Лилиан О`Сень – Высшие маги Элхэи: Древнее наследие (страница 28)
– А Дастан – ровесник?
– Да.
– А новый наследник?
– Дочь моя, я же уже говорила – он Высший, ты уже об этом спрашивала. Они не согласятся, к тому же… – королева задумалась и строго посмотрела на дочь. – По большому секрету скажу. Лорд Веларион станет новым Владыкой, но временно. До тех пор, пока не дозреет до этого лорд Дастан. И именно Дастан должен стать Владыкой Эдалиада.
– Матушка! – принцесса совсем не аристократически закатила глаза. – Ну где это видано, чтоб кто-то занимал пост правителя государства «временно»? А если лорд Веларион действительно Высший маг Воздуха, какой ему резон уступать какому-то недомагу, хоть тот и достойный законный наследник?
– Поживем – увидим, – королева хитро улыбнулась. На этом они и расстались с наследницей, оставшись каждая при своем мнении.
ПОРТРЕТ
Он стоял в портретной галерее и рассматривал семейный портрет. На большом полотне в полный рост были изображены трое. В высоком кресле с резной спинкой и обитыми бархатом подлокотниками сидел лорд Луциан Солнцеликий Тарнансер, Владыка Эдалиада. Позади него за левым плечом стоял, опираясь на спинку трона, лорд Дарриан Тарнансер, Главнокомандующий всеми армиями Эдалиада. Перед Владыкой, справа, на маленьком стульчике сидел мальчик и играл солдатиками. Даже на портрете Владыка был во всем белом: рубашка, камзол, накинутая сверху мантия мага, брюки и даже обувь были белыми. Портретист приложил все свое мастерство и талант, изображая все оттенки белого одеяния повелителя, отделанного золотой вышивкой и жемчужными бусинами. На портрете было видно, что мантия по подолу отделана искусной вышивкой, изображающей языки пламени. Белые длинные волосы владыки были убраны в сложную прическу на затылке, открывая гладкое без единой морщинки лицо и высокий лоб. Владыка был изображен анфас, и саму прическу было не рассмотреть. Но одна шальная прядь выбивалась на лоб непослушной завитушкой, подтверждая догадку, что Луциан выпрямляет волосы. Лицо у него, казалось, было отрешенным, но пронзительный взгляд голубых глаз смотрел в самую душу.
Лорд Дарриан стоял небрежно облокотившись, чуть наклонив голову. Из-за некоторой порывистости его позы казалось, что сейчас он выйдет из рамы. Старший принц был облачен в армейский темно-зеленый мундир, отделанный вставками из драгоньей кожи на груди и предплечьях. Мундир украшали положенные официальные регалии, медали и ордена. Его волосы были совсем не по-военному длинны и даже не зачесаны, поэтому крупными завитками спускались до широких плеч. Крой и фасон костюма должны был скрыть габариты принца, но помогало это слабо. Даже на портрете он казался значительно крупнее своего отца.
На маленьком стульчике перед Луцианом сидел Дастан. И был самым неуместным персонажем этого холста. Если родитель и брат выглядели парадно-помпезно, то маленький принц, которому здесь было пять лет, выглядел даже по детским меркам глупо. В ярко-желтой рубашке, ярко-красных штанишках до колен, из которых торчали худые ноги в зеленых чулках. Блондинистая шевелюра, казалось, никогда не знала расчески. У Дастана на портрете были такие же, как у отца, голубые глаза.
Все трое были очень похожи чертами лиц, сразу понятно, что родственники, просто каждый – своей масти.
Художник схалтурил? Гувернер дал маху? Как так получилось, что младший принц на парадном портрете одет как шут? Но именно поэтому портрет висел не в парадных залах, а в дальней галерее, куда почти никто не ходил. Почему полотно не забраковали и не уничтожили? Пожалели труд мастера?
Лично Вейран, рассматривающий сейчас полотно, считал, что такому мастеру руки оторвать мало. За младшего родственника, так позорно изображенного на картине, ему было обидно. У мальчика на портрете было какое-то недовольно-грустное выражение лица, и зритель прекрасно понимал, почему. Мало того, что нарядили в драг знает что, так еще и позировать надо.
– Что угодно Вашему Высочеству? – спросил подошедший к новоявленному принцу мажордом.
– Как вы находите это портрет, любезнейший? – Вейран еще не всех запомнил в Даналане или только делал вид.
– Он весьма интересен… – управляющий Даналана не знал, что ответить.
– А что вы скажете об этом? – палец воздушника уперся в Дастана. Его собеседник замялся.
– Понимаете, Ваше Высочество, в детском возрасте лорд Дастан был совершенно неуправляемым ребенком. За ним было очень сложно уследить и тем более к чему-то принудить. Вот поэтому так и вышло.
– Он что, позировал всего три раза и каждый раз в разной одежде?
– Приблизительно так, – согласился мажордом.
– Уберите портрет, – принял решение Вейран.
– Куда? – удивился тот такому распоряжению.
– Куда угодно! На склад, в запасники, мало ли других пустых мест! Почему это безобразие вообще висит?!
– Но Владыка же получился весьма достойно, как и лорд Дарриан! – не соглашался управляющий.
– На месте Владыки я бы первый приказал этот портрет убрать в какой-нибудь чулан. В лучшем случае. А художнику отрубить руки!
– Так ведь так и сделали! – вспомнил о судьбе живописца мажордом.
– Хотите испытать на себе его участь?
Поняв, что нового принца не переубедить, мажордом отдал распоряжение о снятии портрета.
Много позже это полотно было вручено Дастану, как память о предках. Лорд Дарриан, присутствовавший при этом, смеялся, вспоминая и рассказывая Вейрану подробности создания портрета. Дастан, уже не как эдалиадский принц, принял свое наследие, но долго хмурился, глядя на художественный выверт. С тех пор это полотно никто не видел.
ЛОРНА. ПРОГУЛКИ ПО НОЧНОМУ ГОРОДУ
Принц долго думал о том злополучном дне в Зоопарке, пытаясь вспомнить подробности того, что он тогда делал. И никак не мог понять, чего именно испугалась леди Кларисса, но спрашивать у кого-то не решился. Ночью, лежа без сна, он прокручивал те события и сам себе удивлялся. В темноте комнаты ему было душно, муторно, начинала кружиться голова. Дастан порывисто сел на кровати, встал, накинул рубашку и как есть вышел на балкон. Ночной артрадский воздух принес запах пустыни. Он не сильно освежал, но дарил прохладу разгоряченной тяжелыми мыслями голове.
– Хорошая сегодня ночь, – тихий девичий голосок разогнал одиночество.
– Ваше Высочество? Простите, я вас не заметил, – на соседнем балконе сидела в кресле леди Калистана, закутанная по самый подбородок в плед. – Простите, не хотел вам мешать. – Дастан чувствовал себя неловко, нарушив уединение младшей принцессы.
– Ничего, вы мне не мешаете. Сегодня замечательная ночь – звезды особенно яркие, не находите? – начала она светский разговор.
– Да, звезды действительно сегодня замечательны, – и мысленно добавил: «Только они не сравнятся с сиянием ваших глаз».
– Можно разглядеть созвездие Дракона, в этом месяце его звезды особенно ясно видны.
– Вы хорошо разбираетесь в созвездиях, – заметил Дастан.
– Только чуть-чуть, – смутилась принцесса.
В груди принцессы разлилось странное томление. Она приспустила плед с плеч. Дастан смотрел на нее и испытывал непонятное желание привлечь девушку к себе, обнять, никогда не отпускать и…
– Простите, Ваше Высочество! – он выскочил с балкона обратно в свои покои и захлопнул дверь. Остекленное полотно жалобно зазвенело. У него бешено колотилось сердце, да его всего колотило от непонятной дрожи, которую никак не получалось унять. Некоторое время он стоял в темноте и тишине своей спальни, стараясь не двигаться. Успокоившись, он рискнул вернуться на балкон. Принцессы на соседнем балконе уже не было…
Калистана уходила с балкона в смешанных чувствах. Лорд Дастан ее определенно смущал, ни один из лордов во всем Рахатоне не вызывал столь непонятных эмоций. Он не стремился к общению, но при этом притягивал к себе. Калистана всегда искала его глазами и, когда находила, испытывала странное ощущение покоя от того, что он рядом, а когда его не было, принцессе было холодно и грустно.
Дастан постоял на балконе еще какое-то время, а потом ему в голову пришла шальная мысль выйти прогуляться. В этом месте по всей стене дворца от самой земли до крыши рос вьюн. Ползучее растение прекрасно цвело нежно-розовыми цветами каждые полгода, и садовники никак не решались его срубить, несмотря на то, что оно немного портило каменную кладку стены. По этому вьюну Дастан без труда забрался на крышу дворца. Оттуда открывался прекрасный вид на город и полноводный Инт, несущий свои воды с юга на север.