Лили Морган – Город опаленных крыльев (страница 21)
Она тотчас прижала рукав куртки к лицу, надеясь, что не успела вдохнуть слишком много дыма. В панике она оглянулась, высматривая короля.
Откуда-то сквозь чад долетел предостерегающий окрик командира, но Мэй едва расслышала его. У нее перед глазами все размылось, и она попыталась вырваться из дымовой завесы. Но высоты набрать не могла: ее крылья уже отяжелели.
С грохотом прямо перед ней что-то упало на булыжную мостовую. Тело? Портшез? Она не знала.
Мэй изо всех сил боролась с усталостью, но ее отчаянные движения становились все слабее.
Ее крылья вконец обессилили, и Мэй упала на колени. А еще через мгновение на нее обрушилась темнота. Мэй проснулась от колющего давления в ребрах. Она лежала на животе, ее щека покоилась на мягкой ткани, пахнущей смесью кедрового дерева и грибной кожи. Этот запах показался ей знакомым, но ее затуманенный разум не мог его правильно определить.
Прошли секунды, минуты, возможно, даже часы, пока она лежала с закрытыми глазами, не в состоянии ни пошевелиться, ни ясно мыслить, когда вдруг вернулся контроль над пальцами. Она медленно провела кончиками пальцев по полу – на ощупь он напоминал холодный камень, и в какой-то момент переходил в мягкие перья. С огромным усилием она слегка приоткрыла тяжелые веки. Окружающий сумрак лишь местами пробивали слабые лучи.
Над ней виднелось серое крыло, и меж бесчисленных стеллажей, которые, словно великаны, высились над ней, она смогла различить еще больше неподвижных тел.
Нестерпимо медленно она сложила крылья и перевернулась на бок, подальше от ржавого винта, головка которого упиралась ей в грудную клетку.
Мэй села, вспомнила взрыв, чад, яд в воздухе и вяло огляделась. Стены до самого потолка были увешаны полками, среди которых вклинилось несколько окон, забитых досками, как раз сквозь зазоры между ними и пробивался свет.
Она принюхалась, но не почувствовала ни дыма, ни малейшего следа горения.
Рядом с ней на спине лежал командир. У корней его волос было темное пятно, похожее на засохшую кровь. Его веки дрогнули, и с его губ сорвался звук – полустой, полуругательство:
– Король.
Мэй рывком встала. Ее ноги дрожали так сильно, что ей пришлось опереться о полку, чтобы не упасть, и отвратительная колющая боль пронзила ее от коленных чашечек до кончиков пальцев ног. Остальные пепельные воители не шевелились, и бескрылого среди них не было. Зато на полу лежала его куртка, именно в том самом месте, где только что покоилась ее голова.
Мэй в замешательстве уставилась на нее, и воспоминания капля по капле, тягучие, словно мед, начали просачиваться в ее замедленные мысли.
«Я знаю, что должен делать» – были его последние слова, прежде чем дым лишил ее сознания.
Мэй доковыляла до окна и выглянула сквозь щель между двумя деревянными досками. Ее взгляду предстал двор стеклозавода, где ранее они обнаружили жар-свет. Вокруг возвышались нетронутые дома, и она могла разглядеть даже часть канализационного люка. Ни единого следа огненного шара, а ведь прошло не меньше нескольких часов – солнце уже почти скрылось за окрестными крышами.
Мэй снова ухватилась за одну из полок. Просто бессмыслица какая-то. Если бунтовщики устроили ловушку и затем заперли их здесь, чтобы силой увести бескрылого, почему же тогда кто-то постарался уложить ее поудобней? Разве что… От зародившегося подозрения у нее на мгновенье перехватило дыхание. А что, если бескрылый принимал участие в заговоре и спланировал все у нее за спиной? Если тревога была лишь уловкой, чтобы выманить их из дворца?
Но ведь она своими собственными глазами видела огненный шар.
У Мэй задрожали руки. Пусть она и не понимала сейчас, что именно произошло сегодня, она обязательно выяснит, как так вышло, что город не превратился в горстку пепла и что этот распроклятый бескрылый опять задумал.
Отсутствие пепельных воителей наверняка заметили, и поисковые отряды, должно быть, уже прочесывают окрестности. Ей всего лишь нужно как-то привлечь к себе внимание.
Мэй пошла к двери, потрясла ручку, толкнула деревянное полотно, но дверь не поддалась. Ждать помощи от отряда было нечего: вероятно, воители вдохнули больше яда и придут в себя только через несколько часов.
Она окинула взглядом полки, заставленные старыми горшками, водопроводными кранами, шестеренками и прочими неизвестными предметами. На одной из полок она обнаружила еще и металлический стержень. Внутренне ликуя, Мэй вытащила его и шагнула к ближайшему окну. Решительно настроенная, она пропихнула стержень между двумя досками и всем своим весом надавила, используя его как рычаг. Боль пронзила ее изможденное тело, и все же Мэй не сдалась – сжала челюсти и навалилась на импровизированный рычаг, пока гвозди не поддались, и первая доска на пути к свободе не сломалась. Мэй повторила этот процесс столько раз, сколько потребовалось для того, чтобы стало возможно протиснуться в образовавшуюся прореху.
Она бросила металлический стержень на пол и подошла к командиру, который все еще лежал на том же месте, но был в сознании.
– Я приведу помощь, – сказала она и подпихнула ему куртку под голову.
Он благодарно кивнул, и Мэй во второй раз в течение последних недель оставила свой отряд и полезла сквозь небольшое отверстие.
Снаружи она расправила крылья и, слегка пошатнувшись, поднялась в воздух. Лететь решила невысоко над землей. Да, на Играх богов Мэй доказала, что она – одна из самых одаренных летунов Элидора, но рисковать падением из-за недостатка сил не хотелось. В результате продвигалась она значительно медленнее, чем обычно.
Пролетая над Ремесленным кварталом, она увидела, что многие жители вернулись в свои дома. Но просить помощи у гражданских она не осмелилась – уже достаточно того, что кто-то перехитрил пепельных воителей. Никто не должен об этом узнать, а потом распространять полуправду. Она любой ценой должна этого избежать.
Она пролетела мимо группы детей, тренирующих пике среди дымовых труб, а вот гвардейцев ни обнаружила ни одного. Даже самые оживленные перекрестки, которые обычно всегда патрулировались, были пусты. Зато на рыночной площади царило оживление. Элидорцы деловито летали, кто тащил мешки, кто бочки, а кто ящики и корзины, полные товаров. Большинство же из них стояли без дела или группками парили на месте, держа в руках свежий выпуск «Клювестий» и возмущенно разговаривая между собой.
На их лицах читалось изумление, мрачное удовлетворение, насмешка и облегчение. Случилось что-то важное, о чем Мэй пока было ничего не известно.
Обеспокоенная, она поборола изнеможение и продолжила путь. Ей до сих пор не встретилось ни одного поискового отряда, и чем ближе она подлетала к Золотому кварталу, тем мрачнее становилась атмосфера: здесь жители тоже стояли группками, но их лица были угрюмыми и озабоченными.
Мэй едва держала крылья прямо, но она потащилась дальше, нашарила в сумке четверть пинасса и бросила монетку мальчишке-газетчику, который не узнал ее в наступающих сумерках. Она больше не могла выносить неизвестность: нужно немедленно понять, что происходит в городе. Мальчишка протянул ей выпуск «Клювестий», и, когда она увидела заголовок на передовице, ее пульс участился.
«КОРОЛЬ ЛУАН ПОБЕЖДАЕТ ЖАР-СВЕТ БЕЗ МНОГОМЕСЯЧНЫХ ТРЕНИРОВОК.»
Не иначе, какая-то дурная шутка. Она развернула газету и…
– Мэй!
Вздрогнув, она повернула голову.
К ней летел Риз.
– Я уже несколько часов тебя ищу.
Он затормозил рядом с ней и окинул ее потрясенным взглядом.
– Ты выглядишь просто ужасно, – сухо констатировал он.
Комплимент, который приятно было бы услышать всем и каждому, но в данной ситуации он был явно оправдан – именно так Мэй себя и чувствовала. Ей едва хватало сил держаться в воздухе. Только ярость удерживала ее от того, чтобы не заснуть на месте.
– Давай сюда. – Он потащил ее в сторону, и Мэй с благодарностью приземлилась рядом с ним на конек соседней крыши. – Где ты была? – В его глазах читалось беспокойство.
В свете луны его лебединые крылья отливали серебром, и их такой знакомый вид действовал на Мэй успокаивающе.
В двух словах она пересказала ему события прошедших часов. Риз слушал ее внимательно, не перебивая. Когда Мэй закончила, он, сердито поджав губы, указал на газету в ее руках.
– Теперь, благодаря леди Наллрон, все считают, что бескрылый уже так далеко продвинулся в своем обучении, что может справиться с жар-светом. – Он гневно пнул ногой гнилой шифер. – У нее там еще длиннющая тирада о том, не стоит ли нам в будущем допускать к играм богов всех желающих.
Мэй помассировала виски:
– У бескрылого явно на нее что-то есть. Иначе зачем ей его поддерживать? Все-таки она дочь небесного князя.
– Согласен. Но это потом будем выяснять, сейчас у нас есть проблемы поважнее.
Мэй прислонилась к дымовой трубе на крыше. Ей просто хотелось лечь и поспать, но с этим явно придется повременить.
– Какие? – Нехорошее предчувствие усилилось.
Риз поскреб ногой мох.
– Каркуша приказала мне тебя найти и отправить к ней.
В желудке у Мэй заурчало, и ей показалось, что ее сейчас стошнит. «Каркуша» было кодовым обозначением ее матери, которое они с Ризом придумали еще детьми. Вранова леди заслужила его тем, что постоянно ругала их – по ее мнению, они вечно плохо себя вели.
– Ты не можешь сказать мне, что случилось? – взмолилась Мэй. Она хотела подготовиться к встрече с матерью.