Лили Лэйнофф – Мушкетерка (страница 33)

— Везет же некоторым! — воскликнула Теа. — Он твой первый объект — и не годится тебе в отцы по возрасту.

— Не стоит недооценивать опасность, хоть он и молод, — предостерегла мадам де Тревиль. — Именно поэтому я стараюсь не называть имена объектов заранее: вы слишком много сплетничаете, и это вас отвлекает!

— Думаете, он замешан в заговоре наряду с дядей? И может быть, даже с отцом? — спросила я.

— У него недостаточно влияния среди высшей знати, но через него можно получить доступ к полезной информации. Ты должна втереться к нему в доверие. Если у нас не получится раскрыть заговор через его дядю, нам может понадобиться другая ниточка, ведущая к его семье. А следить за самим Вердоном-старшим слишком сложно: он проводит в Париже мало времени, и мы не можем потратить месяц на путешествие до его поместья и обратно. Не говоря уже о том, что его жена, если верить слухам, больна. Он уже несколько недель не принимал приглашений. Зато его сын участвует в светской жизни, и мы можем к нему подобраться. Ты помнишь, что было в документах, которые скопировала Арья?

— Но, мадам, мы уже их изучили. Испанские деликатесы и внезапное увеличение доходов наверняка связаны с приездом брата месье Вердона в Париж. Или его ближайшие пригороды. Где бы он ни был, это недалеко от города, — подала голос Портия, расположившаяся на одной из кушеток.

— А еще деловой партнер Вердона использовал в гроссбухе сокращения, которые мы не могли расшифровать без дополнительной информации… Но теперь она у нас есть. — Мы все застыли. Даже Теа опустила веер. — Не слишком-то радуйтесь, — предупредила мадам де Тревиль, — это всего лишь подозрения.

Она показала нам переплетенную в кожу тетрадь с эмблемой королевских мушкетеров.

— Это неофициальная энциклопедия оружия, созданная мушкетерами. Один из последних мушкетеров, получивших посвящение, до Фронды был писцом. На основе писем, которые мушкетеры получали от наших союзников в других странах, он составил официальную перепись всех видов оружия, с которыми Франции доводилось сталкиваться. Мазарини передал этот перечень мне. В других обстоятельствах он бы не выпустил из рук такой кладезь информации, однако с учетом обстоятельств… — Мадам де Тревиль замолчала, опустив взгляд на бумажные закладки, торчавшие между страниц. — Скорее всего, хотя наверняка мы не знаем, те сокращения относятся к различным видам оружия.

Арья покачала головой:

— Если его контрабандой привозят в Париж и затем распространяют среди аристократов, которые получали взятки товарами роскоши и деньгами… представьте себе, сколько таких тайников может быть в Париже! Сколько дворян готовятся взяться за это оружие и вступить в борьбу за власть после убийства короля!

Мадам де Тревиль кивнула.

— Я бы не рисковала снова соваться в эту контору. Особенно после того, что произошло с… — Ее взгляд метнулся к Теа, после чего она тряхнула головой и продолжила: — Мы не знаем, где находятся братья Вердон и действительно ли они действуют сообща. Именно поэтому…

— Именно поэтому Этьен Вердон должен стать моим объектом. — Я нервно сглотнула. — Что еще мне нужно знать? Что я должна делать?

— Послушай, — тихо сказала Теа со своего места, — кажется, я слышала, как его имя шепотом произносили придворные дамы.

От натянутого смешка мадам де Тревиль у меня по рукам побежали мурашки.

— Я бы не удивилась. У него есть друзья в различных кругах, особенно среди местных студентов. Но он не просто какой-то отбившийся от рук красивый юноша, возомнивший, что философия может решить все проблемы бедных и угнетенных. Если верить моим источникам, он умен, даже проницателен, но чересчур самоуверен. Попробуй использовать это против него. Я раскинула сеть по всем светским мероприятиям, повсюду, где видела его или кого-то из его друзей. Не называй ему своей фамилии. Пусть он за тобой побегает.

— Думаете, я ему понравлюсь?

Я была не из тех, за кем обычно бегают мужчины. С другой стороны, теперь я изменилась.

Портия поднесла ко рту руку, однако не смогла удержаться от смеха:

— Ты не просто ему понравишься… у него слюнки потекут!

Месяц назад я бы взвизгнула, услышав такое. Однако сейчас я отреагировала лишь чуть расширившимися глазами и испуганным урчанием в животе. Теа ободряюще улыбнулась мне, и волнение стало отступать.

— Довольно, — подытожила мадам де Тревиль. — Итак, он не просто распутный транжира, падкий на хорошеньких девушек. Он обаятелен и, как сообщают мои источники, непредсказуем.

Она шагнула ко мне. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ей в лицо, и я ощутила волнами исходившую от нее настойчивость. Когда мадам де Тревиль наклонилась и обхватила меня за плечи, я не отвела взгляда.

— Таня, — сказала она, — смотри не упусти его.

После репетиции я остановилась в боковом коридоре, заметив знакомую фигуру, неуклюжую и неуместную на фоне нежно-розовых обоев.

— Анри!

До бала оставалось еще несколько часов, и я бездельничала на первом этаже, изо всех сил оттягивая момент, когда придется надеть корсет. Мне до сих пор не выпало возможности извиниться перед Анри: никак не удавалось его застать, хотя мы и жили в одном доме. Я не могла отделаться от мысли, что он намеренно избегает меня и это моя вина.

Он поднял глаза. Под мышкой у него была зажата внушительная пачка бумаг.

— Мадемуазель де Батц, — поздоровался Анри. Незнакомое, сдержанное выражение его лица заставило меня напрячься. Но когда он поклонился, бумаги выскользнули у него из-под руки и на секунду зависли в воздухе, прежде чем обрушиться вниз. Я бросилась собирать то, что разлетелось по приставным столикам и стульям — если бы я наклонилась поднять то, что упало на пол, я могла заработать очередной приступ головокружения и пропустить бал.

Бумаги оказались не рабочими чертежами, а набросками. Наполовину прорисованные птицы застыли в полете. На одном из рисунков он изобразил солнце, низко висящее над Сеной, — я не могла понять, закат это или рассвет, рисунок был выполнен черной тушью, однако половинка солнечного диска выглядывала из-за нечеткого горизонта. Я видела Сену бессчетное количество раз, но никогда она не казалась мне такой красивой.

— Я не знала, что вы так хорошо рисуете! — От удивления я забыла, что собиралась извиниться.

Он покраснел до кончиков ушей. За последний месяц его волосы выгорели — должно быть, он много времени проводил на солнце, на открытом воздухе, вне дома.

— Так, пустяки — не стоило хранить их вместе с рабочими бумагами. Просто, когда нечем заняться или когда нужно конспектировать деловую встречу, но ничего не происходит, я начинаю рисовать. Хоть Сансон и гений, но он тратит на удивление много времени впустую, споря с коллегами об эстетике… — Анри собрал все бумаги и сложил их в стопку. — И никто из них не видит полной картины, не понимает, как их работа важна для тех, кому досталось меньше, чем им. Все как вы и говорили: карты могут изменить взгляд на вещи. Целые поселки, деревни и города будто не существуют, если не нанесены на карту. — Его движения были резкими, сердитыми. Я протянула Анри несколько оставшихся рисунков. Наши пальцы едва соприкоснулись, однако он отдернул руку, словно его ударило током.

— Они правда хороши. Честное слово.

Анри внимательно посмотрел на меня:

— Спасибо, мадемуазель де Батц.

На нас словно опустился покров серьезности.

— Мы ведь друзья, правда? — Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал бодро. — Обязательно быть таким официальным?

С верхнего этажа по лестнице до меня донесся голос мадам де Тревиль:

— Таня! Где ты там?

— Обычно она так не кричит. — Анри не смог удержаться от нервного смешка, и я улыбнулась, обрадовавшись тому, что атмосфера разрядилась.

— Сегодня у меня будет задание. В первый раз. Вот бы она поняла, что моих переживаний хватит на нас обеих. — Я надеялась рассмешить его этим замечанием, развеселить по-настоящему. Но вместо этого лицо Анри приняло обеспокоенное выражение.

— Будьте осторожны. Дворец прекрасен, но прекрасные вещи зачастую самые опасные.

— А вы уже бывали во дворце? — спросила я.

Он замялся, словно от неловкости.

— Да, Сансон посылал меня туда с поручением. Думаю, с эстетической точки зрения он безупречен, однако то, что там происходит… — Он покачал головой. — В общем, будьте осторожны, — повторил он.

Анри удалился, оставив меня гадать, что он имел в виду и почему был сам на себя не похож. Действительно ли он так волновался об успехе моей миссии? И то, что он сказал о дворце, — будто тот был живым существом, которое может схватить и проглотить меня целиком.

Это всего лишь здание. Груда камня и мрамора, ничего более.

— Ну? Как я выгляжу? — нерешительно спросила я.

Они молчали. Я потянулась рукой к лифу с декольте, однако все вдруг засуетились и зашикали.

— Не трогай вырез! — взвизгнула Портия.

Теа отвела мои руки от алой ткани, и во мне опять поднялся страх неудачи. Я снова была девушкой, которую вырядили в платье, словно куклу, вынужденную беспомощно наблюдать, как юноша уходит от нее прочь. Но потом они поставили меня перед зеркалом.

Сегодня я была совсем не похожа на ту Таню, которая отправилась на свой первый парижский бал в голубом платье. Сегодняшний наряд был другим, а может, и я сама была другой. Мне показалось, что вместо меня в зеркале отражается какая-то незнакомая девушка.