Лика Ви – Мой герой (страница 7)

Лида схватила меня за руку и дернула к себе, впиваясь в запястье длинными накладными ногтями.

− Правда, − тихо шепчет Лида мне на ухо. – Вы обеспеченные и холеные, думаете, что только вы умные, а все вокруг тупые. Думаешь, Денис не мог выучиться и быть круче твоего папаши? Мог, да только ему жрать нечего было, и он работал, а не учился, а теперь… Думаешь, это тебе весело? Это ему весело трахать куклу вроде тебя, а потом он увезет тебя в какие-нибудь катакомбы и пустит по кругу в байкерском клубе. Выебет тебя сорок волосатых мужиков во все дыры − будешь знать, как лезть, куда тебя не просят!

Она толкнула меня в грудь и отвернулась.

− Чтоб я тебя здесь больше не видела, − заявила она и пошла прочь со двора, явно домой.

А я стою на месте и плакать мне хочется так сильно, что я бегу прочь и повторяю:

− Это неправда.

13. Подруга

− Оля, − окликнули меня внезапно и я остолбенела.

Вытираю быстро слезы с лица и надеюсь, что это не меня.

− Не может быть, вот это встреча! – восклицает голос, и я понимаю, что он мне знаком. – Неужели это и есть твой родной городок?

Я оборачиваюсь и вижу Катю, мою одногруппницу, настоящую художницу-авангардиста. Выглядела она так же своеобразно, как и ее картины. Волосы у Кати были ярко-синего цвета, а в носу болталась серьга. При этом она была в коротких шортах, открывавших татуировку с черными розами и шипами, словно оплетавшими ее бедро. На белой Катиной майке был розовый счастливый Патрик (лучший друг желтой Губки) с маракасами да и еще в сомбреро. Она нарисовала его сама, в этом я даже не сомневалась, потому улыбнулась.

− Каааатя, − протягиваю я, бросаясь к ней на шею.

Что бы она тут ни делала, мне ее послал сам бог, иначе и не скажешь. Именно подруга мне сейчас была нужна, а тут подруг у меня не было, только в городе, где я училась, можно было с кем-то дружить без родительского контроля. Катю бы они никогда не одобрили, а она была светлейшим креативнейшим человеком.

− Ты чего? – спрашивает она, обнимая меня. – У меня тут бабка живет, представляешь? Вот че ты сразу не сказала что отсюда, сразу бы встретились, как я приехала. Оль, ты чего?

Я уже снова плакала, только в ее плечо.

− Ясно, идем!

Она взяла меня за руку и повела за собой. Катя умела решать все, вот и сегодня она притащила меня в кафе, поставила передо мной чашку зеленого чая и велела все рассказывать. Я и рассказала. Про все и сразу, про то что родилась тут, что с Денисом в одном подъезде всю жизнь жила, что переехали они сюда, когда ему было семь, что в школе я в него влюбилась, что не замечал он меня и что я решила с ним поговорить, как раньше он меня игнорировал, а теперь… нет, я не смогла рассказать, что случилось под мостом и про вторники тоже, просто сказала, что заметил и что на мотоцикле катал и про кувшинку. Я ее в альбоме с рисунками спрятала между страниц. Она высохнет и на память мне останется. Про Лиду тоже рассказала, рыдала в голос, но рассказывала.

− Да брось ты из-за мужика так рыдать, − отмахнулась Катька.

Она пьет кофе и заедает его эклерами. Мне в горло даже чай не лезет, но мне нравится держать чашечку двумя руками. Я вздыхаю и стараюсь успокоиться.

− Давай с главного, ты вообще уверена, что он тебе нужен? – спрашивает Катя. – Ты могла бы выбрать кого-то получше. Ты же красавица, а он? Вот что он? Шпана ведь какая-то.

Я посмотрела на Катю. Мне за Дениса было обидно. В одном Лида была права, он никогда не был глупым и не его вина, что жизнь так сложилась.

− Лаааадно, − протяжно соглашается Катя. – По взгляду вижу, что нужен, и не обижайся на шпану, лучше эклерчик скушай.

Она указывает на тарелку и долго думает, а потом спрашивает:

− Ты вообще уверена, что Лиде этой можно верить? Они вообще с этим Денисом встречаются?

Я хлюпнула носом и поняла, что действительно понятия не имею.

− Их часто видят вместе.

− Нас с тобой тоже, − фыркнула Катя.

− Они поругались вчера, я видела.

− Вот! – Катя махнула ложкой из своего кофе, едва не раскидав обрывки молочной пены по столу. – Она могла тебя обмануть просто из вредности.

− А кольцо? – жалобно спросила я.

− Кольцо…

Катя фыркнула, сняла черный перстень с черепом с левой руки и показательно надела его на безымянный палец правой, а потом протянула мне руку.

− Он сделал мне предложение, представляешь, − кривляясь, сообщила она. – Он сама смерть, само зло, сама тьма, мой урурушка. Тьфу, Оля! Мало ли что она сказала, вот у него спроси, прямо сейчас возьми и напиши ему, пусть отвечает.

− Я номера его не знаю, − пролепетала я.

− Во дает! Лаааадно, черт с ним с номером, он у тебя крутой байкер? Значит надо тебя в порядок привести. Ты конечно красотка, Оль, но нет в тебе огня. Все эти хвостики, косички и макияжа ноль. Конечно он на всяких крашеных мымр будет оглядываться, а они будут гадить. Ну что, будешь за него бороться?

Я сглотнула, но тихо прошептала:

− Буду.

14. Преображение

Первым делом Катя затащила меня к своей бабуле знакомиться. Я ожидала увидеть тихую старушку, а нас встретила статная дама. Она была седой, но настолько элегантной, что я не поверила, что это и есть бабушка Кати, может это кто другой?

− Да, это Оля, та самая, с которой мы дружим, − заявила Катька, скидывая кеды. – Оль, это моя бабушка Карина Семеновна. Она актриса театра, заслуженная.

− На заслуженном отдыхе, − перебила ее Карина Семеновна и, улыбаясь, мне добавила: − Проходите, юная леди. Вот, Кать, посмотри как должна выглядеть приличная девушка.

− Ага, − отвечает Катя и шлепает босыми ногами на кухню. – Только из нее надо сделать звезду, чтобы одна раскрашенная мымра у нее парня не увела.

Я только рот открыла. По правде говоря, это я у мымры парня уводить собралась, только сказать я это не смогла, стало очень стыдно.

− Ты нам поможешь? – спрашивала Катя уже из кухни.

Зашипел электрический чайник.

Карина Семеновна смерила меня взглядом, подумала немного и изрекла.

− Отчего ж не помочь хорошей девушке, идем, дорогая, сначала чай, потом прическа.

Меня усадили за стол, сделали чаю и заставили рассказывать о себе. О Катиной семье я тоже узнала много нового. Я всегда знала, что ее папа очень богат, а мама настоящая звезда, а вот о бабушке узнаю впервые.

− Я тоже родилась здесь, дорогая, − сообщила мне Карина Семеновна. – Затосковала по родным местам и приехала сюда.

Она была вся такая манерная, что даже чашку держала, отставив мизинец. Мне казалось, что быть такой же, как она, совершенно невозможно. И как Катина манера быть собой ее не злила? Хотя, присмотревшись к Кате, я понимаю, что осанка у нее аристократическая, может и прав ее папа, считавший, что она перебесится и успокоится. Катя утверждала, что именно так он и считает.

− А ты парикмахера вызвала? – спросила внезапно Катя.

− Разумеется, через планшет, − пожала плечами Карина Семеновна. – И парикмахера, и визажиста. Подберем ей макияж и вечерний, и повседневный, а за новыми нарядами поедем уже завтра.

Я чуть не выронила чашку.

− Какими нарядами?

− Оля, не дрейфь, − заявила Катя. − Все по плану и не ныть на тему денег! Считай это вкладом в развитие вкуса у твоей шпанятины.

Я покраснела, а еще подумала, что вот такая, как Катя, наверно, больше подходила бы Денису. Она уверенная, сильная, неформатная и в то же время очень красивая. На ней бы хорошо смотрелась черная кожаная куртка, и на байке она выглядела бы гармонично. Хотя, Катя, наверно, могла бы и скинуть его с байка, с нее станется.

Потом приехал парикмахер и меня почти силой усадили в кресло и долго обсуждали, какая длина волос мне пойдет.

− Это надо точно резать, − заявила девушка с ножницами, обозначая больше двадцати сантиметров длины.

− Мама меня убьет, − прошептала я.

− Не убьет, − отмахнулась Катя. – Мы ж тебя не в синий выкрасим.

Она тут же хохотнула.

Карина Семеновна ее поддержала:

− Мы сделаем только лучше.

В итоге я закрыла глаза, потом только слушала, как мне режут волосы. Этот странный шуршащий звук меня пугал и волновал. Волос было жалко, они ведь были почти до попы, а еще было страшно, но когда я открыла глаза, все мои сомнения исчезли.

− Это я? – спросила я, не веря.