Майя представила, как это могло выглядеть. Древняя война, маги, мечущие молнии, и одна женщина, которая отказывается выбирать сторону.
– И что случилось?
– Случилось предательство. Мой ближайший советник, которому я доверяла как себе, продал меня Светлому Совету. Сказал, что я собираю тайную армию, чтобы уничтожить всех. Враньё, конечно, но кто слушал? Меня окружили, когда я спала. Двадцать сильнейших магов Света и Тьмы – впервые в истории они объединились против одной женщины.
– И ты не могла защититься?
– Я спала, – в голосе Мораны прозвучала горечь. – У меня была привычка – раз в сто лет уходить в глубокий сон на неделю, чтобы восстановить силы. И именно в эту неделю они пришли. Не успела даже глаза открыть.
Майя почувствовала что-то похожее на жалость. Представить, что тебя предают, запечатывают в камень на пятьсот лет – и всё это за то, чего ты не делала.
– И ты не злишься?
– Злюсь? – Морана рассмеялась. – Я в ярости пятьсот лет. Я перебирала в голове все способы мести, всех имён, всех лиц. Я представляла, как выберусь и заставлю их страдать. А потом… потом я узнала, что они все мертвы.
– Мертвы?
– Война никого не щадит. Светлый Совет пал через год после моего заточения. Тёмный – через три. Маги перебили друг друга. Остались только те, кого запечатали в кристаллы, как меня. И мы спали. Все спали.
В голосе ведьмы звучала такая усталость, что Майя на мгновение забыла, кто с ней говорит.
– И что теперь? – спросила она тихо.
– Теперь? Теперь я здесь. В твоей голове. И пытаюсь понять, что делать с этой новой жизнью.
– Мстить некого.
– Некого. Все, кто меня предал, давно превратились в прах. Даже кости истлели.
– Тогда зачем ты хочешь выйти? Зачем тебе моё тело?
Морана молчала так долго, что Майя решила – она не ответит.
Но ведьма заговорила. Тише, чем обычно, почти растерянно:
– Я не знаю. Правда не знаю. Пятьсот лет я только и делала, что мечтала о свободе. О том, как выйду, увижу солнце, вдохну воздух. А теперь… теперь я не знаю, зачем мне свобода. Мир изменился. Моего мира больше нет. Все, кого я знала, умерли. Я одна.
– Ты не одна, – вырвалось у Майи.
– В смысле?
– Ну… я здесь. Мы теперь вместе. Я, конечно, не маг и не герой, но… я есть.
Морана снова замолчала. Потом в голосе появились знакомые насмешливые нотки:
– Ты предлагаешь мне дружбу, туристка?
– Я предлагаю тебе не убиваться. Пока.
– Щедрое предложение. Особенно от человека, в чьём теле я сижу без спроса.
– Ну, давай считать это временным перемирием.
– Временным?
– Пока не придумаем, как нам разъединиться без вреда для обеих.
Морана хмыкнула.
– Умная. Не хочешь умирать, даже если меня изгонят.
– Не хочу.
– Правильно. Жить полезно. Ладно, туристка, принимаю твоё перемирие. Временное. Но учти – если я найду способ выйти без вреда для тебя, я выйду. Не обижайся.
– Договорились.
Наступила тишина. Не тяжёлая, как раньше, а почти дружеская.
– Знаешь, – вдруг сказала Морана, – а ты не такая скучная, как кажешься. В тебе есть стержень. Маленький, кривой, но есть.
– Спасибо за комплимент.
– Не за что. Кстати, раз уж мы теперь сожительницы, давай определим правила.
– Правила?
– Ну да. Чтобы мы друг друга не бесили лишний раз. Первое: не читать мысли вслух, если там что-то личное.
– Это ты мне говоришь? Ты же читаешь мои мысли постоянно.
– Я стараюсь фильтровать. Но если ты будешь думать слишком громко, я услышу. Учись контролировать.
– Легко сказать.
– Научу. Второе: я имею право на час в день смотреть мир своими глазами.
– В смысле?
– В смысле – ты передаёшь мне контроль над телом. На час. Я хочу чувствовать воздух, ходить, трогать вещи. Не волнуйся, ничего плохого не сделаю. Просто погуляю.
Майя задумалась. Перспектива отдавать своё тело древней ведьме пугала.
– А если ты не вернёшь контроль?
– Верну. Обещаю. Мне одной в теле скучно. Мне нужна собеседница. А если я тебя убью, останусь одна навсегда.
Логика была железная.
– Ладно. Час в день. Но сначала я должна тебе доверять.
– Разумно. Третье: никакой магии без спроса. Если я почувствую угрозу, могу применить защиту. Но атаковать первой не буду.
– Договорились.
– Четвёртое: перестань называть меня Мораной.
– А как называть?
– Морана – это моё полное имя. Для врагов. Для официальных церемоний. Для тех, кто хочет меня убить. А мы теперь… сожительницы. Зови меня Моргана.
– Моргана?
– Это сокращение. Дружеское. Так меня называла только мать. И один человек… давно… неважно. Короче, Моргана.
Майя улыбнулась. Впервые за весь этот безумный день.
– Хорошо, Моргана. Я – Майя. Для друзей просто Майя.
– Приятно познакомиться, Майя.
– Взаимно, Моргана.
В зеркале напротив её отражение улыбнулось – и в голубоватом свете глаз мелькнуло что-то похожее на благодарность.
– А теперь, – деловито сказала Моргана, – расскажи мне про этот ваш мир. Про железных птиц, про ящики с едой, про маленькие коробочки, через которые люди говорят. И про Леночку. Кто такая Леночка и почему ты её так боишься?
– Я не боюсь Леночку. Я её ненавижу.
