Лила Каттен – Не тайная дочь для чемпиона (страница 10)
– Богдан? – зовет меня мама. – Боже, спасибо, Милана. Можешь идти, если что, я тебя позову.
– Что?
– Девочка спросила, нужно ли еще что-то, а ты сверлишь ее недовольным взглядом.
Я снова смотрю на рыжую и вижу, как она ухмыляется, прежде чем скрыться за дверью.
Это еще что такое?
После того унижения, через которое я прошел пару дней назад, мы с ней вообще не пересекались. Она приходила в то время, пока я занимался с Николаем или уезжал в клинику. В комнатах и ванной все всегда сверкало и витал аромат свежести. Видеть ее совсем не хотелось.
Мне все казалось, что вот-вот войдет мама и станет орать по поводу моего падения. Или же меня просто упекут в больницу до конца жизни, чтобы за мной ухаживала колонна санитаров.
Но она не проговорилась. Хотя я ждал именно этого. Она меня ненавидит. Зачем молчать? В этом не было смысла. И, признаться, я думал об этом все эти дни, пока сейчас не понял, что она… ведет себя так, будто ничего не было.
– Плевать! – бормочу недовольно и кручу колеса ближе к столу, куда направилась и мама.
– Что?
– Плевать, говорю, на это, – кладу планшет на стол. – Я не звезда эстрады. Мне все равно на эту светскую фигню.
– Прекрати выражаться, боже. Но это твой имидж. И ты должен ответить.
– Комментарий написать под статьей? Мам, я не хочу. Мне все равно. Когда я встану на ноги, вообще забуду обо всем.
– Обо мне с отцом, надеюсь, вспомнишь.
Я смеюсь и обнимаю ее, дотянувшись, но чувствую небольшую боль. Боль, которая пока что после падения не прошла.
Мама словно ощущает мое напряжение и тут же разворачивается, убрав руку со своих плеч.
– В чем дело?
– В смысле?
– Богдан, что с тобой? Ты напрягся. Болит? Что-то изменилось?
– Господи, я напрягся, потому что потянулся к тебе, а ты меня уже списываешь со счетов.
– Сынок, – она протягивает руку и гладит по щеке ладонью. – Я твоя мама.
– Прости.
Закончив с чаем, во время которого мама расспрашивает о моем самочувствии и прогрессе, который, если честно, отсутствует вовсе, она проверяет комнату и, убедившись, что я в порядке, начинает собираться.
– Попроси отца, чтобы он разобрался со статьей. Потому что своего пиар-агента я отправил в отпуск. Мы не станем отвечать на это дерьмо.
– Хорошо, родной, – она целует меня в макушку и, улыбнувшись, уходит.
Меня же посещает идея: поспать или размять мышцы.
Признаться честно, более скучной моя жизнь не была никогда. Мою жизнь заполнял адреналин, скорость и драйв.
Теперь моя скорость – максимум двадцать километров в час на автоматической коляске, и адреналин, получаемый во время тренировок с Колей. Да и то, вызываемый мыслью, что я скоро встану и пойду.
Мысль о жизни, которую я оставил позади на неопределенный срок, отбила все желание тренироваться или читать эту ерунду. Остался один вариант – включить…
– Богдан, – в дверь постучала Зоя Лукьяновна.
– Да?
– К тебе приехали друзья, – мозг стал лихорадочно перебирать варианты. – После визита Камиллы я решила тебя предупреждать и спрашивать, одобряешь ли ты визит.
– Кто конкретно?
Не то чтобы у меня был огромный выбор тех, кого я могу назвать «друзьями», но спросить стоило.
– Левицкий Сашка и вся эта компания, – отмахнулась она.
Услышав фамилию одноклассника, с которым мы до сих пор пропадали в одной тусовке, настроение улучшилось. Вряд ли его можно назвать образцом для кого-то, ведь он живет в свое удовольствие. Но здесь речь не о том, что он сбивает меня с пути. Свой путь у меня как раз-таки выбран давно. Он – шанс провести время не за чтением книги и самобичевании.
Плевать, что я сижу в кресле. Только если они пришли для того, чтобы навестить меня, а не мои неудачи.
– Пропустите. И принесите закусок, ну, как всегда.
– Хорошо. Сегодня удачный день? – словно прочитав мои мысли, спрашивает она, дойдя до двери.
– Сегодня как вчера. Удачным он будет, когда я встану, чтобы взять ключи от машины.
– Ох уж этот мальчишка, – смеется она и, оставив приоткрытой дверь, выходит.
Парни загружаются в комнату в количестве пяти человек. Признаться, это больше, чем я ожидал. Но Зоя Лукьяновна была права – Левицкий и компания.
Шутки летят со всех сторон. Без фальши или намеков. Мужикам тоже есть о чем поговорить. При этом не обязательно опускаться в болото из пафоса и сплетен. Но это длится до момента, пока к нам не входит Зоя Лукьяновна и рыжая.
Мужики тут же затихают и с интересом наблюдают… нет, не за ними обеими. Они смотрят на эту огненную голову с кудрявыми завитками, в форме горничной. Тишина в комнате такая, словно тут вообще никого нет. Только стаканы и тарелки.
Когда они обе выходят и закрывают за собой дверь, все готовы продолжить с того места, где мы остановились, но для начала отпускают пару шуток о том, что у меня новая горничная и все такое. Только с закусками и выпивкой. Все, кроме одного из ребят.
Миша не вступает в разговор, он смотрит на нас задумчиво и наконец выдает:
– Слушай, лицо у нее знакомое.
– Сомневаюсь, что ты ее где-то видел, – смеюсь я, и другие парни.
– Она не очень похожа на тусовщиц, которых ты таскаешь по клубам.
– Зуб даю, придурки, я ее видел. Лицо знакомое, – все так же задумчиво говорит и вытаскивает из кармана телефон, что-то там высматривая, пока мы продолжаем то, зачем собрались, и я наконец выдыхаю.
Проходит не меньше двух часов, пока я не чувствую, что больше не могу сидеть в своем кресле. Просить кого-то из них помочь пересесть на диван я не могу. Поэтому радуюсь, когда они приканчивают последнюю тарелку чипсов и начинают говорить о том, что «Пора валить».
– Черт меня побери, – смеясь, орет тот самый Миша, который скорее друг Левицкого, но я и не против, сегодня мне нужна была компания.
– Что там?
Все обращают внимание на него и телефон, в который он смотрит не отрываясь.
– Я же говорил, что видел твою горничную, а? – и когда он передает парням по кругу телефон, я замечаю блеск в его глазах.
Гул в комнате нарастает. Я слежу за кочующим из рук в руки гаджетом, и не будь мои ноги «мертвы», уже бы встал и выхватил проклятый смартфон.
– Включи звук. Скорее, – нетерпеливо начинают они орать, звонко хлопая в ладоши от нетерпения. Будто какие-то подростки.
Никогда не страдал такой ерундой. Моя жизнь была посвящена гонкам. Я сутками мог не вылезать из гаража. С отцом, дедом, потом уже сам. Да, я любил вечеринки и посещал их, когда стал взрослее. Я занимался сексом. Не имел каких-то серьезных отношений с девушками, потому что часто это заканчивалось плачевно. Для них.
Я в разъездах. А они не готовы ждать. Но на короткий срок рады пользоваться мои средства и связи, посещая громкие мероприятия, куда меня приглашали. Я все это знал и позволял ровно столько, сколько был готов позволить. Граница всегда имелась.
Камилла же… ей я был более нужен, чем она мне. Поэтому она терпела. Летала со мной из одной страны в другую. Но я никогда не был как эти люди со мной в одной комнате.
Мой отец многому меня научил. Мои дедушки тоже. Но я никогда не видел, чтобы они не уважали женщин. Особенно своих женщин.
Звук на телефоне становится предельно громким. Поэтому этого оказывается достаточно для понимания происходящего. Смотреть видео мне уже не нужно. Только если убедиться, что это не ошибка. Что девушка на том паршивом видео – та самая, что находится под моей крышей.
«–
– О да, пусть покрутится, мы хотим видеть все, – подначивают эти недоумки, сбившись в кучу, будто там онлайн-трансляция.
«–