Ликорис Ред – Нить. История одной не смерти (страница 2)

– Как она? Куда её отвезли? – спросил он у Егора, голос срывался.

– В реанимации. Пульс стабильный, прогноз благоприятный.

Ноги Кирилла подкосились, и он рухнул на пол. Слёзы облегчения. Я надеялась, что именно так.

– Мне нужно увидеть её… Я должен убедиться… – слова тонули в рыданиях.

Егор опустился рядом, обнял его.

– Ну-ну, всё будет хорошо.

Так они и сидели – один рыдал, другой успокаивал. Люди вокруг смотрели на них с сочувствием. Подошла медсестра, принесла воды. Постепенно они пришли в себя. Тишина.

Каждый погрузился в свои мысли. Вокруг кипела работа, неподалёку сидела девочка, уткнувшись в телефон. Казалось бы, идилия – если бы не причина, по которой все здесь оказались. Интересно, о чём они думали? Я бы, наверное, молилась. Люди вспоминают о Боге в трудные моменты – даже атеисты. Но редко благодарят, когда всё хорошо. Наконец вышел врач.

– Вы родственники Степановой Маи Викторовны? Состояние стабильное, но в сознание она не пришла. Сказать, когда это произойдёт, я не могу. Остаётся только ждать.

– Я могу её увидеть? Я её муж! – голос Кирилла снова дрогнул.

– Пока нет. Она под наблюдением. Приходите завтра.

Кирилл опустился на стул – словно решил просидеть здесь до утра.

– Идём, – тихо сказал Егор. – Тебе нужно успокоиться, переодеться… С тебя грязь сыпется.

Но муж не сдвинулся с места. Он выглядел ужасно – бледный, измождённый. Уже пять часов. Время пролетело незаметно. Я решила посмотреть на себя.

Пройдя по коридору, заглядывая в палаты, я наконец нашла своё тело. Голова перевязана, трубка во рту… Жутко видеть себя со стороны. Попыталась прикоснуться. Я как персонаж, проходящий сквозь текстуры в игре. Ни тепла, ни боли. Ничего. Значит, обратной дороги нет.

Я не заметила, как подошла медсестра. Она проверила капельницу, что-то записала, затем вздохнула:

– Такая молодая… Будет жаль, если не выживет.

Странно. Всегда думала, медики учатся не чувствовать. Иначе сойдут с ума. Я вышла в коридор. В соседней палате, на подоконнике, сидела девушка. Она смотрела в окно так спокойно, будто находилась у себя дома. Странная. Но у меня были другие мысли. Кирилл и Егор всё ещё сидели на тех же местах.

– Надо сообщить её родителям… Но как? – прошептал муж.

– Не знаю, – Егор сжал кулаки. – Я еле смог позвонить тебе…

Кирилл достал телефон. Руки тряслись так сильно, что казалось – вот-вот выронит. Наконец он нашёл номер мамы и нажал «вызов». Долгие гудки.

– Мария Павловна, я… – голос оборвался.

Я услышала мамин голос – она всегда говорила громко:

– Кирилл? Что случилось?

– Мая… она… – он сжал телефон до хруста костяшек. – Я не могу…

Егор взял трубку:

– Мария Павловна, это Егор, начальник Маи… Она в коме. Но врачи говорят, стабильно.

Сказал быстро – будто нырял в ледяную воду. Я не расслышала её ответ.

– Мы с Кириллом будем ждать.

Он положил трубку.

– Они выезжают.

Я знала. Они приедут. Родители всегда любили нас – даже если не умели показывать это правильно. Особенно запомнился один день.

Мне семь лет, универмаг. За стеклом – кукла в голубом платье, как принцесса из сказки. Я не просила – умоляла. Пальцы вцепились в мамину куртку:

– Можно… её?

– Ты же уже большая, – вздохнула мама, поправляя пакет с подгузниками для сестры. – Нам сейчас так тяжело…

Тогда во мне что-то сломалось. Я перестала просить. Перестала хотеть. Стала удобной – тихой, незаметной. Годы спустя я поняла: они не хотели обидеть. Они просто устали. Но той девочке с ладошками, прижатыми к витрине, никто не объяснил, что быть взрослой – не значит перестать мечтать.

Сейчас, глядя на свои призрачные руки, я осознала: даже умирая, всё ещё боялась их разочаровать. Все эти годы во мне жила та семилетняя девочка, которая так и не получила свою куклу…

И так и не осмелилась попросить снова.

Глава 3

В коридоре было шумно. Медперсонал сновал туда-сюда, не замечая родственников пациентов. Они двигались быстро и уверенно – будто знали, что в этих стенах нет места лишним эмоциям.

Я знала, как пахнет больница. Лекарства. Хлорка. Холод, исходящий от стен. Это место пропитано болью. Но вокруг меня была лишь пустота. Что же я такое сейчас?

Зазвонил телефон Егора.

– Слушаю, – его голос звучал устало.

– Я в больнице. Мая в коме… Не знаю, сколько ещё пробуду здесь.

Я узнала голос Леры – нашего администратора. Ещё один человек из моего близкого круга. Наверное, я бы назвала её подругой. Но что такое дружба? Когда два человека находят общие темы и им комфортно вместе? Друзья ведь тоже испытывают любовь, заботу, преданность. Только вот найти друга так же сложно, как и любовь. Люди предают дружбу по глупым причинам: не вернул долг, закрутил роман и забыл, нашёл новых приятелей. И тогда вопрос: а была ли она вообще? Я задавала себе его много раз.

Большинство людей интересовались мной лишь затем, чтобы выговориться. Я умела слушать – и любила чужие истории. Но иногда мне хотелось рассказать и свои. Так и не нашла того, с кем можно поделиться болью.

– Лера тоже приедет. Идём, подышим воздухом, – Егор встал, взглянув на Кирилла.

Муж ещё какое-то время смотрел в пустоту. Я уже подумала, что он проигнорирует слова, но он медленно поднялся и поплёлся к выходу. Я пошла за ними. Оставаться у палаты не имело смысла.

Жаркий летний день. Даже не ощущая тепла, я знала – на улице душно. Август. Листья на деревьях уже пожелтели, будто осень наступила раньше срока. Сколько времени прошло? Солнце клонилось к закату.

Леру я заметила издалека. Она из тех солнечных людей, что носят тьму внутри. Человек-спасатель. Она заботилась о других, порой во вред себе. Но её забота – лишь способ доказать себе, что она хорошая. Она этого хотела… и боялась. Я видела её стремления, но не понимала их.

– Какие новости? Что с ней случилось? – её голос дрожал, звучал искренне.

– Нашёл её на полу. Не знаю, сколько она так пролежала, – ответил Егор. Он взял себя в руки, выглядел спокойнее. Но не Кирилл. Он стоял, будто вырезанный из бледного мрамора – даже губы слились с мертвенной белизной кожи. Глаза, обычно живые, теперь казались пустыми – как разбитые окна заброшенного дома. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, но, похоже, не чувствовал боли. Я так хотела обнять его. Не удержавшись, я коснулась его лица.

– Не пытайся. Он не заметит.

Я вздрогнула.

Та девушка. Та, что сидела на подоконнике. Лет семнадцать, тёмные волосы, больничный халат. Полупрозрачная. Она улыбнулась.

– Живые не видят призраков.

– Ты говоришь, я призрак? Кто ты?

– Я Юля. Здесь уже так много лет… Видела многих, как ты. Все пытаются докричаться до близких. Ты другая – не истеришь. Поэтому решила поговорить.

– Думаю, я просто в шоке.

– Ты должна что-то понять, чтобы вернуться. Некоторые так и остаются – не могут осознать.

– А ты? Ты тоже пытаешься?

Юля усмехнулась.

– Нет. Мне уже поздно.

Я взглянула на своих. Лера, не сдержавшись, разрыдалась в плечо Егора. Он гладил её по голове:

– Она стабильна. Значит, есть шанс.