Лилиана Хоффман – Магическая академия Провиденс (страница 2)
Тяжело вздохнув и убрав деньги в зачарованный тайник в полу под кроватью, девушка огляделась и опять тяжело вздохнула, что всегда происходило, стоило начать рассматривать «интерьер» комнаты.
Наивный (временно) первокурсник, узнавая, что оплата за год обучения составляет 100 золотых лир, мог бы вообразить, что в общежитии его с нетерпением ожидают идеальные условия: просторные, красиво обставленные индивидуальные комнаты с отдельным санузлом и полным набором бытовых артефактов. Но суровая реальность вдребезги разбивала эти прекрасные убеждения.
Комната Джессики Блейк и двух ее соседок по несчастью (да, сюрприз, индивидуальных комнат нет, или за отдельные 20-50 лир) напоминала ей магический террариум, который она видела еще в детстве, посещая с родителями столичный бестиариум. Она помнила, как жалко ей было бедных «зверушек», живущих в таких стесненных условиях, теперь же ей было жалко себя.
Узкое пространство, вытянутое в длину, вмещало в себя три положенных кровати с крошечными тумбочками между ними и такими же небольшими проходами, что превращало каждое утро перед лекциями в хореографический квест: протиснуться мимо соседки, не упасть на соседнюю кровать, не врезаться в шкаф, не запнуться об учебники/сумки/вещи (нужное подчеркнуть).
Стены, некогда выкрашенные в пастельный бежевый цвет (Джесс этого времени не застала), сейчас приблизились к модному нынче серому оттенку и несли на себе следы неудавшихся магических экспериментов предыдущих поколений выживших и выпустившихся студентов.
Кровать Джессики располагалась в самом удобном месте – у окна, в свое время ей пришлось доказать соседкам, что ее магический потенциал выше, а проклятия более меткие, так что свое место она занимала по праву сильнейшей.
В комнату поместился всего один шкаф, зато он состоял из трех секций, так что каждая из девушек получала иллюзию собственного личного пространства. Правда, если открывалась одна дверца, то самопроизвольно могла открыться и соседняя, и шкаф рандомно выплевывал вещи на пол. Джессика даже подозревала, что этот предмет мебели одержим неупокоенным духом невыжившего здесь студента, и тайно провела обряд изгнания на первом курсе, но ситуацию это не исправило. Зато научило девушек складывать свои вещи максимально компактно, а Джесс вообще предпочитала держать имущество в двух относительно компактных зачарованных сумках с расширенным пространством. Правда стоили они, как те же полдома в провинции, зато все вещи вмещались, ничего не пропадало, не выпадало и собраться, в случае необходимости, можно за минуту.
Стол в комнате тоже был один, зато монументальный, и вмещал на своей поверхности не только все учебники, но и дополнительный учебный инвентарь, а также чайник, некоторое количество посуды и немалое количество косметических средств, которые сама Джесс презрительно игнорировала, зато соседки покупали и использовали в промышленных количествах. Три стула, к счастью, удобных, и даже не качающихся, завершали интерьер этого оплота студенческой жизни. Вспомнились слова ректора, что в академии формируются лучшие умы магического мира, а комфорт – это вторичная вещь. Видимо, лучшие умы, по его мнению, должны выживать в условиях, приближенных к боевым, не выходя из общежития. Данной концепции способствовали общие уборные, и душевые, расположенные в конце коридора, и являющиеся поводом для нешуточных битв и разборок между студентами.
С соседней кровати раздался хруст, чавканье и шелест старательно переворачиваемых страниц.
– О, да, давай целуй ее уже скорей, там за сараем как раз затаились ее отец, трое братьев и духовный служитель, тут вас и обвенчают! – выдала Люсинда очередной комментарий к любовному роману, которым спасалась от депрессии и несовершенства этого мира. Ее утонченная натура элитного магомодифицированного фамильяра не выносила суровых реалий жестокого существования в невыносиных условиях, и морская свинка перманентно пребывала с состоянии экзистенциального кризиса, не забывая портить жизнь окружающим.
– Люсинда, ты опять жрешь печенье на шелковом покрывале на кровати Эмилии! Когда она вернется с каникул и обнаружит крошки и жирные следы, она изведет тебя с особой жестокостью!
– Мы все приближаемся к смерти, но я хотя бы делаю это со вкусом и с удовольствием, – привычно парировала Люсинда, не отрывая от страниц книги мордочки с азартно шевелящимися усами.
– Но почему за твое удовольствие всегда приходится расплачиваться мне?
– Жизнь удивительная штука, да? Сама в шоке!
– Знаешь, иногда я проклинаю день, когда бабушка решила сделать мне подарок на день рождения и подарить элитного фамильяра! Лучше бы это была простая кошка!
– Вот знаешь, это обидно было! Сравнивать великолепную меня с каким-то неразумным животным, которое даже не может контролировать свои охотничьи инстинкты!
Спор был давним, и мог длиться очень долго, но ни к чему конкретному он бы не привел, обе знали, что Джесс не сможет сменить фамильяра, а Люсинде глубоко фиолетово, что по ее поводу подумают какие-то соседки, у которых даже усов нет!
Немного помолчав, девушка продолжила:
– Я хочу отлучиться ненадолго, ты со мной пойдешь или останешься дочитывать «Запретную страсть Розамунды»?
Морская свинка тяжело вздохнула, закрыла книгу и уставилась на хозяйку:
– Ты же знаешь, что за тобой нужен присмотр, конечно, я пойду с тобой, к чему каждый раз эти риторические вопросы?
– Я не теряю надежды…
– На что? Сгореть в костре инквизиции? Быть подставленной твоей драгоценной гильдией и запертой в вонючих казематах?
– Ну допустим, костры давно не жгут! А я не теряю надежды, что ты решишь остаться дома!
– Костры не жгут, зато ты жжешь! С каких пор ущербная комната в этом клоповнике, именуемом общежитием, стала называться домом?
– С тех пор, как мы лишились собственного?
– Пффф! На те деньги, что ты платишь за обучение, мы давно могли бы купить домик и жить припеваючи… да, не как привыкли, но независимо, и без экстремальных вылазок по наводке Большоко Люка!
– Да, а еще меня могли бы разыскать родственнички и выдать замуж, или могли обокрасть, да много всяких или! По крайней мере образование – это вклад в будущее и независимость!
– Если это самое будущее вообще случится после очередного задания твоего теневого друга!
– Он не мой и не друг… просто работодатель.
– Да? А что он тогда не устает тебе намекать, что работать тебе не обязательно, одно твое слово, и ты под его покровительством, и в его койке…
– Люсинда! Твои любовные романы плохо на тебя влияют!
– Хорошо они на меня влияют, благодаря им я хоть как-то мирюсь с жестокостью мира и близостью смерти, которая ходит за тобой по пятам!
– Не преувеличивай, я еще никогда не подвергалась смертельной опасности!
– Все когда-то так говорили! И где они теперь? Исчезли, сгинули!
– Все, если ты идешь, ныряй в рюкзак, меньше слов, больше дела!
Люсинда обиженно замолчала, сползла по покрывалу на пол, оставляя коготками некрасивые затяжки на атласной поверхности. Джессика закатила глаза и сделала мысленную пометку, что нужно купить покрывало взамен испорченного… очередное.
Между тем толстая морская свинка бодро добежала до оставленного на полу рюкзака и забралась туда, являя чудеса проворности для такого коротколапого создания.
– Ну все, неси меня!
Девушка подхватила потяжелевший рюкзак и двинулась к выходу из общежития. Впереди ее ждал визит в логово Большого Люка, главы местной артели полуночников, как сами предпочитают себя называть представители преступного теневого мира столицы.
Академия располагалась практически на окраине города, в старом, некогда респектабельном районе, который нынче заселяли зажиточные торговцы, державшие тут же свои лавки. Ну да, кто захочет, чтобы в центре размещалась обитель знаний с толпами недоученных, вечно экспериментирующих магов. Юным дарованиям было все равно, где размещаться, у академии всегда можно было арендовать экипаж, или воспользоваться расположенной поблизости муниципальной портальной аркой. Сами же студенты редко покидали свой район, так как находились на полном обеспечении, а все необходимое можно было купить поблизости.
Так что дорога до особняка Люка не заняла у Джесс много времени, за небольшую плату она почти мгновенно переместилась в золотой квартал, где проживала местная аристократия, а оттуда было не так далеко, и можно было прогуляться пешком, влившись в поток прогуливающихся горожан и спешащих по своим важным поручениям слуг.
Нужный особняк располагался на границе Золотого квартала, где проживала аристократия, и Серебряного квартала богатых горожан. Джесс прошла через идеально спланированный небольшой парк с аккуратно подстриженными деревьями и ухоженной подъездной аллеей, позволила себе полюбоваться безупречным аристократическим величием старинного здания и смело поднялась по массивным ступеням к парадным дверям.
Она знала, что у Люка есть баронский титул, так что официально он был благонадежным подданным своего сюзерена, и мало кто подозревал о его тайной жизни. Иногда девушка задавалась вопросом, что заставило довольно богатого аристократа встать на опасный путь одного из глав теневого мира столицы, и сама себе отвечала, что причин могло быть много: видимое финансовое благополучие не такое и благополучное, желание власти, пусть и в нелегальном мире, изначально преступные наклонности и врожденный авантюризм, или банальная скука. Но вслух она этот вопрос никогда не задавала, как Люк никогда не задавал вопросов о прошлом Джесс.