Лила Каттен – Тайная дочь для чемпиона (страница 8)

Кай смотрит не моргая, а потом, не сказав ни слова, просто улыбается.

– Ты вроде как хотел поговорить? Задал вопрос и все такое.

– Ты сама поняла, что нужно делать.

– Да? Я хотела уволиться. Два раза. И оба раза меня уговорили остаться.

– Просто не дай ему победить.

– Мы не участвуем в гонке. Я прихожу сюда работать.

– Везде гонка, Милана. Здесь, в школе, ресторане. Ты просто не всегда понимаешь это. Но гонка не прекращается.

Он закончил говорить и, словно поставив точку, встал из-за стола со своей чашкой.

– Что ж, было приятно поговорить.

– Помни про свое упрямство, когда отправляешься в ту часть дома.

– Отличный совет.

Я убралась с кухни. Приготовила тележку и поднялась на второй этаж. В эти выходные родители Богдана оставались здесь, поэтому первым делом я иду убираться в их комнате. На это уходит час. Еще час на полы в коридоре и лестнице. И только сейчас, когда я оказалась в холле между гостиной и развилкой на два крыла, вспомнила, что занятия у Фетисова должны быть уже закончены.

– О нет, – застонала я, услышав шаги по коридору со стороны комнат Богдана.

– Привет, – Коля улыбнулся и перекинул свою сумку с левого на правое плечо. – Ты в порядке?

– Ага. Вы закончили?

– Да. Поэтому я уже убегаю. Пока.

– Хорошего дня.

Отправившись в прачечную комнату, о которой можно было только мечтать... Здесь хранились все моющие средства, предметы для уборки, глажки, а также вся техника, что требовалась нам в помощь.

Сменив воду, добавив чистые полотенца и новые тряпки для уборки, я снабдила этим тележку и отправилась убираться, словно меня ждала гильотина. А эта тележка послужит чистой уборке от моей крови. Брр.

Миновав гостиную, я вошла в тренировочную и замерла. Богдан, сидя в своем кресле, качал мышцы рук, держа тяжелые гантели над головой. Затем опуская их за голову и поднимая снова вверх.

– Посмотреть пришла, рыжая? – его слова буквально выдернули меня из того странного состояния.

– Что? Что вы здесь делаете? Разве вы не закончили?

– Закончили, – недовольно отвечает, продолжая занятия.

– Поняла. Я тогда пойду приберусь в вашей…

– Мне все равно, – перебил меня этот «милый джентльмен», и я скрылась за дверью, не забыв ту хлопнуть посильнее.

– Козел, – шикнула на него как можно тише и ушла в спальню.

Убиралась быстро и качественно. Не привыкла я делать все наполовину. Не в моем характере, такой уж воспитала мама. К тому же мы с Ольгой убирали каждый день и, честно говоря, пыли тут и не было. Но правила есть правила.

В ванной как надо вымыла пол. Вытерла насухо. Добилась блеска всех поверхностей и вышла.

Богдан как раз, потный и уставший, выкатился из спортивного зала и, не обратив на меня никакого внимания, заехал в спальню, закрыв за собой дверь.

Комната рядом с его спальней была небольшой гостиной с диванами и телевизором. Но за все время, как вернулся хозяин дома, тут находилась лишь Алевтина Викторовна. Да и то минут пять от силы.

Отбросив свои мысли о ненужности этих квадратных метров, я наклонилась, чтобы вымыть тряпку в воде, и услышала удар. Затем вскрик.

Резко выпрямившись, бросила тряпку, я подошла к двери Богдана и, не решаясь постучать, замерла.

– Вы в порядке?

Ответом был стон, и тогда я немедля ворвалась внутрь.

Спальня была пустой. А дверь в ванную комнату открытой.

Преодолев расстояние в три метра, я замерла на месте.

Кресло стояло немного дальше, отвернутое к стене. Богдан лежал на полу. Голый. И ему было очень больно.

Из моей груди вырвался испуганный вскрик, прежде чем я сорвалась с места на помощь Богдану.

Его перекошенное от страданий лицо тут же сменилось на новую эмоцию. Эмоцию, которая была мне очень знакома.

– Ты… ты… п-проваливай отсюда, – прошипел упрямый мул, кряхтя и посмотрел на меня со всей что в нем только имелась злостью.

– Так я взяла и послушала, – отвечаю, сев рядом с ним, оценивая масштаб беды, в которую он сам себя загнал. – Сейчас…

– …ты пойдешь отсюда, – перебивает он меня, не дав договорить. – Мне не нужна твоя помощь.

– Да чтоб тебя, – встаю и смотрю на него, кипя, искрясь и просто фонтанируя от злости. – Что я вообще здесь делаю? Пусть ваша мать с этим разбирается, – срываюсь и выхожу из комнаты.

Тогда-то я услышала его страдальческое: – Рыжая.

Замерев на пороге его комнаты, пытаюсь отдышаться, словно за мной гналось стадо бизонов.

Я пытаюсь быть сдержанной. Пытаюсь быть человечной. Но это невозможно, когда он посылает меня, валяясь без сил на полу ванной.

– Рыжая?

– Рыжая? – возвращаюсь обратно и смотрю на Фетисова, который отчаянно прикрывает свое мужское достоинство.

Схватив полотенце, бросаю ему, но упрямо не спрашиваю, зачем остановил и чего хочет.

Богдан прикрывает бедра и опирается на локти, чтобы смотреть на меня.

– Не вздумай, – говорит запыхавшимся голосом.

– Помогать вам? Теперь и не подумаю, даже если на животе станцуете танец осьминога.

Он морщится, словно у него аллергия на шутки.

– Не говори никому.

– Вот еще. Вы упали. И вам явно больно. О, и еще вам, мистер «я сам», нужно подняться обратно.

– Я сам.

– Ну да. Сейчас позвоню Николаю…

– Я сказал, не нужно.

– И что вы предлагаете? Домыть пол и пойти по своим делам?

Он стискивает зубы. Отворачивается.

– Помоги.

– Простите?

Мой шок был в шоке от того, что его шокировал этот нахал. Как вам такой каламбур?

– Помоги, – произносит громче.

– Уверена, я просто не расслышала фальшивенькое «пожалуйста».