Лика Ви – Мой герой (страница 5)

− Ты обещала меня поцеловать.

− Такого не было, − отвечаю я, но шагаю к нему.

Оставив сумку на краюшке пледа, я хотела разуться, но он схватил меня за руку и потянул к себе. Я оказалась так близко, что мне стало чуточку страшно.

− Целуй, − требует он.

Я закрываю глаза, подаюсь вперед и касаюсь губами его губ. Он смеется и отстраняется.

− Малая, ты просто нечто!

Он хохочет, падая в траву, а я закрываю руками лицо.

− Значит, будем целоваться, − говорит он и снова прикасается к моей руке.

Я поднимаю глаза. Его рука ложится мне на затылок и резко привлекает к нему. Его губы обжигают мои, а язык вдруг оказывается в моем рту. Я вздрагиваю и закрываю глаза.

9. Поцелуи

Денис меня целует снова и снова. Его руки мнут мои волосы и грудь. Я почти не могу дышать. Мои губы распухли и сладко ноют от усталости, но льну к нему. Охотно сажусь на его бедро, когда он дергает мою попу на себя. Я сама не замечаю, как раздвигаю ноги. Он гладит мои бедра, задирая юбку и целует так властно, что у меня кружится голова.

Мои ресницы дрожат. Мне кажется, что он стал дышать тяжелее. Ему мало моих беззвучных стонов. Я вскрикиваю, когда он кусает меня за нижнюю губу и вдруг отодвигается.

− Все, урок окончен, − заявляет он и скидывает меня со своей ноги на плед. – Иди рисуй.

Я растерянно смотрю на него. Я вся горю от возбуждения. Мои трусики намокли, и теперь я сжимаю их ножками, чтобы не выдать себя, но отвести от него глаз не могу. Он смеется надо мной. Точно смеется!

− Сегодня не вторник, − говорит он и тянется к корням за банкой пива.

Я поспешно отворачиваюсь. Действительно, как я могла забыть, что я существую только ради вторников. Сегодня я тут явно только потому, что ему скучно. Хорошее развлечение: девочка, готовая на все. Мне стало обидно. Я обнимаю колени и замираю. Злая холодная звездочка касается раззадоренной трепещущей груди.

За моей спиной с характерным звуком открывается банка, шипит пиво. У меня на глаза наворачиваются слезы. О чем я думала? Это же не роман о любви, а просто секс с мужчиной, которого я люблю.

Я жмурюсь от собственных мыслей, запрещаю себе плакать и вздрагиваю. Моей шеи внезапно касается холодная банка.

− Держи, − говорит мне Денис.

Я машинально беру ее и едва не смеюсь. Это не пиво, а кола. Она почему-то холодная, будто прямо из холодильника. Я сразу думаю, что все может быть совсем не так, вот как сейчас с этим пивом. Все эти шипучие напитки мне всегда казались гадостью, а мама говорила, что они портят зубы, но теперь мне очень хотелось выпить именно колу. Я делаю глоток. Денис смеется.

− Я проверю воду, может и тебя можно будет в озеро запихнуть, а пока не суйся, − велит мне он.

Я киваю. Вместо печали на моих губах улыбка, хотя чему я радуюсь?

Денис, явно не смущаясь меня, стягивает джинсы и швыряет на плед. У него оказываются сильные жилистые ноги. Не такие как у качков. Мне кажется, что именно такие тела я видела у бегунов: с рельефными икрами, широкими бедрами и круглой попой. Я даже залюбовалась ею, такая она была аппетитная. Кусаю распухшие губы и думаю как бы к ней прикоснуться.

Он стягивает трусы и швыряет их к штанам. Я не могу удержать вздох. Он оборачивается и снова смеется.

− Малая, ты как всегда, − протягивает он.

Я не дышу. Теперь я вижу, что он тоже возбужден, хотя его желание не так заметно, как в гараже, но все же… Я запоздало понимаю, что разглядываю неприличные вещи и подняла на него глаза.

− Ты что-то сказал? – спрашиваю, а сама дрожу от собственной глупости.

− Рисуй пока, говорю, − смеясь, говорит Денис и отмахивается от меня.

Только я не могу рисовать. Только смотрю на него теперь украдкой, делая вид, что застежки моих босоножек мне интересней его тела. Даже интересно, откуда в нем столько силы? Едва ли Денис тягает штангу в спорт-зале. Неужели драки, мотоцикл и… чем он там еще занимается?… способны держать тело в таком состоянии?

Он стоит у сосны, смотрит на воду, а потом шагает с крутого берега, проваливаясь сразу до середины бедра. Он оказывается в той части, где не растут камыши, но зеленая тина чуть покрывает воду. Его это не волнует. Он шагает все дальше от берега, с каждым шагом проваливаясь все глубже.

− Денис, − зову я его.

Он вздрагивает и оборачивается.

− Малая, не называй меня так. Напугала, − отмахивается.

− Не ходи, − прошу я, не замечая его слов.

Мне страшно оставаться одной и это заброшенное озеро мне тоже не очень нравится. Если только смотреть на него, но не купаться.

− Я сам разберусь, − говорит он мне и ныряет.

Прыгает в зеленоватую воду, разгоняя солнечные блики кругами и исчезает. Я ежусь, подхожу к берегу. Его нет и мне очень страшно.

− Денис! – зову я, а он не появляется. – Денис, мне страшно!

Я почти начинаю паниковать, как из-за камышей слышу.

− Трусиха малая, будешь так бояться, награды не получишь.

Я опускаю голову. Ну вот чего он? Я же волнуюсь.

Он снова появляется рядом, буквально ложится на воду и упирается локтями в берег. Настоящий сказочный русал. Я только восхищенно смотрю на него. Он улыбается и вдруг протягивает мне белую кувшинку. Я не верю своим глазам, падаю на колени, беру этот нежный цветок руками.

Это мне? От него? Правда?

− Ой… а где ты…

Я не договариваю, мой голос стихает, и я смотрю на него. Ему весело и он улыбается так по-доброму, что мне начинает казаться, что это не игра.

− Целуй, − снова велит он. – За этот цветок.

Я краснею, но целую его в щеку, словно мы и правда в сказке.

− Не так, − недовольно говорит Денис и, вылезая из воды, хватает меня за подбородок, чтобы снова поцеловать так жарко и властно, чтобы мои трусики снова взмокли.

10. Не вторник

Денис совсем холодный. Капли воды срываются с его мокрых волос прямо на мое платье. Он целует меня так жадно, что я начинаю стонать в его губы и не замечаю, как оказываюсь во власти его рук.

Он укладывает меня на траву, и я охотно подчиняюсь, отдаюсь в его власть. Мои пальцы гладят его плечи. Они такие сильные, крепкие, почти каменные, только перекатываются под моими руками. Я млею от этого ощущения и краснею от своих мыслей. Мне очень хочется так же потрогать его попу. Будет ли она такой же жесткой или окажется упругой, как пружина. И… это нормально хотеть потрогать мужскую попу и сжать ее пальчиками как можно сильнее? Я не знаю, и думать об этом не могу.

Он снова задирает мою юбку, гладит бедра и заползает пальцами намного выше, гладит живот, а потом дергает лифчик вниз. Я вздыхаю, почти вскрикиваю, но его язык затыкает мне рот, превращая мои возмущения в глухой стон. Лямочки стянутого лифчика впиваются мне в грудь, дразнят соски и заставляют дрожать от нетерпения. Он спускает их с плеча и снова дергает лифчик. Я выгибаюсь, сама не понимая почему, меня просто ломает под ним, как безумную. Животом я упираюсь в его пресс и понимаю, что между нами нежное твердое желание.

Он отстраняется. Я приоткрываю глаза и вижу, как он усмехается. В его глазах блестят огни желания и предвкушения.

− Проси! − требует он.

Я закрываю лицо руками. Я понимаю, чего он хочет, в моей голове даже появляются слова, но они такие пошлые, такие неприличные, что я не могу их сказать. Я понимаю, что происходящее сейчас между нами совершенно неприлично, но…

Он отстраняется. Я понимаю, что его разгоряченное тело все дальше. Сейчас он снова скажет, что сегодня не тот день, а мне так горячо, и трусики так взмокли, что я хочу его всего в себя и сразу, хочу снова испытать то самое дикое чувство, что в первый раз.

− Денис, − шепчу я едва слышно.

Мой голос превращается в томный стон, мне стыдно за это, но я хватаю его за руку, только бы он не ушел сейчас.

− Я сказал не называть меня так, − глухо отзывается он и дергается.

− Прости, − шепчу я и отпускаю его руку.

Он все же встает и смотрит на меня свысока, зло, почти страшно.

− И чего ты хотела? − спрашивает.

− Можно сегодня будет вторник? − шепчу я и не знаю, как его теперь называть и стоит ли бояться.

Да и разве можно говорить такое?

Он усмехается. Зло сменяется на его лице чем-то вроде азарта. Он указывает на плед.