Лили Лэйнофф – Мушкетерка (страница 35)

— Юбер Вердон — мой отец, — наконец ответил он. — Однако я бы предпочел поговорить о вас.

— Обо мне? — переспросила я, прижав руку к груди.

— Вы так поражены, что кто-то находит вас интригующей?

— Напротив, — сказала я. — Однако я удивилась, что вызвала интерес у вас. Особенно учитывая, что я пролезла вперед очереди.

— Неужели?

Я бросила многозначительный взгляд поверх его плеча. Проследив за ним, он увидел двух женщин, пялившихся на меня. Платья обеих были украшены дорогими камнями, разбросанными по подолу и лифу, — они отражали пламя свечей. Блеснув глазами, он повернулся обратно ко мне, но перед этим я успела заметить, как рядом с женщинами появилась Портия, отвлекая на себя их внимание.

— Я сам себе хозяин, что бы ни говорили правила светского этикета. — Он вгляделся в мое лицо, прежде чем предложить мне руку. — Но если вы настаиваете: мадемуазель, не окажете ли честь потанцевать со мной?

— Но что они скажут? — Мой вопрос прозвучал искренне даже для меня самой, хотя я отрабатывала его дюжину раз и заранее знала, каков будет ответ, как перехватит у него дыхание. — Представьте, какой будет повод для сплетен: танец с никому не известной девушкой в зале, полном высшей аристократии.

— Мне — переживать, что меня увидят с мадемуазель, которая привлекла внимание всех и каждого на этом балу? Тайна лишь подстегивает любопытство светской публики.

Я протянула руку и вложила свою ладонь в его.

— А ваше?

Он обхватил мою руку своей и легонько потянул, так что я сделала шаг вперед. Ближе к нему.

— О, я обожаю загадки. Особенно — разгадывать их.

Его ладонь была теплой, большим пальцем он поглаживал костяшки моих, оставляя горячий след от своего прикосновения.

— Мадемуазель, — негромко проговорил он, так что его слышала только я. — Если ваше нежелание танцевать вызвано тем, что произошло в нашу прошлую встречу, мы можем и посидеть, если желаете.

— Месье, мы же на балу — в самом королевском дворце! Вы наверняка предпочли бы танцевать.

— Сидеть может быть куда предпочтительнее… все зависит от компании.

— Этьен! — Я отдернула руку, когда к нам подошел незнакомый мужчина и раскланялся с моим визави. — Мне жаль мешать тебе и твоей очаровательной спутнице, однако я вынужден настаивать.

По лицу моего объекта пробежала тень.

— Дела зовут. — Он скорчил гримасу, снова нашел мою руку и пожал ее. — Придется нам потанцевать в другой раз.

— Разумеется, месье Вердон.

— Это имя моего отца, — ответил он.

Меня сбила с толку его прямота. Он был таким неотразимо искренним и теплым — в нем не чувствовалось вероломства и хитрости.

— Разумеется, Этьен.

Его взгляд скользнул по изгибу моих губ, с которых слетело его имя — так тихо, что лишь он мог расслышать. Остальные гости даже не догадывались, что происходит между нами — точнее, что, как ему казалось, происходит.

— Боюсь, вы поставили меня в неловкое положение.

Я помедлила с ответом, вспомнила улыбку, которую отрабатывала с девушками перед зеркалом, такую, чтобы не шла у него из головы, когда мы расстанемся.

— Меня зовут Таня.

— Таня, — повторил он, прижался губами к моей руке, которую все еще держал в своей. Все это время он не сводил с меня глаз. Они казались темнее, чем тогда, при свете факела, карий смешивался в них с зеленым, переходя в более глубокий оттенок. — До новой встречи, Таня.

Глава семнадцатая

— До новой встречи, Таня? — усмехнулась Портия. — Может, он еще и сонет в твою честь сочинил?

— Он и правда сказал, что ты привлекла всеобщее внимание? — встряла Теа; она лежала на животе, подперев подбородок руками и скрестив лодыжки за спиной. — Это все равно что назвать ее красивой, правда ведь? — Она посмотрела на Портию, ожидая подтверждения. — Выходит, Таня обзавелась поклонником?

Портия, корчившая гримаски перед зеркалом, оживилась:

— Я надеюсь, что в недалеком будущем он посвятит тебе, Таня, целый сборник сонетов, которые ты сможешь с выражением прочесть перед нашими домочадцами.

— Не говори глупостей, — мягко возразила я, вынимая рубины из ушей и укладывая на туалетный столик. Мужчины постоянно проявляют интерес к женщинам, не имея при этом никаких намерений ухаживать за ними. Я ему на самом деле не интересна. Это просто флирт. Ему неизвестны мои тайны — а если бы он их узнал, то сразу сбежал бы.

Но мне необходимо выведать тайны его отца и дяди. Как бы мне ни хотелось расспросить мадам де Тревиль о связи, которую я обнаружила, и выяснить, что ей известно, я не могла на это пойти. Тогда пришлось бы рассказать, что я едва не выдала ему информацию о моем прошлом — явный провал для таинственной незнакомки, которую я должна была изображать.

— Ах, Таня, прошу, не отказывай мне в этом удовольствии! Готова поспорить, что он рифмоплет! — воскликнула Портия и обернулась к Теа. Та кивнула в знак согласия. — Он определенно тобой увлекся. Да и сам произвел впечатление, — продолжала она, пока я снимала с себя остатки украшений. — Ты и слова не произнесла с тех пор, как мы вернулись.

— Это потому, что ты не даешь ей ничего сказать! — возразила Арья, которая наблюдала за нами, прислонившись к дверному косяку.

Портия взвизгнула:

— И давно ты там стоишь? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты так делаешь!

— Я не виновата, что ты не смотришь по сторонам, — ответила Арья.

Портия фыркнула и плюхнулась на край кровати:

— Нечестно так подкрадываться! Мадам де Тревиль говорит, что я топаю, как лошадь по мостовой.

— Все дело в практике, — негромко сказала Арья. Она продолжала смотреть на Портию, но та уже вернулась к разговору.

— Да, Вердон — крепкий орешек, но я бы предпочла получить его в качестве объекта, чем отвлекать чье-то внимание, — рассуждала Портия. — Мне пришлось бесконечно выслушивать разглагольствования той дамы. Mon Dieu, сколько можно обсуждать ткани и крой, прежде чем окончательно сойдешь с ума? Никому не интересны подробности о твоем новом платье, Бабетта!

— Тем более что платье было не так уж и хорошо, — подхватила Теа.

Портия посмотрела на нее и застонала.

— Что? — удивилась Теа. — Ведь это правда! Вышивка расположена неудачно — какой смысл затевать эту канитель, если все твои усилия только уродуют фигуру?

Несмотря на то что ноги у меня ныли от усталости, а на периферии зрения подстерегало головокружение, я рассмеялась. Потом я вспомнила то, что случилось накануне бала, и помрачнела.

— Таня, что с тобой? — Теа обеспокоенно посмотрела на меня.

— Да просто… — В моей памяти всплыл коридор, Анри, смотрящий ей вслед… и то, как она произносила его имя. — Тебе не показалось, что Анри в последнее время какой-то странный?

Арья и Портия были чем-то заняты и не обратили на меня внимания. Теа наморщила нос:

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю… он кажется каким-то напряженным. И сердитым.

Теа положила руку мне на плечо и направила взгляд в зеркало.

— Мне кажется, мы все напряжены, как думаешь? Всем в этом доме известно, что мы в одном шаге от короля и его… ох, даже думать об этом страшно, не то что произносить вслух. А еще, мне кажется, Анри берет у Сансона дополнительную работу. Он не хочет вечно ходить в подмастерьях. — Она внимательно посмотрела на меня. — Таня, ты уверена, что в порядке? Если хочешь, я заварю тебе чаю, хотя придется делать это тайком. Мадам не подпускает меня к чайникам с тех пор, как произошел тот инцидент со старинными кружевами и ночным горшком.

Я покачала головой и улыбнулась ей в знак того, что все хорошо. Да, я покачала головой — но всю ночь потом у меня покалывало в затылке, и я то и дело вскидывалась, ожидая увидеть пару глаз, наблюдающих за мной.

Мадам де Тревиль объявила, что я успешно справилась с первым заданием. Теперь нужно было подтолкнуть юного Вердона к действию. И я сделала то, что было велено. Надев платье цвета сумерек, я отвлекала внимание сына виконта, недавно вернувшегося из изгнания, пока Портия флиртовала с его отцом, предоставляя Арье и Теа достаточно времени, чтобы проникнуть в его частные покои, в его подвалы, в любые закоулки, где он мог спрятать контрабандные товары, привезенные в Париж. На этот раз я справлялась гораздо лучше. Становилось легче, когда я думала о том, ради чего я все это делаю. Не ради короля, но ради людей, которые пострадают, если его убьют. По крайней мере, временами это помогало, но порой я отвлекалась, начинала ковырять ногти и чересчур громко смеяться при мысли о спасении короля. Хотя теперь, когда отца больше не было, у меня имелась более важная цель. А когда я поднимала лицо, я встречалась взглядом с Вердоном, словно он понимал мой смех, слышал его, словно его глаза неизменно были направлены на меня.

На следующее утро меня разбудил голос Портии, едва пробивавшийся сквозь гудение в голове:

— Пошевеливайся! Ты что, забыла, что у нас с утра тренировка?

Я попыталась сесть, но немедленно пожалела об этом.

— Таня? — Ее голос прозвучал ближе — должно быть, она вошла в комнату и стояла где-то совсем рядом с кроватью.

— Кажется, я перетрудилась.

Пауза.

— Но я думала… — Еще одна пауза, потом я пошевелилась, и ее лицо раздвоилось. — Вчера ты вроде бы была в порядке.