Лилиан О`Сень – Высшие маги Элхэа: Древнее наследие (страница 22)

– А мне неприятно, – буркнул лорд Монмаранси.

– Именно поэтому моя младшая сестра перестала рисовать людей, – объяснила Астерия. – Почти никому не нравилось, как она их изображала.

– Ясно, – Дастан уже жалел, что начал этот разговор, леди Калистана сидела с пришибленным выражением лица, боясь смотреть на окружающих. – Ваше Высочество, я уверен, мне бы обязательно понравилось то, как бы вы изобразили меня, – он попытался ее успокоить, но получилось явно неудачно. Общение сошло на нет. Обед подходил к концу в почти полном молчании.

Калистана чувствовала на себе извиняющийся и сочувствующий взгляд эдалиадца. Говорить ей уже не хотелось, но последнее высказывание иностранного принца прозвучало вызовом ее творческой натуре. Написать его, запечатлеть на холсте этого непонятного принца. Он сидел напротив, и ничто не мешало ей прямо смотреть на собеседника. В какой-то момент реальность поплыла перед глазами, и Калистана увидела взрослого мага, наполненного до предела темной силой, в черных глазах которого загорались кроваво-красные искры, иссиня-черные волнистые волосы крупными завитками рассыпались по широким плечам, в них весьма гармонично вились красивым плавным изгибом абсолютно черные рога. Одет он был во все черное, лишь камзол был украшен рубинами и вышитым национальным демаргарским орнаментом. На нем не было отличительных знаков власти или рода, но Калистана почему-то не сомневалась – перед ней даал. Жестокий, непримиримый, но бесконечно влюбленный… в нее. От осознания влюбленности смотрящего на нее лорда Калистана вздрогнула, и видение исчезло.

Дастан продолжал на нее смотреть тоскливо-извиняющимся взглядом.

– Я напишу ваш портрет, – юная дева сама от себя не ожидала такой смелости.

– Буду премного благодарен, – тихо ответил принц.

– Готовьтесь, молодой человек, ваше лицо будет иметь звериные черты, – тихо проговорил сидящий рядом с Дастаном лорд Манмаранси. Тому было все равно, даже если у него будут черты лягушки и рыбьи жабры, он будет просто рад, если принцесса получит удовольствие от самого создания этого во всех смыслах неординарного произведения.

На обеде редко когда присутствовал кто-то еще. Обычно королева удостаивала такой чести особо проявивших себя придворных или доверенных советников, когда была в том необходимость. Вот только изменения в составе обедающих происходили крайне редко. Что вполне устраивало молодого жениха средней принцессы. Дастану не нравилась излишняя публичность, а трапеза в узком кругу носила скорее официальный, нежели семейный характер, поэтому, чем быстрее она кончалась, тем больше это устраивало принца. Но бывало, что королевский обед превращался в заседание государственного совета. Некоторые советники Ее Величества, вопреки общепринятым правилам хорошего тона и имея «первостепенный вопрос государственной важности», присоединялись к обеду. Советников Дастан не любил. Каждый из них мыслил себя Первым советником, каждый напускал на себя настолько важный и неприступный вид, что принцу становилось противно. В этот день обед проходил без них. Пока.

Но относительное благодушие собрания было нарушено явлением советника-исполнителя[21]. Эту должность занимал лорд Хирам Селкет. Лорд был не слишком приятным человеком. И даже внешность его была весьма отталкивающей. Брюнет, среднего роста, худощавого телосложения. Большие глубоко посаженные черные глаза на вечно бледном лице пытливо смотрели из-под редких ресниц. Широкие, резкие скулы, узкий подбородок и бесцветные губы, которые он частенько кривил в подобии улыбки. Его улыбка заслуживала отдельного упоминания. Хирама Селкета улыбка не украшала, она превращала его рот в оскал, при котором лорд становился похож то ли на хищника, то ли на маньяка. Лорд знал об этой своей особенности и поэтому улыбаться очень любил. Но, даже не улыбаясь, он напоминал некое опасное ядовитое существо.

Как и все прочие советники, лорд Селкет зашел исключительно по государственной надобности. Он подошел к креслу королевы и, склонившись, стал что-то говорить ей на ухо. Королева внимательно слушала. Во время этого тихого доклада все присутствующие старались не шуметь, разговоры стихли. Люди то ли прислушивались к словам советника, то ли старались не мешать. Появление советника добавило напряженности среди присутствующих. Закончив говорить, лорд выпрямился, вопрошающе глядя на королеву.

– Хорошо, лорд, – королева говорила ровно, не повышая голоса. Все прекрасно ее слышали. – Обсудим этот вопрос завтра утром.

– Как прикажет моя королева, – ответил Селкет. Он ушел, но распространяемая им гнетущая атмосфера осталась.

– Лорд Селкет, как всегда, врывается крайне непочтительно, – прокомментировал визит лорд Монмаранси. Он явно недолюбливал советника. На то были причины, лорд Селкет считал лорда Монмаранси галионским шпионом и всеми возможными способами пытался его уличить в этом. Монмаранси, в свою очередь, подозревал Селкета в организации шпионской деятельности на территории Галиона.

– Но у него, наверное, было что-то действительно важное, – высказал версию Дастан. Ему и мысли не приходило, что неприязнь лордов может происходить из профессиональных интересов.

– Мальчик мой, – снисходительно отвечал тот, – если бы действительно было что важное, Ее Величество не была бы так спокойна.

– Не думаю, просто Ее Величество, как и полагается истиной правительнице, умеет прекрасно держать себя в руках независимо от ситуации, – ответил принц и посмотрел на обсуждаемую особу. Королева улыбнулась будущему зятю одними губами в знак подтверждения его слов.

– А у вас большой опыт общения с нашей королевой? – слова принца удивили лорда Монмаранси.

– Нет, но у меня большой опыт общения с собственным отцом, – пояснил тот.

– И в чем же связь? – вмешался в разговор лорд Азир, которому вдруг стало интересно.

– В том, что, даже находясь в страшном гневе, мой отец – Владыка ведет себя так, будто ничего не происходит.

Объяснение было принято, продолжать тему уже никто не хотел. Видимо, гнев королевы был таким же страшным, как и гнев Владыки.

ЛОРНА. ЗНАКОМСТВА. БОРДЕЛЬ

Утро. Как много можно сказать одним этим словом. Для Дастана утро всегда было нелюбимым временем суток, пожелание доброго утра вызывало в нем неприязнь к озвучивавшему это приветствие. Просыпаясь в своих покоях в Рахатоне, он видел светло-бежевые стены, отделанные янтарем и золотом, медового цвета шторы и полог над кроватью. Какое-то время думал, что он опять дома. Спальня в Даналане была отделана весьма похоже. Казалось, вот сейчас войдет его старый слуга, а в голове в сознании начнет свою вечную болтовню Пожиратель. При воспоминании о последнем принцу до сих пор становилось плохо. Он резко сел, сбрасывая злое наваждение. Виски прострелило острой болью, в глазах встала красная пелена, закрывая комнату и окончательно убивая воспоминания. «Палача!» – это было его единственной ясной мыслью, голова раскалывалась настолько сильно, что ему казалось, вот-вот взорвется. Перед взором закружилась комната, а от света началась резь в глазах. Дастан откинулся обратно на подушки, пытаясь выровнять дыхание.

– Врача! – стон больного разбудил задремавшего за дверью слугу. Тот тут же метнулся к королевскому медику. И о чудо! Тот был во дворце и не занят.

Через двадцать минут, которые Дастану показались вечностью, в спальню вошел врач. Осмотрев больного, вынес вердикт – мигрень. Выписал обезболивающее и снотворное. И пусть Его Высочество сегодня отдыхает. Дастан послушно выпил средство от боли, от снотворного отказался. Оставшись в одиночестве, принц предался грустным размышлениям о своей судьбе: головная боль не способствовала хорошим мыслям. Еще жутко хотелось есть, точнее не есть, а грызть… Дастану почему-то до зубовного скрежета хотелось грызть, причем даже простая вилка подошла бы. К сожалению, во всем Рахатоне не было никого, кто мог бы сказать принцу, что ему противопоказано обезболивающее, а желание грызть хоть бы даже и камни является закономерностью. Поэтому желающих принести принцу сухарей не было.

Один раз к нему заходил Рамсес. Увидев принца в плачевном состоянии, поохав и посочувствовав, пожелав скорейшего выздоровления, быстренько покинул обитель чужой боли и страдания.

Принц, борясь с собой и плохими мыслями, рассматривал стены и потолок. Обратил внимание на свои руки. На правом запястье было маленькое родимое пятнышко, сейчас оно увеличилось и обрело форму странного завитка. Раньше он как-то не замечал этого пятнышка, но сейчас оно стало похоже на начатую и не дорисованную татуировку. Это было странно и как-то тревожно. Натянув пониже рукав, он постарался закрыть странный рисунок. Он не чесался и никак инородно себя не проявлял, так что принц вскорости забыл о нем, вспоминая, только когда принимал ванну.

Так безрадостно прошел целый день.

На следующее утро против обыкновения Дастан чувствовал себя отлично и был готов к подвигам и свершениям.

Выйдя за пределы дворцовых стен, Рамсес предложил Дастану пройтись по местным ресторациям и самым модным питейным заведениям. Дастан всячески отказывался от последнего, но на приличные ресторации согласился. Там в одном из самых дорогих ресторанов они встретились со школьным другом Рамсеса Хасаром Мехметеном. Хасар был таким же веселым гулякой, как и Рамсес, эта парочка напомнила принцу его бывших знакомых Эметта и Риккара. Глядя на артрадцев, закрадывалось подозрение, что дальше его позовут в бордель. Но в первый день обошлось. Как и во второй.