Лилиан Лунгу – Кордон (страница 2)
Лифт остановился. Двери открылись в небольшой круглый зал с мягким белым светом. В центре стояло несколько кресел-капсул, похожих на кресла пилотов истребителей, с шлемами виртуальной реальности на подголовниках. По стенам мерцали голографические экраны с бегущими строками данных и сложными, динамичными графиками.
«Садитесь в капсулу номер три. Надевайте шлем. Система сама определит, что вам можно показывать, а что – нет. Предупреждаю: даже фильтрованная информация пятого уровня может вызвать… дискомфорт. Тошноту, головокружение, временную потерю ориентации. Это нормально. Ненормально, если вам станет интересно. Если вы захотите узнать больше. В таком случае нажмите красную кнопку на правом подлокотнике. Это сигнал тревоги».
Я кивнул, сухо проглотив. Сердце застучало где-то в горле. Я сел в кресло. Оно мягко обняло меня, подстроившись под очертания тела. Шлем оказался лёгким. Когда я его надел, мир не погрузился во тьму. Вместо этого перед глазами возникло меню, похожее на оглавление гигантской энциклопедии, но категории были другими.
**ОМЕГА-КЛАССИФИКАЦИЯ. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: НАБЛЮДАТЕЛЬ (СТАЖЁР)**
**>> События:**
– ИНЦИДЕНТ «МЁБИУС»
– ФЕНОМЕН «БЕЗЫМЯННЫЙ ЦВЕТ»
– ЭПИЗОД «ТИХИЙ ГОРОД»
– ЭПИЗОД «ВЕЧНЫЙ ВОПРОС»
– **СОБЫТИЕ «ПРОЗРЕНИЕ» (РЕКОМЕНДОВАНО К ОЗНАКОМЛЕНИЮ)**
Я мысленно выбрал «Прозрение». Текст сменился.
**СОБЫТИЕ «ПРОЗРЕНИЕ»**
**Дата:** 14.02.2008
**Место:** Исследовательская станция «Глубина-7», Баренцево море
**Классификация:** Омега-Дельта (активное концептуальное нарушение)
**Краткое описание:** В результате спонтанной инкрузии на станцию проникла сущность, условно обозначенная как **«Наблюдатель»**. Сущность не обладала материальной формой. Её присутствие описывалось как **условие**: «Если на „Наблюдателя“ направлено прямое осознанное внимание разумного существа, „Наблюдатель“ получает возможность ретроспективно наблюдать за всем жизненным путём данного существа, начиная с момента рождения, с субъективной точки зрения наблюдаемого».
Я замер. Мой мозг, привыкший всё раскладывать по полочкам, споткнулся об эту фразу. Он пытался её обработать, представить. Не получалось.
Текст продолжал возникать перед глазами.
**ЭФФЕКТЫ:**
1. Первый оператор, визуально зафиксировавший сущность (ст. лейтенант А. Колесников), немедленно впал в кататоническое состояние. Мониторинг мозговой активности показал одновременную активацию **всех** участков памяти, связанных с автобиографической ретроспекцией. Фактически, он переживал всю свою жизнь одновременно с точки зрения стороннего, всевидящего наблюдателя. Собственного «Я» не осталось.
2. Попытка изучения сущности через камеры привела к тому, что «Наблюдатель» начал проявляться в записях, сделанных **до** инцидента, на материалах, не имевших к нему отношения. На плёнке с празднования Нового года на станции (за два месяца до события) в углу кадра появился неопознанный силуэт, следящий за Колесниковым.
3. Сущность демонстрировала свойства концептуального вируса. Знание о её природе (доступное только персоналу «Кордона» на станции) начало «просачиваться» в сознание других членов экипажа, не контактировавших с ней напрямую. У них возникали навязчивые воспоминания о моментах, когда они, как им казалось, могли быть под наблюдением.
**МЕТОДЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ (ПРИМЕНЕННЫЕ):**
1. Стандартное оружие, энергетическое воздействие, гармоники рассеивания – неэффективны.
2. Попытка «не думать о сущности» провалилась, так как само знание о её существовании уже являлось формой внимания.
3. Разработан метод «Каскадного забывания». Группа добровольцев из 144 операторов последовательно визуально контактировала с сущностью с интервалом в 3.7 секунды, после чего подвергалась процедуре **тотального селективного стирания автобиографической памяти** с помощью экспериментальной технологии на основе модифицированного импульса Альфа-тета-диапазона. Каждый оператор, теряя память о себе, «забирал» с собой часть ретроспективного поля сущности, лишая её опоры в нашей реальности.
4. После 144-го оператора сущность утратила связь с континуумом и рассеялась.
**ПОТЕРИ:**
– 144 оператора с тотальной амнезией и распадом личности (переведены в хоспис «Кордона» с диагнозом «Синдром пустого ядра»).
– Станция «Глубина-7» затоплена в точке с координатами… [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]
– Концептуальное «заражение» признано минимальным, но остаточные эффекты (случайные «вспышки» ретроспективного наблюдения у лиц, ознакомленных с отчётом) фиксируются до сих пор. Рекомендовано избегать глубокого осмысления деталей события.
Текст закончился. Я сидел, и моё дыхание было громким в тишине шлема. Я пытался это осмыслить. Не монстр. Не призрак. **Условие**. Логическая петля, вирус сознания. Чтобы остановить его, пришлось стереть 144 личности. Не убить – стереть. Сделать пустыми.
И тогда я понял, что имела в виду Волкова. Наша работа – не понимать. Потому что понимание – это внимание. А внимание – это оружие, которое может быть обращено против тебя. Или требовать такой цены, которую нельзя никому назначить.
В животе зашевелилась тошнота. Не от ужаса, а от… нарушения правил. Как если бы мне дали математическую задачу, где два плюс два вдруг равнялось бы тишине. Мой разум отказывался принимать эти данные. Они не укладывались.
Голос Маргулиса прозвучал прямо в шлеме, тихо и чётко: «Достаточно на первый раз, Сомов. Отстраняйтесь. Вспомните своё имя. Год рождения. Первое воспоминание. Закрепите якоря».
Я зажмурился, хотя в шлеме это не имело значения. «Меня зовут Егор. Мне двадцать восемь. Первое воспоминание… отец на рыбалке. Солнце на воде. И… другая река. Нет. Только отец. Только наша река».
Я дышал, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Капсула мягко вибрировала, вероятно, считывая мои показатели. Постепенно тошнота отступила, сменившись ледяной, пустой ясностью.
Шлем отключился. Я снял его дрожащими руками. Маргулис стоял рядом, глядя на меня через свои толстые стёкла.
«Ну?» – спросил он.
«Как… как вы с этим живёте?» – выдохнул я.
«Мы не живём с этим. Мы живём *несмотря* на это. Разница огромная. Вы сейчас её почувствовали». Он помедлил. «Большинство после первого ознакомления просятся обратно в „Периметр“ – рубить гоблинов и вампиров. Некоторые… начинают задавать вопросы. Их переводят в исследовательское „Ядро“. Единицы – как вы – просто тихо сидят и переваривают. Что выберете?»
Я посмотрел на красную кнопку на подлокотнике. Кнопку паники. Я не хотел её нажимать. Но я и не рвался в «Ядро». Мне просто нужно было знать, где дно у этой бездны. Теперь я знал – дна нет. Есть только падающие в неё люди, и моя задача – возможно, стать для кого-то верёвкой. Или просто молча записывать, как они падают.
«Я остаюсь в Авангарде, – сказал я голосом, который прозвучал твёрже, чем я ожидал. – С майором Волковой».
Маргулис кивнул, как будто это был единственно возможный ответ.
«Разумное решение. Тогда запомните ещё одну вещь, Сомов. „Прозрение“ – не самое страшное в архиве. Оно просто одно из самых… элегантных. Есть события, которые не описываются словами. Их можно только промолчать. Или закодировать в музыку, которая сводит с ума. Или в уравнение, решаемое кровью. Ваш дар – видеть patterns, закономерности. На уровне „Омега“ закономерностью часто является само безумие. Не ищите в нём смысла. Ищите границы, где оно заканчивается. И ставьте там наш шов».
Он вынул из кармана маленький чип и протянул мне. «Ваш постоянный допуск к облегчённой версии архива пятого уровня. Только текстовые отчёты, без immersive-симуляций. Читайте вдумчиво. Если почувствуете, что текст начинает… читать вас в ответ, немедленно уничтожьте чип и доложите. Это не шутка».
Я взял чип. Он был холодным и гладким.
«А теперь идите. Майор Волкова ждёт вас у стрельбища. Кажется, она хочет проверить, не разучились ли вы стрелять после знакомства с высшей математикой кошмара».
Когда я выходил из «Дедала», слепящее дневное солнце ударило мне в глаза. Мир снова стал простым, твёрдым, понятным. Трава зелёная, небо голубое, асфальт твёрдый. Но где-то на задворках сознания теперь жила тень. Тень «Условия». И я знал, что эта тень уже никогда не уйдёт. Она стала частью моего паттерна.
Волкова действительно ждала у стрельбища, разглядывая какой-то пистолет. Увидев меня, она бросила на меня быстрый взгляд.
«Ну что, Сом? Узнал, что самая страшная нечисть – это безликая теория?»
«Что-то вроде того», – сказал я.
«Добро пожаловать в клуб. Теперь ты официально наш. Иди возьми „Лотос“. Сегодня будем учиться стрелять по зеркалам. Иногда то, что в них отражается, пытается вылезти наружу. Нужно уметь его… уговорить остаться внутри».
Она улыбнулась. Это была недобрая улыбка. Но в ней была доля того самого чёрного юмора, без которого в «Кордоне» можно было только сойти с ума.
Я пошёл за оружием, сжимая в кармане холодный чип с бездной. Первый урок был усвоен: дьявол кроется не в деталях. Он кроется в правилах, по которым эти детали складываются в картину ада. И мне, Егору Сомову, бывшему аналитику МЧС, предстояло научиться не бояться смотреть на эту картину. Или хотя бы делать вид, что не боишься.
Впереди были зеркала. А за ними – всё, что угодно.