Лилиан О`Сень – Высшие маги Элхэи: Древнее наследие (страница 6)
Под тихую колыбельную на незнакомом Дастану языке мальчик погружался в глубокий сон. И ему казалось, что мама накрывает его мягким теплым одеялом, сотканным из ночи и звезд, а тихую нежную мелодию нашептывает ИН[8].
Прочный магический кокон окутал сознание Дастана, не давая Пожирателю даже прикоснуться к нему. Тот мог только скрестись о защитный барьер, слизывая с поверхности естественные магические излишки, но не в силах был добраться до разума мальчишки, чтоб полноценно подчинить его себе. А Дастан спал, тихо спал глубоко внутри самого себя, лишь изредка вздрагивая от ментального скрежета, свиста и навеваемых Пожирателем кошмаров.
Силу паразит не получил, сущность мальчика тоже была защищена от развращения. Единственной победой Пожирателя стало получение полного контроля над телом принца.
ОДНО ТЕЛО НА ДВОИХ
Принц Дастан считал свое существование невероятно скучным и даже нудным вплоть до своего пятнадцатилетия, когда его отец – Владыка Эдалиада Луциан Солнцеликий объявил, что теперь принц может выходить в город самостоятельно, без официального сопровождения многочисленных слуг, учителей, гувернеров и стражников.
С того самого дня Дастан стал настоящим прожигателем жизни.
Вокруг него довольно быстро собралась компания из дворян-подпевал, которые горячо поддерживали все идеи Его Высочества по поводу гулянок и пирушек и сами были их увлеченнейшими участниками. От заката до рассвета развеселая компания аристократов во главе с принцем колобродила по злачным и не очень заведениям, от самых дешевых трактиров и борделей на окраине до фешенебельных ресторанов и домов удовольствий в Вертонском квартале, пробуя на вкус все прелести жизни.
Дастан желал испытывать все больше новых ощущений, он ни на чем не останавливался. Довольно быстро принц сообразил, что за деньги и условное покровительство люди ему и звезду с неба достанут, но также легко доложат обо всех его авантюрах родителю, поэтому вскорости перестал собирать шумные компании. За год обойдя все более-менее достойные упоминания заведения в Элентире, Дастан сократил свою компанию прожигателей жизни до трех человек и стал посещать исключительно приличные места, но все же…
Дастан рос, Пожиратель вместе с ним. Паразит не спешил убивать своего носителя. Это было слишком нерационально для такого умного существа. Он пил его силы, постепенно подтачивая защиту, всё глубже и глубже загоняя душу мальчика в подсознание.
Помня прежний опыт, существо не торопилось извращать плоть юноши, делая это также постепенно.
Но к восемнадцати годам, когда юному принцу было позволено практически всё, Пожиратель извратил его настолько, что даже выражение лица юноши стало невероятно порочным. И это отмечали все, начиная от личных слуг, заканчивая лордами, которые видели принца от случая к случаю и издалека.
Статный блондин с голубыми глазами, с оценивающим скользким взглядом и непристойной полуулыбкой, в основном именно так описывали принца Дастана.
Ему в друзья набивались приблизительно такие же молодые лорды, богатенькие повесы, охочие до развлечений.
А у принца, точнее у Пожирателя, была достаточно богатая фантазия на всякого рода разгульные и не совсем подходящие для юного лорда мероприятия.
И крайне редко, практически никогда, на лице принца проступало совсем другое выражение. Выражение несчастного, напуганного, потерявшегося мальчика.
– Дастан, у тебя еще деньги есть? – спросил Эметт Зейцнерен. Отец Эметта, граф Зейцнеренский, осуждал его общение с принцем и всячески его пытался пресечь. Начиная с банальных мер – лишения карманных денег и домашнего ареста, и еще грозился отправить сынка в провинцию – правда, для последнего графу никак не хватало решимости. Поэтому Эметт пребывал в состоянии безденежья и вынужден был скрывать свои приключения, дома же бывал набегами, чтоб матушка не сильно расстраивалась. Рыжий, вихрастый, лицо все в веснушках, к тому же высокий и очень худой молодой граф был не сильно похож на представителя аристократии. Родительница пыталась сыну прицепить амулет, корректирующий внешность (хотя бы прыщи убрать), но Эметт боялся, что дополнительно в побрякушке будет стоять отцовская следилка, и всячески от нее отказывался.
– Конечно, у него есть, у нашего принца всегда есть звонкая монета! Не переживай, Эм, корона за все платит, – отвечал ему Риккар. Риккар Сайшэр тоже был сыном графа, но, в отличие от своего товарища, он был четвертым после троих старших братьев в очереди на наследство, и поэтому родители не сильно интересовались, как тот проводит время – две младшие сестры забирали все их внимание.
– По-моему, нам нужен еще один ящик, – глубокомысленно заключил ненаследный принц, после того как обследовал пространство комнаты в поисках вина и обнаружил лишь пустые бутылки.
– Как только в тебя столько влезает?
– В меня влезет еще столько же, Рик. Эй! Еще вина! – крикнул принц в сторону двери. Она тут же приоткрылась, заглянувший слуга окинул взглядом комнату.
– Прикажете убрать пустую посуду, милорд?
– Не стоит, тащи еще ящик! – приказал Дастан.
– А может, не надо? – взмолился Эметт. Опьянение уже давало о себе знать, сам он пить больше не собирался и пытался отговорить от продолжения своего не в меру ретивого друга.
– Ты можешь не пить, – согласился принц, – а я повторю.
– Рик, ну, может, ты его отговоришь?
– А что сразу я?! Лично мне интересно, сколько еще в Даса влезет, – ответил Риккар. При этом он пытался сделать умное, «профессорское», лицо (правда, совершенно безуспешно).
Вскоре, кряхтя от натуги, слуга внес ящик с шестью бутылками вина.
– Ооо! Наконец-то! In vino veritas! Откуда я это знаю? – Дастан воодушевленно подскочил к бутылкам.
– Мне бы не хотелось тащить после этой попойки Ваше Высочество во дворец, я и сам вряд ли смогу встать. Друзья, не бросайте меня здесь! – горестно протянул он.
– Все, Эметту больше не наливать, – сказал Рик, глядя на полулежащего графа и его тщетные попытки подняться. – Дастан, вот как у тебя так получается? Все пьешь и пьешь, куда в тебя столько влезает?
– Жизнь – это миг, так давайте его потратим на что-то приятное, всем врагам назло! – Дастан откупорил вино, отсалютовал друзьям бутылкой и, особо не церемонясь, стал пить прямо из горлышка.
– Сколько смотрю на это, а все диву даюсь, как он так пьет? – пробормотал Эметт.
– С тобой хорошо пить, Дас, почти не напиваешься, за всех платишь, в случае чего по домам растащить можешь.
– Не завидуй, Рик, тебе не нужно, пусть завидуют те, кого сюда не пустили.
– Это точно… Как думаешь, твоего отца надолго хватит?
– В смысле?
– Ну, мы с тобой ходим по девочкам, по кабакам, драг знает, чем занимаемся, а Его Владычество не знает?! – Рика это обстоятельство действительно немного удивляло.
– У меня тут есть две версии, – поделился с друзьями менее пьяный Эметт. – Первая – Его Владычеству глубоко плевать, чем занимается Дастан в свое свободное время, и вторая – контроль и слежка ведутся, но незаметно. А что нас пока не заперли по домам, говорит лишь о том, что мы ничего особо предосудительного не делаем.
– Глубокая мысль! – изрек Рик. Дастан же промолчал, он продолжал пить.
На самом деле Эметт был прав по обоим пунктам, но с той поправкой, что слежку к ним приставил старший брат Дастана, он же принц Дарриан.
Когда Дастану позволили вольно распоряжаться своим досугом, Дарриан сразу же приставил людей следить за братом, просто на всякий случай. Юный же принц, дорвавшийся до такой притягательной свободы, пустился во все тяжкие, транжирил деньги направо и налево. Принца хорошо знали в лицо, и ради сохранения приличий и королевской чести сами владельцы иных заведений порой отказывали малолетнему Дастану во входе. Об этом заранее позаботился Дарриан. Но юношу это обстоятельство ни капельки не расстраивало, и он с упорством, заслуживающим лучшего применения, рвался в различные питейные и развлекательные заведения. Там Дастан и выяснил, что может пить неприлично много алкоголя и практически не пьянеть. Эта способность приводила в восторг молодежь и в тихий ужас – опытных гуляк. И от одного заведения до другого принца незаметными тенями сопровождали соглядатаи старшего брата.