Лила Каттен – Не тайная дочь для чемпиона (страница 11)
«–
– О-о-о… Да, черт возьми…
– Послушная девочка, – начинаются комментарии.
– Сочная.
– Дай сюда, – не выдерживаю я, обрывая веселье своим криком.
– Ты чего, чемпион?
На меня смотрят как на сумасшедшего, но лишь потому, что не видели со стороны себя. Стадо похотливых подростков, честное слово.
– Сам посмотреть хочет, – смеется Миша и, встав, забирает у них свой телефон, тут же передавая мне его в руки. – Я никогда не ошибаюсь на лица, – говорит с ехидной улыбкой, а затем, отступив на пару шагов, садится на свое место.
Я первым делом убираю звук, лишь затем смотрю в экран.
Вглядываться нет смысла. Даже с плохим качеством видео девушка на видео знакома. Не узнать буйные рыжие волосы невозможно. Как и то, что она не имеет понятия о съемке. Все вполне очевидно. Очевидно для меня.
«
Быстро скинув себе ссылку на почту, закрываю вкладку и возвращаю телефон Мише, бросив тот ему в руки.
– Эй, поаккуратней. Он новый, – возмущается он, убирая его в карман.
Я прошиваю его тяжелым взглядом. Не до сантиментов.
– Проваливайте, – чуть ли не рычу, но все еще пытаюсь держать себя в руках.
– Богдан, – Левицкий встает и подходит ко мне, пока эти идиоты начинают обсуждать, что себе хотят такую же горничную. – Ты чего? Устал, а?
– Слышь, а тебе ничего так, повезло, – звучат на фоне голоса, отвлекая от мысли, что я пытался сдержаться.
– Ага. Все при дамочке, еще и чистюля. Аппарат-то твой работает в отличие от ног, а, чемпион?
Громкий смех разносится по комнате, пока я теряю терпение окончательно.
– Я сказал тебе проваливать из моего дома. Или мне говорить через охрану? – мой вопрос обращен к Мише.
– Какого ты себя как урод ведешь? – это уже кто-то, на кого я не смотрю, потому что мой взгляд удерживает один человек. Заваривший это дерьмо. – Не в настроении, тогда нафига звал? Пошли отсюда, народ.
Они начинают подниматься поочередно с дивана и бросать на меня недовольные взгляды, прежде чем развернуться и уйти. Я провожаю каждого в спину.
Задерживается, помимо Левицкого, этот Миша, но, ни слова не сказав, уходит с ухмылкой на лице.
– Ты чего? – спрашивает друг. – У вас с ней замут какой-то намечался? Сорян, дружище, тебе же не нужна подстилка какая-то, которая снимается в…
– Либо приходи в следующий раз один, – обрываю его на полуслове, – либо не приходи вообще. А девушку оставьте в покое. Проследи за своим «другом», чтобы не вздумал что-то предпринять в ее отношении.
– Да не ершись ты, – отмахивается он. – Ты же знаешь, переключатся на другую шкуру через пять минут. Тем более видео не лучшего качества, чтобы засмотреть его до дыр.
– Ты можешь просто уйти, а? Мне это дерьмо не интересно. Вы что, в десятом классе?
– Короче, понятно, ты не в настроении, – сразу же сдает он и, развернувшись, направляется к двери, махнув рукой. – Позвоню потом. Давай.
Я жду, пока он выйдет, потом сразу же еду к комоду, на котором оставил телефон, и открываю ссылку. Затем копирую ее и открываю новое письмо.
Выбираю почту того, кто может помочь, и пишу просьбу коротко и предельно ясно:
«Нужно избавиться от этого видео. Везде».
Порой приходится использовать подобные фокусы, когда что-то должно исчезнуть навсегда. В последний раз я прибегнул к этому, когда маму сняли репортеры в неудобный момент. На тот момент умерла ее сестра, моя тетя, и они застали ее срыв. Мама и тетя Нонна были близняшками. Это стало большой трагедией. Она не выдержала. Эти твари сняли ее, и интернет взорвала не правда, а именно ложь, написанная ими. Издания удалили материал, выплатили огромную компенсацию, но интернет помнит слишком много. Я сделал так, чтобы интернет об этом забыл.
Когда письмо отправлено, я откидываюсь на спинку кресла и начинаю думать. Зачем я вообще в это полез? Нужно было просто указать на дверь и все. Она и сама бы все поняла, я уверен. А я не обязан ей помогать.
Все было вполне логично. Но что-то протестовало.
«
«
– Черта с два, – бормочу и, схватившись за ободки колес, еду на поиски рыжей. Нам точно есть что обсудить.
Но искать ее даже не пришлось, так как она стояла в гостиной и отрешенно смотрела на дверь. Затем, услышав меня, обернулась, и на ее лице читался испуг, смешанный со стыдом.
– Иди за мной, – мой голос словно раскат грома проносится по огромной гостиной.
Но мне нет дела до акустики дома. Я разворачиваюсь и еду в свое крыло.
Глава 7
Милана
Приносить закуски для Богдана и его компании мне не хотелось. Но Кай занимался ужином, Зою Лукьяновну я не хотела обременять целым подносом чипсов и разнообразных напитков: энергетиков и… всякой дряни. Отправилась сама и была права. Все как на подбор – нахалы и просто неприятные личности. Скажи мне, кто твой друг, не так ли? Будь у их взглядов руки, я была бы облапана в самых интимных местах. И это при том, что моя форма горничной достаточно консервативная, за что я благодарна Алевтине Викторовне.
Фактически сбежав с того крыла словно с места преступления, я занялась главной гостиной на первом этаже. Там мы моем полы дважды за утро, так как это время посещений Богдана врачами, семьей и, очевидно, друзьями. Третий и заключительный раз – перед уходом.
Почти закончив, я обернулась и прошлась по комнате критическим взглядом. Отметила неровно лежащие подушки на большом П-образном диване. Поправила их. Затем – чуть испорченную волну штор. Сделав складку плавной, отправилась уже в комнату отдыха, чтобы причесаться и подготовиться к позднему обеду, как из крыла Фетисова вывалилась гурьба мужчин. Они были такими шумными и быстрыми, что я даже не успела пробежать вперед, чтобы скрыться с их нахальных глаз. Что самое поражающее – взгляды стали другими.
Я их узнала тут же. На меня так смотрели массово. И это липкое чувство стыда и мерзости снова зашевелилось под кожей, покрывая ее слоем грязи.
– Глянь на нее…
– Закончишь здесь, приходи ко мне. У меня найдутся другие поверхности для полировки.
Мерзкий гогот заполонил пространство и отскакивал как теннисный шарик от стен с характерным клацающим звуком.
«Бог мой!» – пронеслось в моей голове, когда вышел последний, как я думала, гость.
Мужчина прошелся по мне взглядом и усмехнулся. Словно я стояла перед ним голой. И это означало одно…
Мимо резко пронесся еще один человек, так что закружилась голова.
– Откуда ты взялась только, – проворчал он, не останавливаясь, и захлопнул за собой дверь.
Тишина контрастировала с тем шумом, который только что сотряс этот дом. Но вихрь внутри меня лишь нарастал.
Прошлое, которое не должно было меня найти, дышало в мою спину. А может, даже в лицо, просто я пока что отказывалась в это верить.
Тихий звук колес инвалидного кресла Богдана донесся до меня в тот момент, когда он уже остановился в паре метров.
«Надеюсь, он не станет мне отдавать выходное пособие. Я со стыда сгорю, если он попробует это сделать».
Приготовившись к крику, смеху, унизительным комментариям, я хотела закрыть глаза и принять все это стойко. Но решила, что это будет еще более унизительно. Я выстояла в школе все нападки учителей, начальства, даже насмешки старшеклассников. Выстою и перед этим заносчивым засранцем. А то, что он именно такой, я уже успела понять.
Едва его губы приоткрылись, я уже почти слышала: «Ты уволена», «Проваливай из моего дома». Там было еще много подобных и менее цензурных слов. Но я услышала не это.
– Иди за мной, – он тут же развернул коляску и поехал обратно в свое крыло.
И тут я поняла, что он может сказать еще более мерзкие слова, чем я предполагала до этого. Иначе зачем ему оставаться со мной наедине.
Никто не подумает, что я не знала о съемке. Никто не догадается, что я жертва подлого ублюдка – бывшего жениха, который так со мной поступил. Никому нет дела до правды, когда перед вами обнаженная девушка на экране занимается сексом. Ты автоматически зарабатываешь клеймо.
Переведя дыхание, я вытягиваю шею, потому что иначе свалюсь на пол тучкой, умеющей только плакать, и иду.
– Закрой дверь, – командует он, остановив кресло у диванов, почти в центре комнаты, и я снова делаю ровно то, что он говорит. Но не прохожу дальше порога больше чем на метр.
Проходит молчаливое мгновение. Затем второе и третье. И когда я говорю «молчаливое» – это подразумевает пристальный взгляд и ни единого звука.