Ликорис Ред – Нить. История одной не смерти (страница 1)

Ликорис Ред

Нить. История одной не смерти

Пролог

Люди выбирали сложные пути, будто нарочно – словно страдание было их единственным способом почувствовать себя живыми. Я видела их ошибки, как слепые пятна на карте, но молчала. Молчала, пока сама не стала пятном – алым, растекающимся по кафелю.

Я смотрю на собственное тело. Оно лежит неестественно, как сломанная марионетка. Где-то капает вода из крана, а я жду – когда же начнётся паника? Но тишина лишь густеет, как кровь у меня на затылке.

Я была невнимательна: собираясь на работу, не заметила, как с моих волос натекла лужа воды. Кажется, на ней я и подскользнулась. Сейчас это уже не имеет значения. Меня мучают другие вопросы: почему я всё ещё здесь и вижусвоё тело? Всё так сложно…

Я перевела взгляд на зеркало. На месте моего лица была лишь противоположная стена. Она показалась мне незнакомой, хотя я видела её вот уже пять лет. Мне стало немного не по себе. Странное чувство – не могу описать его, как, впрочем, и любое другое.

Через полчаса зазвонит телефон – меня не будет на работе. Интересно, кто первый заметит моё тело? Если мне не дозвонятся, вероятно, начальник приедет за мной. Я никогда не опаздывала, никогда не забывала о работе, так что они быстро поймут, что происходит что-то странное.

Глава 1

В дверь постучали. Понятное дело, я немогла её открыть, поэтому оставалась на месте и ждала. В дверь ударили ещё пару раз, затем раздались крики:

– Мая? Мая, ты дома?

Я узнала голос начальника. Егор Владимирович всегда хорошо заботился о своих сотрудниках – мы были почти семьёй. Я не удивилась, услышав его.

Телефон зазвонил снова – настойчиво, отчаянно, будто чувствовал, что на другом конце провода уже никто не поднимет трубку. Кирилл. Сегодня он ушёл раньше. Он не мог знать, что я больше не смогу ответить.

Я потянулась к телефону – пальцы сжались в пустоте, проскользнув сквозь корпус, как сквозь утренний туман. Гудки продолжали звонить, назойливые и беспомощные. А потом – тишина.

За дверью раздались шаги, приглушённый голос Егора Владимировича.

Скрип.

Щелчок.

Замок сдался с тихим скрежетом. Дверь распахнулась, впуская полосу света из коридора.

Запасной ключ. Под порогом.

Все эти годы он лежал там, неприкосновенный, как последняя ниточка к спасению. И вот теперь – использован.

– Мая…? Ты слышишь меня?

Он прошёл мимо ванной – дверь была открыта, поэтому он сразу увидел меня. Егор Владимирович замер, уставившись на моё тело. Рука его дрогнула – телефон грохнулся на пол, и в тишине этот звук прозвучал оглушительно.

– Егор, что там? Где она?

Я узнала голос мужа, доносящийся из трубки.

Начальник немного пришёл в себя, поднял телефон и сказал лишь коротко:

– Я перезвоню.

Резким шагом он подошёл ко мне и первым делом нащупал пульс.

– Жива! – его голос дрогнул.

Я замерла. Как жива? Что тогда я делаю здесь? Почему он не видит меня?

Пока эти мысли крутились в голове, Егор Владимирович успел позвонить в скорую.

– Девушка без сознания, рана на затылке… Да, всё верно… Хорошо, жду…

Неужели меня спасут? Забуду ли я время, проведённое вне тела?

Он снова кому-то позвонил.

– Лера, отмени ко мне всех… – он сглотнул подступивший к горлу ком. – Мая лежит на полу без сознания… Да, я вызвал скорую… Нет, не приезжай, займись работой.

Почему он не звонит Кириллу? Нет, наверное, могу понять – боится. Страшно сообщать человеку, если дело касается его жены. Егор пять раз набирал номер Кирилла и сбрасывал. В конце концов просто швырнул телефон в стену. Через минуту всё же позвонил.

– Кирилл…? В общем, не волнуйся слишком сильно… Мая лежит в ванной без сознания… Я уже вызвал скорую… Хорошо, жду тебя.

Закончив разговор, он остался сидеть неподвижно рядом со мной. Егор смотрел в одну точку – казалось, он просто задумался, но вдруг по его щеке скатилась слеза.

Я видела такое его состояние впервые. Он правда так сильно переживает за меня? В какой момент люди привязываются друг к другу? Начальник всегда говорил, что мы с ним пережили многое. Я не понимала этого выражения, потому что просто жила свою жизнь.

Когда-то мы были вдвоём – всего два сотрудника в маленьком кабинете. Я работаю уже более семи лет. За это время многое изменилось: появилось больше работников, но со мной он всегда был более открытым. Во всяком случае, мне так казалось. В какой же момент мы стали ближе, чем коллеги?

Я не открывалась людям на работе, мало говорила о себе и своих чувствах. Однако мой начальник каким-то образом смог понять меня. Он просто позволил мне выстроить график так, чтобы было максимально комфортно нам обоим, и не беспокоил лишними вопросами.

Я опустилась рядом с ним на колени. Хотела коснуться его плеча, но не смогла. Сжала кулак. Это немного раздражает. По его щекам текли слёзы, и он всё повторял:

– Пожалуйста… Пожалуйста…

Он вытер лицо рукавом, оставив на щеке грязную полосу.

– Чёрт, – прошептал он, – только не это. Ты же всегда была сильнее меня.

Даже если я отвечу, он не услышит. Я правда так важна? Я казалась себе бесконечно скучным человеком: не пила, не курила, не любила тусовки и шумные компании. Если есть абсолютный интроверт – то это я. Интересно, как долго они будут скучать по мне?

Всех людей можно заменить. Рано или поздно умерших забывают. Вспоминают лишь в особые даты, но продолжают жить своей жизнью. Эту истину я поняла давно: как бы люди ни скучали, они всё равно делают то же, что и раньше. Так что, мертва я или нет – не так уж важно. Те, кто знал меня, продолжат жить как прежде. Или нет?

– Не переживай так, Учитель. Ещё ничего не решено.

Так я называла его, когда мы оставались наедине. Он научил меня всему. Когда-то я пришла в его стартап робкой стажёркой, не умеющей даже правильно составлять отчёты. Он терпеливо объяснял, поправлял, подталкивал вперёд – даже когда я сама в себя не верила.

«Ты способна на большее, Мая» – его любимая фраза за семь лет работы. Все же я тоже привязалась к нему, хотя и не осознавала этого раньше. Видя его слёзы, я вдруг поняла, как важен этот человек для меня. Знаю: если мне понадобится помощь, он всегда поможет и поддержит. Прямо как сейчас.

В тишине раздался звонок телефона. Я вздрогнула.

– Приехали? Я сейчас выйду!

Я осталась ждать в ванной. В квартиру зашли двое мужчин в форме фельдшеров. Один нёс носилки, второй – документы и аптечку.

– Где пострадавшая?

– Здесь.

Егор указал на ванную. Мужчины зашли, осмотрели моё тело, проверили пульс.

– Ей повезло, она ещё дышит. Обычно с такими ранами не выживают. Пульс стабильный, хоть и слабый. Погружаем и везём в больницу.

– Я поеду за вами, – бросил Егор на ходу, звоня моему мужу. – Приехала скорая, сейчас поедем в больницу. Езжай прямо туда.

Пока моё тело грузили на носилки, а начальник разговаривал с Кириллом, я осмотрелась. Даже не успела заправить постель. На столике стояла кружка со вчерашним недопитым чаем. В комнате был полумрак – я не раздвинула шторы, как делала обычно, и от этого царила угнетающая атмосфера.

Сегодня немного проспала, поэтому собиралась впопыхах. Может, это сыграло со мной злую шутку? Что ж, поеду с ними. Оставаться здесь бессмысленно.

Глава 2

Приехав в больницу, моё тело повезли в реанимацию. Я же осталась снаружи – хотела увидеть мужа.

Не прошло и часа, как в коридоре появился Кирилл. Он почти бежал, лицо его было взволнованно, глаза красные. Наверное, он плакал. Я переживала за него – знала, в таком состоянии он мог гнать на максимальной скорости. А значит, рисковал попасть в аварию.

Кирилл был очень чувствительным, и я оставалась единственным по-настоящему важным человеком в его жизни. С родителями у него не сложилось: отца он почти не знал до четырнадцати, а мать была так погружена в себя, что забыла о сыне. Он был глубоко травмированным человеком. Хотя и не признавал этого.

Однажды наши отношения дали трещину – мы перестали понимать друг друга. Я боялась говорить ему об этом, думала, он не поймёт. Но ошиблась. Тогда я впервые увидела его слёзы. Он ужасно испугался, что я уйду.

– Ближе тебя у меня никого нет, – прошептал он, сжимая мои руки так, что костяшки побелели. – Я так боюсь тебя потерять… Ты даже не представляешь, насколько.

Он и для меня был таким человеком. Тем, кого я безумно боялась потерять. А сейчас он стоял передо мной в рабочей одежде – на ней были комья земли, кое-где прилипла трава. Он выглядел инородно в этой больничной чистоте, словно плитка, вставленная не тем узором. В его взгляде читались отчаяние и – одновременно – надежда. Руки дрожали. Я попыталась сжать его ладонь, но снова не смогла.