Лили Ред – Холодное притяжение (страница 4)

– Как вам угодно, – сквозь зубы цежу я и ухожу прочь.

Немного поблуждав, я наконец-то нахожу женский туалет. Высушиваю волосы электрофеном, который висит на стене уборной, а после переодеваюсь.

Когда выхожу из туалета, в коридоре пусто: вероятно, все уже на занятиях.

Я прохожу немного по коридору и останавливаюсь перед дверью, на которой висит табличка «МУЗЫКАЛЬНЫЙ ЗАЛ». Улыбаясь, заглядываю внутрь.

В классе, однако, никого. Несколько раскуроченных музыкальных инструментов лежат на полу между раскиданных тут и там сломанных стульев.

Заметив на столе оставленный кем-то микрофон, я подхожу ближе, и мои глаза наполняются слезами.

С тех пор как умерла моя мать, я вычеркнула пение из своей жизни. Вернее, я пою, но только наедине с собой и закрыв глаза. Когда отец сообщил мне, что в этом колледже полно певческих курсов, я настроилась, чтобы не посещать их именно по этой причине.

Однако, когда я одна, я люблю играть и петь. Это помогает мне отвлечься.

Подобрав старую гитару с пола, я провожу пальцами по струнам.

Первые ноты Rolling in the Deep нарушают тишину в зале. Закрыв глаза, я начинаю петь почти против своей воли.

Чем дольше я продолжаю, тем сильнее теряю голову.

Я должна быть сильной.

Я не должна думать об остальном мире. Я не должна думать о ней.

Однако, едва услышав шорох, я вздрагиваю и мгновенно открываю глаза. Положив гитару обратно на пол, оглядываюсь по сторонам.

А что, если это мышь? Я ведь с ней не справлюсь.

А если это огромная мышь? Боже, только не это.

– Эй, кто бы ты ни был, тебя что, не учили, что невежливо подглядывать за другими? – кричу я.

От странного скрипа я вздрагиваю и инстинктивно прикладываю руку к сердцу.

Теперь я замечаю дверь, которую до этого не увидела.

Там кто-то есть? Может быть, там прячется убийца, готовый меня прикончить?

Боже, ну нет, такое бывает только в фильмах.

С огромной осторожностью я приближаюсь к двери, когда та неожиданно распахивается, едва не ударив меня прямо в лицо.

Передо мной появляется великан. С моими жалкими метром шестьюдесятью пятью я упираюсь в его широкую мускулистую грудь. Делаю шаг назад и поднимаю голову. На меня пристально смотрит озадаченный незнакомец. Высокий парень, ростом примерно метр девяносто. У него волшебные глаза изумрудного цвета и каштановые волосы, слегка зачесанные назад гелем, за исключением нескольких прядей, которые непослушно спадают ему на лоб. У парня острый, аккуратно очерченный нос и сочные пухлые губы. Рядом с ним девчонка с толстым слоем блеска на губах. У нее длинные светлые волосы до пояса, голубые глаза, идеально прямой нос и пухлые губки. На девице розовый топ с вырезом на груди. Скорее всего, она нацепила его в спешке, поскольку топ надет наизнанку. Узкие джинсы с высокой талией обтягивают ее длинные ноги, которые обуты в простые белые кроссы.

– Привидение увидели? – раздраженно спрашиваю я.

– У тебя чудесный голос, – щебечет блондинка.

– Спасибо, но… у тебя топ наизнанку, – показываю на ярлычок, понижая тон.

Парень продолжает молча сверлить меня взглядом. Ни единой эмоции на лице.

– Боже, вот растяпа! – восклицает девица, в мгновение ока стягивая с себя футболку.

Она и вправду только что оголилась передо мной, или мне показалось? Нет, не показалось.

– Не хотела мешать вашему… – гляжу на парочку, подбирая подходящее слово, – перепихону…

Нет, кажется, это было лишним.

Распахнув глазища, парень вперился в меня взглядом. Его глаза как будто на мгновение темнеют, а на губах появляется кривая улыбка.

– Ты только что сказала «перепихон»? – наконец-то он удосуживается произнести хотя бы что-то.

– Предпочитаешь слово «секс»? Или «интрижка»? – скрестив руки на груди, смотрю на него, задрав голову.

– Не, думаю, «перепихон» – самое оно, – отвечает он с кривой ухмылкой.

– Отлично. Я искала аудиторию, где занимаются студенты-медийщики. Будете ли вы так любезны подсказать мне, где она находится? Я поступила на первый курс факультета кинематографии и театрального искусства. – Улыбаясь, я крепче сжимаю ремень своей сумки, которая все сильнее давит мне на спину из-за мокрой одежды внутри.

Из всех многочисленных курсов Монреаль-колледжа это направление тут же привлекло мое внимание. История и современное искусство, социология медиа и коммуникаций, музыка и театр. Я уверена на все сто, что это правильная дорога для меня. Однако блондинке, судя по всему, так не кажется.

– Зачем тебе кино и театр? С твоим прекрасным голосом тебе следовало записаться на курс для певцов. Это по-настоящему классный курс, да и профессорша Петрова очень харизматичная женщина, – произносит девица, убирая длиннющие волосы за спину.

Я уже готова ей возразить, но тут же осекаюсь, поскольку совсем не знаю, что и сказать.

Я не пою, или, вернее, не могу петь.

Перевожу взгляд на парня и начинаю внимательно его рассматривать.

На нем простой спортивный костюм черного цвета, который заметно подчеркивает его мускулистое телосложение. На толстовке – эмблема с надписью «АКУЛЫ ШТРУТТМАНА» и акулой с зубастой пастью.

Боже, хоккеист. И эмблема университетской команды.

Я знала, что в Канаде хоккей очень популярен, но у меня нет ни малейшего представления, как в него играют.

– А почему ты вся мокрая? – вдруг спрашивает парень.

– Вы что, не были в спортзале? А, точно. Вы были заняты кое-чем другим… – Делаю многозначительную паузу и продолжаю: – Тогда кратко пересказываю: кто-то подвесил ведро с холодной водой к потолку в зале, как раз над головой нового ректора. Чтобы избежать катастрофы, я столкнула ректора с места и приняла удар на себя.

Парочка беспокойно переглядывается. Но по их лицам вижу, что они знали о шутке над моим отцом, хотя сами и не были в спортзале. Еле заметная ухмылка на губах парня только убеждает меня в моей правоте.

– Но это еще не все, – продолжаю я, – чтобы отомстить за себя, я подожгла пару бумажек, из-за чего сработала противопожарная сигнализация и окатила всех студентов, которые были в спортзале. Кроме вас, разумеется. Каков итог? Теперь весь колледж меня просто ненавидит.

Парень и блондинка глазеют на меня, раскрыв рты.

Уверена, я их удивила.

– Ты что, нас разыгрываешь, четырехглазая? – спрашивает парень, проводя рукой по волосам в такой манере, что… святые небеса.

Святые небеса, повторяю.

Боже ж ты мой, но почему он такой симпатичный?

Стоп.

Он ведь только что назвал меня четырехглазой, или мне показалось?

Нет, не показалось. Нельзя, чтобы его очарование затмило мне разум.

– Слушай, ты, мишка-гризли, к сожалению, я не шучу. И если я найду того, кто придумал этот гениальный розыгрыш, то придушу его собственными руками.

Для пущей убедительности я расплываюсь в угрожающей улыбке.

– Постойте-ка, – я начинаю рыться в сумке в поисках телефона. – Можно вас сфоткать? Вы бы только видели сейчас свои физиономии, – продолжаю я, вводя их в еще большее замешательство.

Парень вплотную придвигается ко мне, отчего мне приходится задирать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Не знаю, девочка, кто ты такая, но даю тебе дружеский совет. Задирать короля колледжа не слишком умно, – угрожающим тоном произносит он.

Король колледжа?

Да куда я попала?

– Это кто тут король колледжа? Ты, что ли? – фыркаю я. – Боже, это просто умора: если ты – король колледжа, то я – Пэрис Хилтон, – выпаливаю я, ловя на себе его угрожающий пристальный взгляд.

– Не смей надо мной ржать, – сквозь зубы цедит парень.