Лилит Бегларян – Не чувствовать (страница 3)

– Это ведь правда, что вы заведуете целым этажом?

– Нет. – Марк отрывисто засмеялся. – Там всякий хлам вроде старого оборудования, насколько мне известно. Подвала не хватило, перетащили сюда, а я попросил себе здесь укромный уголок. Где можно сосредоточиться, понимаете?

– Значит, вы работаете один.

– Именно.

– И не верите в то, что делаете.

– Есть такое. – Марк вжался в кресло.

– Что ж, у вас есть голова, но нет мотивации. У меня, можно сказать, наоборот. Эта взаимовыгодная сделка, понимаете?

– Не уверен.

– Вы никогда не занимались научным руководством?

– Это было бы странно. Конечно, нет. Понятия не имею, с чего начинать. – Марк провел большим пальцем по острому краю стола, с интересом наблюдая за своим действием.

– Для начала мне нужно извиниться. В прошлый раз было поздно. Я не подумала, что вам нужно домой.

– Домой? – Марк поднял голову. – Нет, на самом деле я живу здесь, в лаборатории.

«А ведь серый и неприметный снаружи, как сам институт», – подумала Анна. Она заметила, что Марк худощав. Видимо, недоедает. Вряд ли ему много платят. Одет проще некуда – в джинсы и рубашку с длинными рукавами. Наверное, чтобы скрыть обезображенные руки. Своей внешней простотой Марк отличался от многих ровесников, которые ценили индивидуальность и порой души не чаяли в экспериментах над внешностью. И был он, по мнению Анны, какой-то печальный, каких нередко встретишь утром в метро – неудовлетворенных своей жизнью, но не способных что-либо изменить.

– Это ненормально, да? – спросил он.

– Нет. Просто неудобно должно быть.

– А, конечно, поначалу так и было. Но мне разрешили переделать туалет на этаже под себя. Вам показать?

– Нет, спасибо. Но раз уж вы не любите людей, можно запросить удаленный доступ к серверу и работать из дома. Многие так делают. Я так понимаю, вам для работы нужен только компьютер.

– Я люблю людей, – ответил Марк уверенно.

– Ладно… И как же так вышло, что вы перебрались сюда?

– Я переехал, чтобы сосредоточиться на защите кандидатской, когда мама умерла. Год назад. Так уж вышло, что остался.

Анна была сбита с толку откровенностью человека, который совсем недавно выставил ее за дверь, и смогла выдавить лишь:

– Мне жаль.

– Ей было восемьдесят три.

– Да? А я правильно понимаю, что мы ровесники?

– Может быть. Мне девятнадцать.

«Всего на год старше меня, а уже с ученой степенью и лабораторией», – c завистью подумала Анна.

– Поздних детей сильнее любят, – сказала.

– Разве?

– Моему отцу тридцать пять.

– Было, когда вы родились?

– Нет. Ему сейчас тридцать пять.

– И он вас не любит?

– Наши отношения оставляют желать лучшего, но это не имеет отношения к делу. Так что насчет имитатора?

– На каком вы, говорите, курсе?..

– На первом.

– Не рановато думать о диссертации?

– Кто бы говорил. И, как по мне, в самый раз.

– Почему вы выбрали именно мою лабораторию?

– Это собеседование? – Глаза Анны вновь засветились, как в тот первый день.

– Может быть. Но это большая ответственность, понимаете? Есть много граней, через которые нельзя переступать, хотя иногда кажется, что было бы неплохо. Наука – это не творчество. Она имеет мало общего со свободой. У ученого всегда связаны руки его совестью. По крайней мере, должны быть.

– Вы разве не согласны с тем, что прогресс нельзя остановить?

– К сожалению. Людям стоило бы остановиться.

– Над чем вы еще работаете?

– В смысле?

– Имитатор – это вершина айсберга? Я права?

– С чего вы так решили? – Марк сплел пальцы.

«Мало ли что он прячет за теми запертыми дверями», – подумала Анна.

– Имитатор, наоборот, сделает фармакологию более этичной, – сказала. – С чего бы вдруг подобные мысли?

– Это, знаете ли, поверхностный взгляд. Из-за ошибок в программе тоже кто-то пострадает. А кто-то использует имитатор для других целей. Вы об этом не думали?

– Нет.

– Рано или поздно это приведет к легализации экспериментов над людьми. Виртуальными, правда, но все же непонятно, чем это может закончиться, в каком мире мы окажемся, если откроем эту дверь.

– Я на самом деле не думаю, что эксперименты над людьми так ужасны, как о них говорят.

Марк не ответил, вновь погрузился в себя и вскоре во второй раз выставил ее за дверь.

Глава 4

Прошел октябрь. Выпал первый снег. Мысли о предстоящей сессии приводили Анну в отчаяние. Она изо дня в день изводила себя, чтобы держаться на плаву, и с каждым днем все меньше была похожа на ту самую Анну в желтом плаще с горящими глазами, все сильнее чувствовала, что не справляется. Иногда доходило до слез, и Анна огрызалась на тех, кто попадал под горячую руку. Это состояние знакомо любому, кто с малых лет привык быть идеальным. Малейшая оплошность для перфекциониста равна поражению, а прервать этот порочный круг насилия над собой не так просто, как кажется со стороны.

Анна, как это было ей свойственно, не перестала бороться за свое, и вскоре Марк привык к этим встречам и все чаще ловил себя на мысли, что ждет их. До работы над имитатором было еще далеко, и в основном он объяснял ей какие-то простые вещи из программы первого курса. Ему нравилось, с каким вниманием она его слушала.

Однажды Марк заметил, что Анна расстроена, и спросил:

– Ты перестала понимать, да?

– Нет.

– В какой момент?

– Я же сказала нет.

– Если я объясняю слишком сложно, ты просто скажи. Я же тоже учусь объяснять. Все хорошо.

– Хорошо? Что хорошего? Я пришла, чтобы заниматься наукой, а ты объясняешь программу первого курса, возишься со мной, как со школьницей. Зачем?

– Мне же нетрудно.

– Я безнадежна.