– Ты не сходишь с ума. Я реальна. Настолько реальна, что сейчас сижу в твоей голове и читаю твои мысли. Например, ты сейчас думаешь, что надо позвонить в Москву и сказать маме, что у тебя всё хорошо. Но ты не можешь, потому что мама сразу поймёт по голосу, что что-то не так.
Майя вздрогнула. Она действительно думала о маме.
– И ещё ты думаешь о Леночке. О том, как она орёт, когда отчёты не сданы вовремя. И о том, что, наверное, сейчас этот ор показался бы тебе раем по сравнению с голосом древней ведьмы в голове.
– Прекрати читать мои мысли.
– Не могу. Мы теперь связаны. Я слышу всё, что ты думаешь. Некоторые вещи даже раньше, чем ты сама их додумываешь. Это… странно. Я пятьсот лет ничьих мыслей не слышала, кроме своих. А ты думаешь так громко, так хаотично… Устанешь с тобой.
– Меня тошнит от тебя.
– Взаимно, туристка. Но придётся терпеть. Друг друга мы не выбирали.
Майя села на кровать и уставилась в стену. Мысли метались, как угорелые.
– Структурируй, – посоветовала Морана. – Давай по порядку. Что мы имеем?
– Ты имеешь. Я имею дыру в голове.
– Хорошо. Я имею тело-носитель. Ты имеешь древнюю ведьму в качестве соседки. Неприятно, но не смертельно. Что дальше?
– Дальше я хочу, чтобы ты вылезла.
– Не вылезу. Не могу. Мы теперь одно целое. Если меня из тебя вытащить – ты умрёшь. И я, скорее всего, тоже. Так что давай жить как-то вместе.
– Жить вместе? Ты предлагаешь мне жить вместе с ведьмой в голове?
– А у тебя есть другие предложения?
Майя задумалась. Других предложений не было.
– Вот и договорились, – довольно сказала Морана. – Значит, так. Я не буду лезть в твои дела без спроса. Ты не будешь пытаться меня изгнать. Мы существуем параллельно. Иногда общаемся. Когда мне понадобится выйти наружу и подышать – я попрошу. Когда тебе понадобится моя помощь – я помогу. Идёт?
– Ты мне поможешь?
– Я пятьсот лет просидела в камне. Мне скучно. Ты – моё единственное окно в мир. Если с тобой что-то случится – я снова окажусь в темноте. Так что да, я заинтересована в твоей сохранности. Хотя бы минимально.
Майя подумала, что это, наверное, самое странное соглашение в её жизни. Но выбора действительно не было.
– Ладно, – сказала она. – Попробуем.
– Отлично! – голос Мораны вдруг стал почти весёлым. – Тогда первый пункт нашей совместной жизни – переоденься. Эти шорты… они ужасны. Серьёзно, кто тебе их посоветовал? Слепой продавец?
– Мои шорты тебя не касаются.
– Касаются. Я теперь смотрю на мир твоими глазами. И если мне придётся видеть эти шорты каждый день – я сойду с ума быстрее, чем за пятьсот лет заточения.
– Привыкнешь.
– Не привыкну.
– Привыкнешь.
– Знаешь что, туристка? А ты забавная. Мне даже начинает нравиться наше соседство.
– А мне – нет.
– Привыкнешь.
Майя фыркнула. И вдруг, неожиданно для себя, улыбнулась.
В голове у неё сидела древняя злая ведьма, которая комментировала её одежду и читала мысли. Жизнь определённо стала странной. Но, может быть, не такой уж и плохой?
– Не такой уж и плохой, – эхом отозвалась Морана. – Особенно если учесть, что ты всё ещё жива. А могла бы быть уже мёртвой, если б я не вселилась аккуратно.
– Аккуратно? Ты называешь это аккуратно?
– Я могла разорвать твою душу на куски и собрать заново по-своему. Но не стала. Пожалела. Так что считай, тебе повезло.
– Огромное спасибо.
– Пожалуйста.
Майя встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела она сама – растрёпанная, бледная, с кругами под глазами. Но в глубине зрачков, совсем чуть-чуть, мерцал голубоватый свет.
– Это я, – пояснила Морана. – Теперь всегда буду там. Не пугайся.
– Я постараюсь.
– Хорошая девочка. А теперь – переоденься. Пожалуйста. Ради нашей дружбы.
Майя закатила глаза, но послушно открыла шкаф и достала джинсы.
– Уже лучше, – одобрила Морана. – Не идеал, конечно. Но шорты были просто катастрофой.
– Ты всегда будешь комментировать мою одежду?
– Всегда.
– Тогда я тебя ненавижу.
– Взаимно, туристка. Взаимно.
–
Майя стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение уже десять минут.
В джинсах и футболке, с мокрыми после душа волосами, она выглядела почти нормально. Почти – потому что в глазах всё ещё мерцал тот странный голубоватый свет, который не исчезал, сколько бы она ни моргала.
– Ты так и будешь на себя пялиться? – поинтересовалась Морана. – Я, конечно, понимаю, любоваться собой приятно, но у нас есть дела.
– Какие у нас могут быть дела? – Майя отвернулась от зеркала и села на кровать. – Я в отпуске. Я должна была лежать на пляже, пить коктейли и читать книжку.
– Вместо этого ты получила меня. Неблагодарная.
– Я не просила.
– Я тоже не просила пятьсот лет сидеть в камне. Жизнь вообще несправедливая штука. Привыкай.
Майя вздохнула. Спорить с голосом в голове было бесполезно – она уже поняла это за последний час.
– Ладно, – сказала она. – Давай знакомиться по-нормальному. Ты Морана, я поняла. А дальше? Кто ты такая? Откуда взялась? Почему тебя запечатали?
– О, это долгая история.
– А мы никуда не спешим. Если только у тебя нет планов захватить мир до обеда.
Морана хмыкнула.
– Захватить мир? Смешно. Мир сам себя захватил без всякой магии. Люди отлично справляются. Ладно, слушай.
В голосе ведьмы появились новые нотки – торжественные, чуть насмешливые, словно она читала древнюю летопись, в которой сама была главной героиней.
– Моё полное имя – Морана Владарис из рода Теней. Последняя из великой династии ведьм, правившей Северными землями тысячу лет. Воспитывалась при дворе Тёмного Совета, но никогда не принадлежала ни к одной из фракций. Предпочитала нейтралитет, за что меня ненавидели все.
– Нейтралитет? – переспросила Майя. – А почему тогда тебя запечатали?
– Потому что в войне, маленькая, нейтралитет – самая опасная позиция. Светлые думали, что я перейду на сторону Тьмы. Тёмные боялись, что я помогу Свету. А я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.
