Лика Сумеречная – Правила выживания в мире мёртвых (страница 13)
В трёх шагах от неё стоял Наставник. Только не тот Наставник, которого она знала. Другой. Чёрный. Злой. С глазами, горящими красным огнём.
– Здравствуй, Вера, – сказал он голосом, полным льда. – Давно не виделись.
–
Глава 7. Встреча
*Сектор 7. Серое море. Время остановилось. *
Вера обернулась на голос Дмитрия и замерла.
Наставник исчез. Красноглазая тень растаяла, как утренний туман под солнцем. Вокруг снова была только серая бесконечность и Дмитрий, стоящий в двух шагах.
– Призраки Серой зоны, – пояснил он, перехватив её взгляд. – Они питаются страхом. Показывают самое страшное, что есть в твоей душе. Ты боишься Наставника?
– Я никого не боюсь, – автоматически ответила Вера.
– Врёшь, – Дмитрий улыбнулся. – Ты всегда врала, когда боялась. Я же тебя знаю.
Вера хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Он всегда был прав.
Она смотрела на него и не могла насмотреться.
Дмитрий выглядел точно так же, как в день смерти. Та же клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Те же джинсы, выгоревшие на коленях. Те же веснушки на носу, которые она так любила целовать. Даже часы на левой руке – те самые, командирские, которые он носил не снимая.
– Ты не меняешься, – сказала она тихо.
– А ты изменилась, – ответил он. – Повзрослела. Похудела. Под глазами тени – мало спишь? И волосы короче. Раньше ты носила длинные.
– Удобнее так. В работе.
– Понимаю.
Они стояли друг напротив друга, и между ними было десять лет разлуки, десять лет боли, десять лет вопросов без ответов.
– Дим, – Вера шагнула к нему. – Как ты здесь оказался? Почему не ушёл? Я же знаю, ты видел свет. Все видят.
– Видел, – кивнул он. – Сразу после аварии. Я помню: темнота, потом свет, такой тёплый, манящий. И мама там стояла. Помнишь мою маму?
– Помню.
– Она звала меня. Руку протянула. А я… я не пошёл.
– Почему?
Дмитрий опустил глаза.
– Потому что ты осталась там. В той машине. Ты кричала, звала меня. И я подумал: как я могу уйти, если ты там? Если ты одна?
– Но я выжила, – Вера чувствовала, как к горлу подступает ком. – Я вылезла. Меня вытащили.
– Я знаю. Я видел. – Он поднял глаза. – Всё видел. Как тебя оттаскивали. Как ты рвалась обратно. Как кричала. А потом взрыв, и я… я потерял тебя из виду. На миг. А когда снова увидел – ты уже была в больнице. И рядом с тобой сидел тот парень. Ну, который потом…
– Коля? – Вера нахмурилась. – Коля-медбрат?
– Он самый. – Дмитрий улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. – Я тогда страшно разозлился. Думал: пока я тут болтаюсь непонятно где, какой-то тип к моей жене подкатывает. А потом понял, что это глупо. Ты живая. Тебе нужно жить дальше. А я…
Он замолчал.
– Что?
– А я не мог уйти. Пытался. Честно. Сто раз подходил к свету. Сто раз видел маму. А она говорила: «Иди, сынок, тебя ждут». Но я не мог. Что-то держало.
– Что?
– Ты, – просто сказал Дмитрий. – Не то чтобы я тебя держал. Это я тебя держался. За память. За любовь. За всё, что между нами было. И чем дальше, тем сильнее становилась эта связь. Я начал видеть тебя. Не просто вспоминать – видеть. Каждый твой день. Каждую твою ночь. Каждую слезу.
Вера вздрогнула.
– Ты видел меня?
– Всё. Как ты пришла в Гильдию. Как училась. Как плакала по ночам, думая, что никто не видит. Как вставала и шла дальше. Я гордился тобой, Вер. Каждый день гордился.
– Это… – Вера не находила слов. – Это невозможно. Души не видят мир живых.
– Обычные – нет. А я, видимо, не обычный. – Дмитрий усмехнулся. – Или любовь делает нас особенными. Даже после смерти.
Он протянул руку и коснулся её плеча. Вера почувствовала прохладу, но не холод. Скорее лёгкий ветерок.
– Ты настоящий, – прошептала она. – Ты правда здесь.
– Правда.
– И ты не уйдёшь?
– Не уйду, – он покачал головой. – Пока не скажу то, что должен. Пока не попрошу то, что должен. А после… после решим.
– Что решим?
– Ты решишь. – Дмитрий убрал руку. – Ты проводник. Твоя работа – провожать. Даже если это я. Я не буду сопротивляться, если ты скажешь, что так надо. Но сначала выслушай меня. Пожалуйста.
Вера смотрела на него и чувствовала, как внутри разрывается что-то важное. То, что она десять лет собирала по кусочкам, склеивала, лечила. Он стоял перед ней – живой, настоящий, любимый – и просил выслушать.
А на руке пульсировал браслет. "Узы". Оружие против него. Инструмент принуждения.
– Хорошо, – сказала она. – Я слушаю.
Они сели на серый песок у края серого моря. Волны накатывали и исчезали, не оставляя следов. Где-то далеко, в серой мгле, проплывали тени – другие души, застрявшие в вечности.
– Красиво здесь? – спросил Дмитрий.
– Страшно, – честно ответила Вера. – Я была в Секторах много раз. Но здесь… здесь как-то особенно пусто.
– Это потому что граница. Здесь ближе всего к миру живых. И дальше всего от света. Ни туда, ни сюда. Чистилище.
– Ты тут десять лет? Один?
– Не совсем один. – Дмитрий кивнул в сторону проплывающих теней. – Они приходят и уходят. Некоторые остаются подольше. Мы даже разговариваем иногда. Но они все спят. Или ждут. А я…
– Ты ждал меня.
– Я ждал тебя. – Он повернулся к ней. – И дождался. Знаешь, когда я понял, что ты придёшь? Года три назад. Ты брала сложное дело – помнишь того маньяка, который убивал детей?
– Помню. – Вера поморщилась. – Мерзкое дело.
– Ты тогда чуть не погибла. Он, уже мёртвый, пытался утащить тебя за собой. А ты вырвалась. Вырвалась и проводила его сама. Я смотрел на это и думал: вот она какая, моя Вера. Сильная. Смелая. Ни перед чем не остановится. И тогда я понял: она придёт. Рано или поздно, но придёт. Потому что я – её незаконченное дело.
– Ты не дело, – возразила Вера. – Ты…
– Кто?
Она замолчала.
– Я знаю, – тихо сказал Дмитрий. – Я твоя боль. Твоя вина. Твоё прошлое, которое не отпускает. Я всё это знаю. Но ещё я – твоя любовь. И это главное.
Вера отвернулась, чтобы он не видел её глаз.
– Зачем ты позвал меня, Дим? Зачем заставил этих проводников передать, что ждёшь только меня?