Лили Рокс – Эротические рассказы. Том 1 (страница 7)

Единственным строгим требованием Григория Владимировича была… открытость.

– Юбка – короткая, ноги – голые. Верх – белый, без лишних слоёв.

Фраза «без бюстгальтера» прозвучала как само собой разумеющееся дополнение.

Алисия, привыкшая к строгому дресс-коду на прошлой работе, слегка удивилась, но не стала спорить. «Хозяин – барин», – мысленно пожала она плечами. В конце концов, она не стеснялась своего тела, а если молодой босс хотел, чтобы сотрудницы выглядели… визуально привлекательно – что ж, это его право.

На следующий день она вышла на работу в чёрной юбке, едва прикрывающей бёдра, и белой облегающей кофте из плотного хлопка. Минимум откровенности – максимум намёка.

Григорий Владимирович встретил её оценивающим взглядом, но ничего не сказал. Зато его собственный наряд говорил сам за себя: обтягивающие брюки, подчёркивающие каждую мышцу, и узкая футболка, оставляющая мало воображению. Тело – подкачанное, рельефное, словно сошедшее с обложки мужского журнала. Алисия невольно задержала взгляд.

Первые недели прошли гладко. Алисия быстро освоила обязанности, научилась оформлять заказы и даже предлагала удачные новинки ассортимента. Григорий был доволен её работой. Но её внешний вид, казалось, его не устраивал.

Каждое утро он встречал её долгим, изучающим взглядом, скользящим от каблуков до развевающихся каштановых волос. Иногда его пальцы постукивали по столу в такт её шагам, будто он считал сантиметры ткани, которых ей не хватало для "идеального" образа.

Алисия чувствовала это. Но в тридцать лет щеголять в откровенных нарядах ей казалось… неприличным.

Ошибка и выбор… Всё изменилось в один день, когда она перепутала поставку. Вместо партии дорогих лыжных костюмов пришёл дешёвый спортивный трикотаж. Магазин понёс убытки.

– Алисия, ко мне. – Голос Григория звучал как лезвие.

Она вошла в кабинет. Он сидел, откинувшись в кресле, ноги – на столе, голые лодыжки сверкали под светом ламп. В зубах – сигарета, дым клубился вокруг, смешиваясь с тяжёлым, почти животным запахом его одеколона.

– Вы меня подвели. – Его глаза были холодны, но в глубине – что-то пылало. – Что будем делать, Алисия? Увольнение… или отработаете?

Она замерла. Без работы она снова окажется на мели. Без денег. Без надежды.

– Я исправлюсь.

Губы Григория дрогнули в едва заметной ухмылке.

– Очень хорошо… Тогда начнём с дисциплины.

Он медленно поднялся, и Алисия вдруг осознала, насколько он выше её. Шире. Сильнее.

– С сегодняшнего дня – никаких полумер. Вы будете одеваться… так, как я скажу. – Его пальцы скользнули по краю её кофты. – Иначе – увольнение.

Тяжелый, пропитанный табаком воздух кабинета казался гуще обычного. Алисия стояла, сжимая в руках розовый комок ткани, который Григорий Владимирович презрительно назвал платьем.

– Ну? – его голос прозвучал как удар хлыста. – Или ты передумала?

Она вздрогнула. Мысли путались, сердце бешено колотилось.

"Что он хочет? Зачем это? Неужели он действительно…" Но взгляд Григория не оставлял сомнений – это не шутка.

Унизительный выбор… Пальцы Алисии дрожали, когда она расстегнула первую пуговицу кофты.

– Быстрее, – бросил он, развалившись в кресле. – Я не собираюсь ждать всю ночь.

Она закусила губу, чувствуя, как жар стыда разливается по телу. "Он смотрит. Наслаждается."

Кофта упала на пол. Затем юбка. Осталась только ажурная черная сорочка – последний барьер между ней и его голодным взглядом.

– И это тоже долой, – Григорий лениво указал на кружевные трусики. – Разве я не ясно выразился?

Алисия закрыла глаза. "Нет пути назад."

Новая форма… Вязаное платье оказалось еще хуже, чем она ожидала.

– О боже… – вырвалось у нее, когда ткань едва прикрыла бедра.

Григорий медленно обошел ее, оценивающе разглядывая каждый изгиб.

– Неплохо. Но не идеально. – Его пальцы впились в ткань на ее груди, резко потянув вниз. – Здесь должно быть… открытее.

Алисия ахнула, когда один сосок полностью выскользнул из-под тонкой вязки.

– Так-то лучше. Запомни, – он наклонился так близко, что его дыхание обожгло ее шею, – отныне это твоя униформа.

Его рука скользнула под платье, грубо шаря по обнаженной коже.

– Нижнего белья – нет. Лифчиков – нет. – Пальцы впились в ее ягодицу, заставляя вздрогнуть. – Проверять буду лично. Каждый день.

Бунт или покорность? Алисия чувствовала унижение – от его наглых прикосновений, а также стыд – за свою внезапную влажную реакцию, и еще вместе с этим ярость – что позволяет этому мальчишке так себя вести. Но самое страшное – она не уходила. Почему? Может, из-за денег… Или потому что ее тело, извращенно растянутое годами одиноких утех, наконец-то почувствовало настоящую угрозу…

Кабинет Григория Владимировича внезапно превратился в клетку. Воздух стал густым от напряжения, пропитанным запахом дорогого табака и чего-то более животного – возбуждения власти. Алисия стояла перед ним, чувствуя, как розовая ткань платья едва прикрывает её тело, оставляя слишком много открытого пространства для его оценивающего взгляда.

– Ближе. – Его голос звучал как скрежет металла. Она сделала шаг, затем ещё один, пока не оказалась в пределах досягаемости его рук.

Григорий Владимирович не торопился. Его пальцы скользнули по подолу платья, медленно, почти небрежно, поднимая ткань. Холодный воздух коснулся её обнажённой кожи, и Алисия почувствовала, как по спине пробежала дрожь – смесь стыда и чего-то ещё, чего она не хотела признавать.

– Ну-ка, покажи, что ты скрывала. – Его слова обожгли сильнее, чем прикосновение. Алисия замерла, когда его взгляд упал туда, куда не должен был падать ничей взгляд на рабочем месте. – Ах, вот ты какая…

Он наклонился ближе, разглядывая её с неприкрытым интересом.

– Растянутая… Использованная… Совсем как тряпка, да? – Его смех был острым, как лезвие. Прежде чем она успела что-то сказать, его пальцы сжали её половые губы, резко дёрнув.

– А-а-ах!

Боль смешалась с унижением. Она не ожидала такой грубости. Но Григорий Владимирович, кажется, только этого и ждал.

– Чувствительная. Интересно… – Его рука опустилась ниже, шлёпнув её по промежности с такой силой, что Алисия подпрыгнула на месте. – Вот так. Теперь можешь идти.

Он откинулся в кресле, довольный собой, будто только что поставил печать на документе.

– И не вздумай надевать трусы. Я проверю.

Грань между покорностью и бунтом. Алисия вышла из кабинета, чувствуя, как жар стыда разливается по её щекам. Но что было хуже – так это предательское тепло между ног, которое никак не хотело уходить.

Она ненавидела его. Ненавидела его наглость, его молодость, его власть над ней. Но больше всего она ненавидела себя за то, что позволила этому мальчишке обращаться с ней так, словно она была вещью.

"Ты сама это допустила," – шептал внутренний голос.

И это было правдой. Она могла уйти. Могла дать пощёчину. Могла крикнуть. Но вместо этого стояла и принимала. Почему? Из-за денег? Из-за страха остаться ни с чем? Или потому что где-то в глубине её извращённой натуры это заводило её больше, чем она готова была признать?

Остаток дня прошёл в мучительном ожидании. Каждый раз, когда она наклонялась за коробкой, ей казалось, что все видят больше, чем должны. Каждый мужской взгляд казался ей знающим, каждый шёпот – обсуждением её унижения.

А самое страшное – она ловила себя на мысли, что ждёт, когда Григорий Владимирович снова появится и проверит, послушалась ли она его.

И он появился. Подошёл так близко, что его дыхание коснулось её шеи.

– Хорошая девочка… – Эти слова прозвучали как похвала, но Алисия знала – это ловушка. Он наслаждался её покорностью. И теперь игра только начиналась.

***

Рабочий день тянулся мучительно долго. Каждый час в магазине превращался для Алисии в испытание. Короткое платье, больше напоминающее пояс с лямками, оставляло её тело практически обнажённым. При каждом движении между кожаными полосками проглядывали запретные участки – округлости груди, изгиб талии, соблазнительная линия бёдер.

– Ну как, новая сотрудница? Устраивает дресс-код? – хихикнула одна из девушек, показывая пальцем на оголённое плечо Алисии.

Остальные продавщицы переглядывались, их взгляды скользили по её телу с неприкрытым любопытством. Некоторые – с насмешкой, другие – с сочувствием. Алисия чувствовала себя живым экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение.

Каждый клиент-мужчина задерживал на ней взгляд дольше положенного. Некоторые нарочито громко обсуждали ассортимент, стоя вплотную за её спиной, чтобы почувствовать её реакцию. Она знала – они видят гораздо больше, чем должны были видеть. И Григорий Владимирович прекрасно это спланировал.

Когда магазин опустел, Алисия с облегчением направилась в кабинет начальника. Её пальцы нервно теребили край жалкого подобия одежды, пока она ждала разрешения войти.

– Заходи, шлюха. – Голос Григория Владимировича звучал слишком громко для опустевшего помещения. Алисия вошла, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Моя одежда… Я хочу переодеться перед уходом.