Лила Каттен – Не предавай меня (страница 4)

- Господи, - он запрокидывает голову и трет лицо раскрытыми ладонями, резко уводя пальцы в волосы, дергая их. - Да эта стерва дерет с тебя деньги вместо реальной помощи, - кричит он, и я роняю бритву.

- Это не так, родной. Любовь Михайловна сказала…

- Да мне насрать, что она сказала, - продолжает, не сбавляя оборотов. - Она нам не помогает. Она знает, что мы хотим ребенка, и эта старая стерва точно знает, что у нас, блядь, ни хрена не получается.

Я замираю и хочу заплакать… но не могу. Я попросту не могу ни сказать, ни сделать… ничего.

Поэтому Артем продолжает.

- Мы хотели подождать, когда гребаная квартира продастся, и сделать гребаное ЭКО. Вот каков был наш план. Это было в наших постоянных разговорах, Лика. Тогда бы мы сдали анализы и все, что потребовали бы обследования. Но мы не планировали тратить деньги сейчас, когда раз за разом ничего не получается. Когда у нас и так мало денег.

- Но две недели назад она сказала, что ситуация улучшилась, что есть шанс… - пытаюсь снова донести до него.

- Господи, детка, - он подходит и, обхватив мое лицо ладонями, смотрит прямо в глаза.

Он смотрит с болью. Но в его взгляде проглядывается… поражение. Эту эмоцию я вижу впервые, и меня буквально трясет от страха. Поэтому я хватаюсь за его руки, которыми он удерживает мое лицо, и отрицательно качаю головой, чтобы он не говорил больше ничего. Но он все равно говорит.

- Сколько раз она говорила нам подобное дерьмо? И, как видишь, мы все еще не родили ребенка.

Всхлип срывается с губ. Но Артем отходит, отпустив меня, и смотрит таким взглядом, что мне становится не по себе. Я тяну к нему руку, но он отступает еще дальше.

- Нам… - он сглатывает, я вижу, как дергается его кадык. - Нам нужен перерыв, Лика.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

«Перерыв», - повторяю мысленно, взвешивая каждую многотонную букву этого слова.

Он же говорит не о нас?

Так?

- Хорошо, - соглашаюсь тут же. - Хорошо, подождем продажу и… - встаю в скользкой ванне, но мои ноги разъезжаются, и я сажусь обратно на ее край. - Родной… я согласна, слышишь?

- Нет, Лика, - он машет головой и опускает ее. - Нет. Нам с тобой… - мое сердце замирает, как испуганное. - Просто дай всему этому время. А я пока поживу у мамы. Я чертовски задолбался. Прости.

Он разворачивается и скрывается за дверью.

- Нет… Нет-нет… Не надо так, слышишь? Ты чего?

Быстро вытираю ступни и вылезаю из ванны с белыми до колен ногами, колотящимся сердцем, готовым взорваться в любую секунду. Растрепанная. Растерянная.

Настигаю его у входной двери и хватаюсь за плечи. Он стоит в куртке и шапке. Смотрит на меня, переполненный болью. Мои пальцы вцепляются в его куртку так, будто я держу его над пропастью.

- Ты не можешь… - шепчу, встав на носочки. Целую его в губы. Обцеловываю лицо. Плачу. - Не нужно. Прошу тебя, Темочка. Прости.

- Я должен, - обхватив аккуратно за плечи, отодвигает меня от себя и заглядывает в глаза. - Иначе… иначе мы все потеряем, Анжелика. Дай мне неделю или две, - просит, умоляя.

- Неделю? Но это же… Послушай, - пытаюсь вовлечь его в разговор и рассказать, что чувствую. - Я тоже устала. Порой это сводит меня с ума. Мне тридцать три, а я все еще не могу даже забеременеть. Я хочу этого, но не могу. Это сидит в моем мозгу и терзает до судорог в конечностях. Но я здесь, видишь? Ты тоже должен быть здесь. Со мной. Мы есть друг у друга, и это самое важное. Всегда же так и было. Все эти годы мы были друг у друга.

- Я тоже здесь, но мне нужно время. Детка, я вернусь. Просто… я тоже не хочу сойти с ума. А я уже начал сходить, и это нехорошо.

Он смотрит на меня словно в последний раз.

- Прошу… - всхлипываю, теряя рассудок.

Артем целует меня в губы - до боли, отчаянно - и просто выходит за дверь, не подозревая, что мое сердце сейчас разбивается на сотни осколков.

А я больше не иду за ним. Я остаюсь на месте. Остаюсь в нашем доме одна. И считаю секунды до его возвращения, которые превращаются в минуты, а те - в часы, дни и недели.

Глава 4. Когда без него не получается

Время замирает. Без него оно почти не идет. Лишь смена дня и ночи, будильник с утра на работу и возвращение домой в пять вечера напоминают о том, что оно все-таки течет в своем привычном ритме, а даты сменяются, прибавляя плюс один к предыдущей. И все же я сломлена.

Я скучаю по мужу. Тоскую так сильно, что порой зависаю в мгновении, плачу в подушку.

Но Артем пишет и звонит. Каждый день. Спрашивает, нужно ли мне что-то. И каждый раз я говорю: «Нет», но оставляю при себе другой ответ - «Тебя».

На следующее утро, когда Тема вышел за дверь, я позвонила маме и рассказала ей все. Она живет в деревне недалеко от города и предложила мне приехать - побыть с ней и папой. Но я боялась уезжать. Боялась пропустить момент, когда он вернется, а меня тут не будет. Ведь я думала, что вернется он на следующий же день, потому что поймет: порознь мы слабы.

Поэтому мы с мамой говорили. Много. Мне кажется, так хорошо она не понимала меня никогда, как в эти дни, которые стали для меня настоящим мучением и испытанием наших супружеских отношений с Артемом.

В основном она советовала мне выдержать это расставание. Потому что… она считала так же, как и муж. Мы были загнаны в тупик и уже не могли выбраться из него сами, тем более находясь на одной территории. Не уйди он сейчас и не возьми перерыв - все бы закончилось разводом. А это слово вызывало во мне рвотный рефлекс. Хотя я пока что не знаю, что в итоге с нами будет, даже с учетом этой паузы.

Я просыпалась утром. Ходила на работу. Со стороны все казалось нормальным. Но никто из сторонних наблюдателей не имел понятия, через что проходила моя душа.

Дни продолжают идти вперед, а я словно в трилогии фильма конца девяностых «Куб»: иду из одной кубической комнаты в другую, и они не заканчиваются. Лишь наполняются подавляемыми разумом страхами.

Понедельник сменился вторником, а тот - средой. В итоге наступил очередной понедельник, но он не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Работа была просто работой. Она даже не могла послужить мне местом, где я бы с удовольствием находила суету привлекательной и отвлекалась от домашних проблем и пустоты. Поэтому пустота становилась все больше.

Ему нужно было время - отойти от ссор и проблем в тишине и одиночестве. А меня это одиночество убивало и делало по-настоящему одинокой.

Время дома сводилось к тому, что я просто отдыхала и ничего не делала по вечерам, за исключением уборки. Привычные вещи казались пресными, и было стойкое ощущение, что медленно наступает депрессия. Я уходила в нее словно под воду. А ведь я даже не умела плавать.

Страх становился уже не тем, что пугал. Он становился союзником и плел сети, загоняя в угол.

В один из дней к нам в гости приходили Роза и Вадим - наши общие друзья. Как оказалось, Артем не поделился с Вадимом ничем из того безумия, в которое превратилась наша с ним семейная жизнь. Хотя они были очень близки. Я же не делилась вообще ни с кем событиями нашей с мужем жизни. Лишь маме сказала - и все. И дело не в том, что у меня был какой-то опыт предательства со стороны подруг. Вовсе нет. Просто наша с мужем жизнь - это как супружеская постель. А я не хочу впускать в нашу кровать никого другого.

Поэтому я отвертелась тем, что Тема поехал к маме, чтобы помочь в квартире. Если Роза и заподозрила меня во лжи, то промолчала, а после того, как они с мужем ушли, спрашивать не стала. Мы с ней были подругами, и потому она знала мои принципы касательно личной жизни.

Медленно закончилась первая неделя февраля. С тех пор как ушел Артем, прошло четырнадцать дней. Стужа за окном проникала в душу. Потому что он не возвращался. По-прежнему звонил и писал. Был обеспокоен, и я верила, что он искренен, но он не приезжал, и боль врастала в мое тело, пуская корни и отравляя своими токсинами.

Хотя Артем был ласков и трепетен в своих звонках и СМС. Показывал свою заботу и просил беречь себя. Порой вообще создавалось впечатление, что все как прежде, если не помнить о тех днях, что он проводил не со мной. Но мне нужен был муж и ответы на вопросы. Я хотела знать, как, по его мнению, мы выберемся из этого кризиса. Я хотела знать, куда мы двигаемся и каков наш план.

Если ему шло на пользу расстояние, то меня оно уничтожало.

Набравшись смелости, я решила поговорить с ним откровенно. Правда, не с глазу на глаз, а по телефону. Потому что я не желала ехать туда, куда меня не звали. Или могла не застать его на месте. Я терпела две недели и не озвучивала самый главный вопрос, потому что он попросил меня о времени, чтобы прийти в себя. Но в этот вечер, не дождавшись его привычного звонка, я позвонила сама. Только телефон не отвечал…

Сначала меня подкосили дурные мысли. Чего я только не придумала в своем уставшем от смятений мозге, но я взяла себя в руки. Что было в наших отношениях с Темой настолько же крепким, как и любовь, так это доверие. И я не хотела сейчас даже мысленно подвергать сомнениям его верность.

Но после того, как в третий раз мой звонок остался без ответа, я, плюнув на все, набрала свекровь. Сын живет у нее уже две недели. Уверена, что он дал ей понять, что случилось между нами, или хотя бы образно обрисовал ситуацию, ведь мне она не звонила ни разу. Значит, он ее об этом попросил.