все девчонки завидуют. Ты смотришь только на меня, а на них внимания не обращаешь. А мальчишки боятся ко мне подходить. Всех от меня разогнал. Может ты это делаешь, потому, что я нравлюсь тебе?»
– Нравишься, – хмыкнул Игнат, – да я уже любил тебя. Ты моя Нинэль, всегда была только моей. И сейчас моя, навсегда.
«Зачем ты ударил Никиту? Мы просто разговаривали? Ты же гуляешь с девушками, почему мне нельзя?»
– Каюсь, – усмехнулся, отхлебнул из стакана крепкого, вспоминая слезливые глаза мальчишки, – я не мог смотреть, как ты улыбаешься другим. Я ревнивый, – пожал плечами, словно Нинэль, могла увидеть этот жест.
«Иногда, я ненавижу тебя. Мне очень больно, видеть тебя с другими девушками. Зачем тебе они? У тебя же есть я! Я знаю, ты любишь меня.»
– Именно этого, я всегда добивался. Думал, если будешь ненавидеть меня, тебе будет проще начать жить, когда уеду. Я ошибался, – провел пальцами по тетрадному листу, – а сейчас мне, приходится учиться жить без тебя. У меня не получается.
«Ты сказал, что у тебя никогда не будет жены и детей. А как же я? Я хочу быть твоей женой. Я же люблю тебя. Папа сказал, что это из-за него ты так говоришь. Сказал ты боишься, что я умру. Все умирают, Игнат. Не нужно бояться.»
– Я думал, что ты сама догадалась, а нет, снова отец влез. Боялся и был дураком. Мне больше нечего сказать, – закрыл тетрадь, положил на тумбочку. Поднялся к себе в комнату, принял душ.
– Сегодня, я буду спать в твоей кровати. Ты же не против?
Игнат иногда заходил в ее комнату. Ничего не менял, там все так, как она оставила. Расправил кровать, залез под одеяло. Втянул запах.
– Тут все еще пахнет тобой. Я так скучаю, что выть хочется, – уткнулся головой в подушку и заплакал.
Не заметил, как уснул. Боль от потери, она выматывает. Зудящая, никогда не проходящая. Слегка затухает, когда перекрывает невыносимая тоска. Но это, тоже боль. Все внутри ломается, человек рассыпается на много мелких частей. Их невозможно собрать в единое целое, поэтому на сердце и в душе, остаются огромные рубцы.
Утром Игнат с огромным трудом раскрыл глаза. От слез, ресницы слиплись. Растер их руками. Лежал, смотрел в потолок, прижимая к себе одеяло.
– Доброе утро, любимая, – медленно выдохнул. Слезы снова подступали. Нужно брать себя в руки, – мысленно настраивался на новый день. Нужно найти фотографию Дианы. Он обещал Нинэль, поэтому сделает все возможное.
Умылся, переоделся. Спустился в кухню, сварил кофе. Набрал Ивана.
– Доброе, брат. Я не рано?
– Доброе. Нет, говори.
– Попробуй фотографию найти, женщины одной. Правда я сомневаюсь, что в сети они будут. Она при родах умерла, двадцать девять лет назад.
– Я попробую, но ничего не обещаю. Имя?
– Найденова Диана Викторовна.
– Сделаю, все, что в моих силах. Кто она?
– Мама Нинэль.
– Понял. Ты как?
– Плохо, Вань.
– Мы рядом, ты же знаешь.
– Знаю и очень вам благодарен за это.
– Созвонимся, брат.
Игнат отключился, выпил кофе. Посмотрел на тетради, которые лежали на краю стола, аккуратной стопочкой.
– Мне на работу нужно съездить, а когда приеду обязательно, продолжу читать. Ладно?
Посмотрел в пустоту, словно ждал ответа. Вздохнул, налил чашку кофе и оставил ее на столе. Он каждое утро так делал, для Нинэль. Приезжал домой и как идиот бежал проверять, выпила ли она его. Он сходит с ума. Но ему так легче.
Съездил на кладбище, поменял вчерашние цветы на свежие.
– Я тебе там кофе оставил. Только не смейся, ладно? Ты любишь его. Я это, Ваньку попросил, фотографию мамы твоей найти. Если он не сможет, то я и не знаю к кому обращаться.
Протер камень от пыли.
– Не скучай, я завтра приду. Люблю тебя.
Игнат поехал на работу. Пытался вникнуть в дела, но мыслями был далеко.
Стук в дверь кабинета, немного вытянул его из раздумий.
– Войдите, – буркнул и поднял глаза на гостя.
– Здоров, – Андрей несмело вошел, прикрыл за собой дверь.
– Говори.
– Я там увидел, что Айтишник фотографию мамы Нинэль ищет.
– Откуда знаешь, про мать ее? – недобро зыркнул на парня, но тот и бровью не повел.
– Нинэль рассказывала. Мы иногда общались.
– Общались? – с угрожающей ноткой спросил его Игнат.
– Даже если не только общались, то что? Грохнешь меня?
– Нет, не грохну, – он только сейчас понял, что Андрей был влюблен в Нину, от того и ненависть его, – если хочешь помочь, помогай.
– Понял, – Андрей вышел, дверью не хлопал в этот раз, чем вызвал у Игната усмешку.
– И почему, ты не выбрала его? Зачем я тебе нужен был? – нервно проговорил, уставившись в потолок, – хороший парень. Хотя, я бы не позволил вам быть вместе. Глупо такое спрашивать у тебя.