Лила Каттен – Тайная дочь для чемпиона (страница 9)

Подхожу к нему и, если честно, не знаю, как быть. Если бы это был ребенок лет двенадцати, я бы что-то смогла предпринять, а тут мужчина, как трое двенадцатилеток. Хотя, если его спасать по частям, то мы справимся.

– Ты поможешь или как?

– Планирую распилить вас, потому что я уверена, в вас килограмм девяносто. В три раза больше того веса, который я смогу поднять.

– Просто пододвинь чертову коляску.

– И?

– Я на нее залезу.

– Как же. А паутина у вас не вылетает случайно с внутренней стороны запястий?

Он нахмурился и так посмотрел, словно только что заметил, что я стою прямо перед ним.

– Ты надо мной смеешься?

– Нет. Боюсь, что вы покроетесь волдырями, если услышите мой смех, а у меня супрастина с собой нет.

Закатив глаза, я взялась за поручни коляски. Развернула ее и поставила рядом.

– Это плохая затея.

– Колеса зафиксируй. Там… – пытается он объяснить, но я быстро опускаю специальные «педальки» и жду, что он скажет еще. - Откуда ты знаешь, что надо делать?

– Я многое знаю. Как и то, что ваша травма…

– Помоги подняться, – снова перебивает.

Сев рядом с ним, я служу поддержкой для мужчины. Но он так сильно навалился, что я не в силах подняться ни на сантиметр.

Мы оба стонем, кряхтим, покрываемся потом, однако ничего не выходит.

– Боже, – валюсь почти рядом с ним, чувствуя, как горят мышцы пресса и рук.

– Нужно попытаться снова.

– Нужно попросить помочь кого-нибудь. Кая, например.

– Исключено.

– Он свой парень.

– Отдохнула? – спрашивает, не желая слушать мои предложения.

Вторая попытка снова провалилась. Только силы зря потратили.

– Я больше не могу, – почти мертвым голосом жалуюсь и, тут же посмотрев на коляску, улавливаю в голове идею, которая может сработать. – Что, если я положу коляску на спинку?

– А ты ее потом поднимешь со мной вместе?

– Откуда мне знать? Но если мы снова попытаемся, я…

На губах застывает шутка, которую я хотела произнести, но оборвала.

Он смотрит в ожидании, что я продолжу, но от меня исходит лишь молчание.

– Проверь задние колеса, чтобы точно были неподвижны. Я буду стараться отталкиваться от пола рукой сбоку.

Подскочив, я проверяю коляску. Опускаю ее на спинку и опять же помогаю Богдану в нее забраться. Судя по тому, как он дышит, боль становится сильней.

Мне становится плохо от мысли, что я послушала его и сделала хуже, решив промолчать.

Когда он оказывается в «сидячем» положении лежа, потому что мне пришлось зафиксировать его ноги, я наклоняюсь над ним, и мы оказываемся почти лицом к лицу.

Он смотрит в мои глаза, и серый туман в его зрачках внезапно становится светлее.

Я прочищаю горло и разрываю зрительный контакт.

– Готов?

– Вполне.

Богдан слегка сдвигает тело вправо и разворачивает плечи, чтобы одной рукой отталкиваться от пола, а я, собрав всю силу, начинаю поднимать его.

Тяжесть его тела прижимает к полу, и сопротивление становится борьбой. Но я не знаю каким чудом, у нас получается поднять коляску выше, и в итоге, сев на корточки, я уже не тяну вверх, а толкаю снизу, что кажется немного проще. И… коляска встает на четыре колеса.

– Бог мой, – ложусь на пол, не в силах дышать и удержаться в вертикальном положении. – Я уйду на неделю выходных после Оли, – бормочу, ощущая прохладную плитку под своей щекой.

Затем я замолкаю, а Богдан ни слова не произнес.

– Ты как, рыжая?

– Послушайте, я свой цвет волос обожаю. Но все же имя у меня есть, именно поэтому. Люди обращаются друг к другу не по их физическим характеристикам.

Поднимаюсь, поняв, что пора уходить, но вспоминаю, что колеса стоят на «стопе».

Снимаю ограничители и молча ухожу, уже в дверях в гостиную услышав кроткое, почти жалкое «Спасибо», а через секунду «рыжая». И впервые, сама не знаю почему, в ответ на его обращение я улыбаюсь.

Глава 6

Богдан

Перелистывая очередную страницу странной и совершенно неинтересной книги, меня прерывает мама.

Она врывается в гостиную, где я провожу не так много времени, предпочитая спальню, и фактически сбивает с ног своим криком, полным возмущения. Точнее, будь я сейчас на ногах. Но на самом деле, будь мои ноги здоровы, я бы не находился здесь с этой отвратительной книгой.

– Ты это видел? – Ее крик словно игра на рояле. Каждая буква звучит выше предыдущей.

На мои колени опускается ее рабочий планшет с огромной фотографией Камиллы. Точнее, располовиненной надвое. Первая – она входит в ворота моего дома с улыбкой на губах. Вторая – выбегает в слезах.

И имей все нормальное зрение, то заметили бы, что это все чушь собачья и постановка, а слезы на щеках – банальный дождь. Или доработка фотографа. И ведь никто не задастся вопросом: «Откуда там был фотограф, что успел запечатлеть все от начала и до конца?».

«Он отверг меня, но я не сдамся!» – читаю заголовок и морщусь.

– Кто вообще читает эту хрень?

– Примерно миллион человек. А еще есть приверженцы бумажной версии.

– И?

Она открывает рот и тут же закрывает, потому что в дверь стучат, затем та отъезжает в сторону, и входит рыжая.

– Входи, Милана. Оставь чай на столике. Спасибо.

«Милана», – пробую на вкус буквы, из которых состоит ее имя. Кислые. Рыжие.

Я слежу за каждым ее шагом. Она проходит мимо меня и оставляет аромат… сирени? Странный выбор. Но я не зацикливаюсь и продолжаю смотреть ей вслед.

Рыжая ставит поднос на столик. Но не уходит. Вместо того чтобы скрыться с моих глаз, она склоняется немного и расставляет чашки на блюдцах, чайник и какие-то сладости на столике. О, еще она не забывает положить салфетки по обе стороны и только после этого, взяв тот самый поднос, выпрямляется и оборачивается.

Ее взгляд тут же находит мой, и я жду… Это всегда просто. Она решит, что теперь я ей должен. Она будет ждать от меня покладистости, пресмыкания и, возможно, решит, что если я смягчусь, то мы станем друзьями. Затем у нее появится возможность высказать свою жалость при помощи щенячьих взглядов и показушной заботы.

Секунда заканчивается. Мгновение исчезает. Она смотрит. Но смотрит не так, как я ожидал.

В ее зеленых глазах скорее недоумение и… вызов?

«Какого черта?»