Лилиан Марлоу – Музей кошмаров. Сборник (страница 11)

– Он не пришёл, – сообщил он Майклу, понизив голос. – И прошлой ночью… я слышал странные звуки. Будто кто-то ходил по главному залу. Но когда я проверил – никого не было.

Майкл нахмурился. Возможно, Томас просто ушёл, не предупредив, но что-то в рассказе Джейкоба заставило его кожу покрыться мурашками.

– Может, ему стало плохо, и он уехал в больницу? – предположил он, стараясь сохранять спокойствие.

– Тогда почему он не ответил на звонки? – Джейкоб нервно провёл рукой по лицу. – Я звонил ему всю ночь.

Вызванная полиция не нашла следов взлома или насилия. Однако камеры наблюдения, которые должны были зафиксировать любое движение, оказались бесполезны – на записях были лишь хаотичные помехи и смазанные тени, будто что-то мешало работе техники.

Тем временем посетители начали жаловаться на странные происшествия. Одна женщина, осматривавшая выставку днём, в ужасе выбежала из зала, утверждая, что видела, как статуя повернула голову в её сторону.

– Она взглянула на меня! – дрожала она, хватая Майкла за руку. – Я не сумасшедшая, я видела!

Другой посетитель, мужчина средних лет, рассказал, что прошлой ночью ему приснился кошмар: он стоял перед чёрной статуей, а та шептала ему что-то на непонятном языке, от которого кровь стыла в жилах.

– Я проснулся в холодном поту, – признался он. – И до сих пор не могу избавиться от этого голоса в голове…

Майкл понимал, что дальше игнорировать происходящее нельзя. Он решил остаться в музее на ночь, чтобы лично убедиться, что все эти истории – не более чем плод воображения людей, впечатлённых мрачной атмосферой выставки.

Но чем дольше он смотрел на статую при тусклом свете ночных ламп, тем сильнее ощущал её присутствие. Не просто как безжизненный камень, а как нечто, наблюдающее за ним. Вдруг ему показалось, что каменные губы статуи дрогнули – едва заметная тень скользнула по её лицу, словно она собиралась заговорить.

И в тот же миг свет погас.

Тьма накрыла зал, густая и абсолютная. Майкл замер, услышав в тишине шаги – медленные, тяжёлые, приближающиеся к нему из глубины коридора…

Майкл замер, чувствуя, как сердце колотится в груди с такой силой, что кажется, вот-вот вырвется наружу.

Темнота в музее была абсолютной – густой, почти осязаемой, словно само здание превратилось в живую сущность, втягивающую в себя свет и звуки. В этой звенящей тишине раздался шорох. Лёгкий, едва различимый, но неоспоримо реальный.

– Джейкоб? – позвал Майкл, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ответа не последовало.

Но в глубине зала что-то заскрипело – старый паркет под чьим-то невидимым шагом.

Майкл сделал медленный шаг вперёд, вглядываясь в непроглядную тьму. Внезапно за окном сверкнула молния, и на мгновение зал озарился призрачным светом.

Он увидел её.

Статуя.

Она стояла на своём месте, но… что-то изменилось. Раньше её пустые глаза смотрели прямо перед собой, а теперь голова была слегка повёрнута, словно она внимательно наблюдала за ним.

Майкл резко отпрянул, ударившись спиной о стену.

– Этого не может быть…

Внезапно за его спиной раздался голос – низкий, шёпотом, но отчётливый:

– Тебе не стоило оставаться здесь.

Майкл крутанулся на месте. Позади никого не было – только бесконечная тьма.

Голос прозвучал снова, теперь ближе, и Майклу показалось, что слова возникают прямо у него в голове, обходя уши:

– Уходи. Пока не поздно.

Он сжал кулаки, чувствуя, как пальцы впиваются в ладони. "Это галлюцинация. Надо взять себя в руки!"

Сделав шаг назад, он почувствовал, как что-то мягкое коснулось его ноги.

Майкл вскрикнул и отпрыгнул, но было уже поздно – в тусклом свете, пробивающемся из окна, он разглядел распластанное на полу тело.

Джейкоб.

Охранник лежал без движения, глаза широко раскрыты, рот приоткрыт в беззвучном крике. Но самое страшное – он дышал.

Майкл рухнул на колени, нащупал пульс на шее – слабый, неровный, но он был.

– Джейкоб! Что с тобой?!

В ответ – только тихий стон.

И тогда голос раздался снова.

Но на этот раз он шёл из статуи.

Майкл застыл на месте, будто врос в пол. Голос, прозвучавший из темноты, был низким, шипящим, словно доносился сквозь толщу веков – древний и полный нечеловеческой мудрости.

– Ты пробудил меня…

Ледяная дрожь пробежала по спине. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с пустыми глазницами статуи. Но теперь они больше не казались просто высеченными из камня – в их глубине мерцало что-то… осознающее.

Рядом Джейкоб слабо застонал, прерывая жуткий момент. Майкл резко перевёл взгляд на охранника, схватив его за плечо.

– Джейкоб! Ты меня слышишь? Что с тобой произошло?

Веки охранника медленно дрогнули, губы едва заметно шевельнулись, выдавливая из себя шёпот:

– Она… видит… нас…

Майкл сглотнул ком в горле.

– Кто «она»? О чём ты говоришь?

Джейкоб снова попытался заговорить, но из его горла вырвался лишь хриплый, болезненный звук, будто что-то сдавило ему дыхательное горло.

Внезапно с щелчком загорелся свет, залив зал резким искусственным сиянием. Всё выглядело совершенно нормально: статуя стояла на своём постаменте в прежней позе, музейные экспонаты располагались на своих местах.

Но Майкл знал – ничего нормального здесь не было и в помине.

Дрожащими руками он достал телефон и вызвал скорую. Пока медики увозили Джейкоба, Майкл остался ждать полицию, нервно прохаживаясь у входа.

Когда офицеры прибыли, он подробно изложил им всё, что произошло. Полицейские переглянулись – в их взглядах читалось явное недоверие.

– Мы проверили записи с камер наблюдения, – сказал старший из них, показывая на планшет. – Здесь видно, как вы просто стояли перед статуей в темноте. Почти десять минут. Без движения.

– Но это невозможно! – Майкл сжал виски пальцами. – Я слышал голос! Я нашёл Джейкоба прямо здесь!

– Мистер Стрэндж, – второй офицер перебил его, – Джейкоба нашли в противоположном крыле здания. Без сознания, но в стабильном состоянии.

Лоб Майкла покрылся испариной.

– Нет… Он был здесь. Я видел его своими глазами… Я трогал его…

Полицейские обменялись красноречивыми взглядами.

– Может, вам стоит взять выходной? – осторожно предложил один из них. – Стресс, переутомление…

Майкл молча кивнул, понимая, что дальше спорить бесполезно. Но в глубине души он знал – это не были галлюцинации.

Что-то страшное происходило в этом музее.

И когда он в последний раз бросил взгляд на статую перед уходом, ему показалось, что уголки её каменных губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

Она знала, что он понял.

И это было самое ужасное.