Лика Сумеречная – Последняя ведьма болот (страница 19)

– Понял, – вздохнул Святослав.

– Так что переписывать будем. Всё. Сначала. Моими словами. – Она встала, отряхнула юбку. – Иди в дом, доставай свои бумажки. Я сейчас.

Святослав поднялся, но на пороге остановился.

– Богдана, – сказал он. – А я… я не могу просто так взять и остаться здесь на месяц. У меня работа. Меня в министерстве ждут.

– Ждут, – фыркнула она. – Конечно, ждут. Как же, чиновник особых поручений пропал – весь департамент на ушах стоит.

– Ну… не то чтобы на ушах, – признал Святослав. – Но у меня есть сроки. Отчёт должен быть сдан к первому числу.

– И что ты предлагаешь? – Богдана скрестила руки на груди. – Пойдёшь пешком через болото? Без карты? Без компаса?

– Компас у меня был, – напомнил Святослав. – Он… утонул.

– Утонул, – кивнула Богдана. – А карту кикимора украла. Хочешь вернуть – иди к ней в гнездо. Только она тебя потом не выпустит.

– А вы не можете… ну, сказать ей?

– Сказать могу, – Богдана пожала плечами. – Она послушает, поплачет, а карту не отдаст. Она её в гнездо утащила, теперь это её приданое. Ты для неё суженый, а карта – доказательство, что вы знакомы. Понимаешь?

Святослав не понимал. Совсем. Но спорить не стал.

– Так что, – Богдана подошла ближе, заглянула ему в глаза, – выбора у тебя нет. Ни карты, ни компаса, ни проводника, кроме меня. А я тебя одного не пущу – утонешь, мне же потом вытаскивать. Так что сиди здесь, работай, пиши то, что я скажу. А когда отчёт будет готов, я выведу тебя к тракту. Дорогу я знаю. Без карты.

– А если вы меня не выведете? – спросил Святослав. – Если решите, что я слишком много знаю?

Богдана посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на обиду.

– Думаешь, я людей в болоте топлю? – спросила она тихо. – Думаешь, я такая?

– Я… я не знаю, – честно сказал Святослав. – Я вас совсем не знаю.

– А я тебя, – ответила Богдана. – Но я же тебя не топлю. И не собираюсь. Потому что, – она помолчала, – потому что ты первый, кто не сбежал. Первый, кто остался. Первый, кто не побоялся спросить, а не убежал с криком «ведьма». Так что, – она усмехнулась, но усмешка вышла грустной, – может, я и злая, но не настолько, чтобы топить единственного человека, который согласился мне помочь.

Святослав молчал. Слова застревали в горле, и он чувствовал, что если сейчас скажет что-то не то, то потеряет что-то важное.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я остаюсь. Буду писать под вашу диктовку. Но, – он поднял палец, – я сам буду выбирать, что включать в отчёт, а что нет. Потому что я всё-таки чиновник и отвечаю за свои бумаги.

– Договорились, – неожиданно легко согласилась Богдана. – Ты – за слова, я – за правду. Идёт?

– Идёт, – кивнул Святослав.

Она протянула руку – широкую, тёплую, шершавую – и он пожал её. Рукопожатие вышло крепким, как у мужчины, и Святослав вдруг подумал, что эта женщина, наверное, сильнее многих мужчин, которых он знал.

– Теперь иди в дом, – сказала Богдана, отпуская его руку. – Доставай свои бумажки. Я сейчас приду, и начнём. Только сначала, – она обернулась к болоту и крикнула: – Красавица!

Тишина. Потом из камыша высунулась голова кикиморы, украшенная кувшинками.

– Чего? – спросила она капризно.

– Карту отдай.

– Не отдам! – Кикимора спряталась, но голос её звучал отчётливо. – Моё!

– Красавица, – голос Богданы стал опасным, – отдай карту. Я сказала.

– А зачем она тебе? – Кикимора снова высунулась, но на этот раз осторожнее. – Ты же в городе не живёшь. Тебе карта не нужна.

– Ему нужна, – Богдана кивнула на Святослава. – Он уходить собрался.

– Уходить?! – Кикимора выскочила из камыша, вся мокрая, с горящими глазами. – Не пущу! Суженый не уйдёт!

– Не уйдёт, – подтвердила Богдана. – Пока отчёт не сделает. А для отчёта ему карта нужна. Чтобы знать, где что растёт.

– А он без карты не может? – Кикимора с подозрением посмотрела на Святослава.

– Не может, – серьёзно сказала Богдана. – Он городской. Он без бумажки и шагу ступить не может.

Кикимора задумалась. Потом вздохнула, полезла за пазуху и извлекла оттуда изрядно помятую, мокрую карту.

– На, – сказала она, протягивая её Богдане. – Только пусть не уходит. Обещай.

– Обещаю, – сказала Богдана, забирая карту. – Не уйдёт, пока работа не кончится.

– А когда кончится? – Кикимора снова заподозрила неладное.

– Когда я скажу, – отрезала Богдана. – Всё, иди, не мешай.

Кикимора нехотя скользнула обратно в воду, но Святослав заметил, что она устроилась под окном, откуда можно было подслушивать.

– Идём, – Богдана толкнула дверь. – Работаем.

Они устроились за столом. Святослав разложил бумаги, блокноты, карандаши. Богдана села напротив, положила перед собой карту, которую разгладила руками.

– Сначала, – сказала она, – ты должен понять, что такое это болото. Не для отчёта – для себя. Иначе ты напишешь неправильно.

– Хорошо, – сказал Святослав, готовя карандаш. – Рассказывайте.

Богдана помолчала, собираясь с мыслями. Потом начала:

– Это не просто болото. Это – живое место. Здесь всё дышит. Мох, вода, деревья, даже камни. Здесь всё помнит. Моя бабка говорила, что в каждой кочке живёт дух. Не злой, не добрый – свой. И если ты приходишь с миром, они тебя пропустят. А если со злом – утопят. Понял?

– Понял, – сказал Святослав, записывая.

– Не записывай, – Богдана остановила его руку. – Это не для отчёта. Это для тебя. Чтобы ты понял.

Святослав отложил карандаш.

– Теперь про травы, – продолжила Богдана. – Их здесь много. Очень много. Некоторые – только у нас. Ты видел плакун-траву? Видел. Но есть ещё сабельник, росянка, аир, вахта, ирис болотный, кубышка, кувшинка. Каждая – на своём месте, каждая – для своего дела. И если одну убрать – другие зачахнут. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Святослав. – Экосистема.

– Не называй это так, – поморщилась Богдана. – Это не слово, а насмешка. Экосистема – это когда учёные приходят, всё измеряют, а потом говорят: «Ах, какая уникальная экосистема! Давайте её сохраним!» А потом строят рядом дорогу, и экосистема кончается.

– А как тогда называть?

– Никак, – Богдана пожала плечами. – Просто жить. Как мы живём. Без названий.

Она замолчала, глядя в окно. Святослав ждал.

– Про зверей, – сказала она наконец. – Тоже напишешь. У нас есть выхухоль, ондатра, норка. Есть цапли, выпи, утки. Есть лягушки – зелёные, бурые, квакши. И все они здесь живут, потому что здесь чисто. Вода чистая, воздух чистый, земля чистая. Если придут люди с машинами – всё умрёт. И лягушки, и цапли, и выхухоль. И мох умрёт. И вода станет чёрной. И болото перестанет быть болотом. Станет просто… местом. Где ничего нет.

– Я это напишу, – сказал Святослав. – Всё напишу.

– Напишешь, – усмехнулась Богдана. – А они прочитают? Твои столичные?

– Прочитают, – твёрдо сказал Святослав. – Я сделаю так, чтобы прочитали. И чтобы поверили.

– А если не поверят?

– Поверят, – повторил он. – Потому что я скажу правду. И потому что, – он запнулся, – потому что это правда, которую нельзя не заметить. Я вот заметил. Хотя пришёл с бумажками и ареометром.

Богдана посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

– Ладно, – сказала она наконец. – Давай писать. Только так, как я скажу. Никаких алкалоидов. Понял?

– Понял, – Святослав взял карандаш.