Лика Сумеречная – Однажды в библиотеке миров (страница 21)

– Это он, – прошептал Северус. – Я вижу его.

Тень в яйце шевельнулась. Медленно, очень медленно повернулась к ним.

И открыла глаза.

Айрис закричала.

Это были не глаза – две бездны, две пустоты, в которых исчезало всё – свет, звук, сама реальность. Тень смотрела на них сквозь время, сквозь пространство, сквозь стены колыбели.

– ОН ВИДИТ НАС, – заорал Фолиант. – НАЗАД! БЫСТРО!

Айрис сжала часы и закричала:

– Домой! Верни нас домой!

Чёрный песок взметнулся, мир закрутился, и они снова полетели сквозь слои реальности.

Когда они открыли глаза, то лежали на полу Главного Зала. Айрис – на спине, Северус – рядом, Фолиант – между ними, весь взъерошенный, с выпученными глазами.

– Он видел нас, – прохрипел кот. – Он знает, что мы были там. Он знает, что мы пытаемся вернуть мир.

– Что нам делать? – спросила Айрис, с трудом поднимаясь.

– То же, что и планировали. Восстанавливать. Только быстрее. Потому что теперь у нас ещё меньше времени.

Северус сел, держась за голову.

– Я видел их, – сказал он тихо. – Всех. Мою мать, отца, друзей. Они застыли. Как будто ждут.

– Ждут, когда их освободят, – закончила Айрис.

Она посмотрела на часы. Песок в них снова стал радужным, переливающимся. Путешествие закончилось, время вернулось в нормальное русло.

– Мы справимся, – сказала она твёрдо. – Теперь мы знаем, где он держит ваш мир. Мы знаем, что он питается вашими жизнями. И мы знаем, что у нас есть сила это остановить.

– Какая сила? – горько спросил Северус. – Несколько артефактов и надежда?

– Именно, – Айрис посмотрела ему в глаза. – Иногда этого достаточно.

Фолиант поднялся и отряхнулся – насколько кот вообще может отряхиваться после путешествия во времени.

– Идёмте пить чай, – сказал он. – А потом – за работу. У нас есть миллион жизней, которые нужно записать.

– Миллион, – эхом отозвался Северус.

– Или больше, – добавила Айрис. – Но мы справимся.

Они пошли в покои, оставляя за спиной воспоминание о тёмной колыбели, в которой был заперт целый мир.

Где-то в пустоте Теневой Лорд улыбнулся своей страшной улыбкой.

– Они видели меня, – прошептал он. – Они знают, где я. Скоро они придут. А я буду ждать.

И тёмное яйцо в центре пустоты пульсировало в такт его дыханию – медленно, ритмично, вечно.

___

Они вернулись в гостиную Айрис, и Северус молча опустился в кресло. Не в то, в котором обычно сидела Хранительница, а в другое – старое, с вытертой обивкой, стоящее у камина. Фолиант хотел было что-то сказать про чай, но Айрис остановила его взглядом.

– Не сейчас, – прошептала она.

Кот кивнул и бесшумно вышел.

Айрис села напротив Северуса, в своё кресло, и просто ждала. Она знала – иногда молчание важнее любых слов.

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на лицо Северуса. Он сидел, опустив голову, сцепив руки в замок, и казался сейчас не воином, пробившимся сквозь пустоту, а просто очень уставшим человеком.

– Мой отец был королём, – сказал он наконец, не поднимая глаз. – Не великим, нет. Просто честным. Он правил небольшим королевством у моря. Знаешь, такие королевства бывают – тихие, спокойные, где главные проблемы – это урожай ячменя и косяки рыбы у берега.

Айрис молча слушала.

– Мать моя была из другого мира, – продолжал Северус. – Она попала к нам случайно, через портал, который открылся во время шторма. Её мир был совсем другим – высокие башни, магия, летающие корабли. Она могла бы остаться там, но осталась с отцом. Говорила, что полюбила его с первого взгляда. Он, как увидел её на берегу, мокрую, с водорослями в волосах, сразу понял – это навсегда.

Северус улыбнулся, но улыбка вышла кривой, болезненной.

– Я был у них один. Долгожданный, вымоленный. Мать три года не могла забеременеть, ходила к жрицам, приносила дары морю. А когда родился я, она сказала: "Теперь я знаю, зачем пришла в этот мир. Чтобы родить тебя".

Айрис почувствовала, как горло сдавило.

– Меня учили всему, – продолжал Северус. – Отец – владеть мечом, управлять лошадью, понимать людей. Мать – читать звёзды, различать травы, видеть то, что скрыто. Она говорила, что я должен быть готов к тому, что однажды мне придётся защищать не только своё королевство, но и что-то большее. Я не понимал тогда. Думал, она говорит о войнах с соседями. А она говорила о Тени.

Он замолчал. Огонь в камине тихо потрескивал. Где-то далеко в Библиотеке перелистывалась страница – книга сама себя читала, чтобы не скучать.

– Они умерли не в день исчезновения, – тихо сказал Северус. – Они умерли раньше. Отец – когда мне было двадцать. Упал с лошади, сломал шею. Мать – через год. Сказала, что без него жизнь не имеет смысла. Легла и не проснулась.

– Мне жаль, – прошептала Айрис.

– Не надо, – Северус поднял на неё глаза, и в них стояли слёзы. – Они ушли легко. По-своему. Они не видели того, что случилось потом. Не видели, как исчезает их королевство. Не видели, как пустота пожирает их любимые луга и леса. Может, это к лучшему.

– А ты видел.

– Я видел, – кивнул он. – Я стоял на холме, откуда открывался вид на всю долину. И смотрел, как мир умирает. Сначала исчезли дальние деревни – я видел, как гаснут их огни. Потом ближние. Потом город. Потом холм под моими ногами стал прозрачным, и я провалился в пустоту.

Он закрыл лицо руками.

– Я не мог даже попрощаться, – сказал он глухо. – Я не успел сказать им, как я их люблю. Не успел попросить прощения за то, что был плохим сыном. Не успел…

Голос его сорвался.

Айрис не выдержала. Она встала, подошла к его креслу и, не говоря ни слова, обняла его. Северус вздрогнул – он не привык к прикосновениям, не привык к утешению. Но потом его плечи дрогнули, и он заплакал.

Тихо. Беззвучно. Слезы текли по его щекам, падали на старую куртку, оставляя тёмные пятна. Он плакал впервые с того дня, как погиб его мир. Плакал по отцу, по матери, по друзьям, по соседям, по тому сапожнику, который каждое утро здоровался с ним на главной площади, по девочке с косичками, которая продавала цветы у ворот замка, по всем, кого он знал и любил.

Айрис просто держала его, чувствуя, как дрожит его тело, как бьётся сердце – слишком быстро, слишком громко. Она гладила его по волосам, как когда-то, очень давно, её собственная мать гладила её. Хотя ту мать Айрис почти не помнила – слишком много времени прошло.

– У меня никого нет, – прошептал Северус. – Ни одного человека из моего мира. Я один. Последний.

– Ты не один, – ответила Айрис. – У тебя есть я. Есть Фолиант. Есть Библиотека.

– Вы не мой мир.

– Нет. Но мы можем стать твоим новым домом.

Северус поднял голову. Глаза у него были красные, опухшие, но в них больше не было той пустоты, которая пугала Айрис при первой встрече.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он. – Зачем помогаешь мне? Ты меня не знаешь.

– Я Хранительница, – улыбнулась Айрис сквозь собственные слёзы. – Моё дело – хранить истории. А твоя история – самая важная из тех, что я когда-либо встречала.

– Это не ответ.

– Это единственный ответ, который у меня есть.

Северус посмотрел на неё долгим взглядом. Потом взял её руку и поднёс к губам. Не поцеловал – просто прижался лбом к её ладони, как делают дети, когда ищут защиты.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что не оставила меня в пустоте.

– Я никогда тебя не оставлю, – ответила Айрис, и сама удивилась тому, с какой уверенностью это прозвучало.