Лика Сумеречная – Контракт на счастье (страница 19)

Лисса записала: «Любит домашнюю еду. Скучает по матери».

– А чего вы не любите?

– Ложь. Фальшь. Притворство.

– Понятно. – Лисса отложила блокнот. – Знаете, у меня складывается определённый портрет.

– Какой?

– Вы ищете не просто женщину. Вы ищете ту, с кем можно быть собой. Которая не будет бояться. Которая не будет притворяться. Которая примет вас целиком – со всей вашей тьмой.

Владес посмотрел на неё долгим взглядом.

– Вы действительно хорошая сваха, – сказал он тихо.

– Я лучшая, – напомнила Лисса.

– Да, вы говорили.

Они снова замолчали. В кабинете было тихо – только часы на стене мерно отсчитывали секунды.

– Лисса, – сказал Владес вдруг.

– Да?

– Вы ведь тоже не притворяетесь?

Она подняла голову и встретила его взгляд.

– Нет, – ответила честно. – Я всегда говорю то, что думаю.

– Это заметно. – Он усмехнулся. – Это… приятно.

Лисса почувствовала, как щёки начинают гореть.

– Мы отвлеклись, – сказала она поспешно. – Давайте вернёмся к анкете.

– Давайте.

Но работа не шла. Владес отвечал односложно, Лисса записывала, но мысли путались, и Нюх внутри вибрировал всё настойчивее.

– Знаете что, – сказала она наконец. – Давайте сделаем перерыв.

– Перерыв?

– Да. Я пойду прогуляюсь по вашему замку. Осмотрюсь. А вы пока подумайте над вопросами, которые я задала.

– Хорошо, – кивнул Владес. – Только далеко не уходите.

– Почему?

– Заблудитесь. Замок большой. И охрана нервная.

– Я справлюсь.

Лисса встала и направилась к двери.

– Лисса, – окликнул её Владес.

Она обернулась.

– Спасибо, – сказал он просто. – За то, что не боитесь.

Она улыбнулась и вышла.

Коридоры замка были такими, как и положено коридорам тёмного властелина – длинными, тёмными, с факелами на стенах (настоящими, с живым огнём) и портретами мрачных предков.

Лисса шла и рассматривала лица.

Вот прапрадед Владеса – суровый мужчина с седой бородой и глазами, в которых горела тьма. Рядом табличка: «Владислав Тёмный. 1850-1923. Основатель династии».

Дальше – прадед. Высокий, худой, в костюме начала двадцатого века. Смотрит с надменностью аристократа.

Дед – военный. С орденами, с жёстким лицом.

Отец – уже знакомый по фотографии в комнате Лиссы. Красивый, но какой-то уставший.

– Похожи, – сказала Лисса вслух. – Все похожи. И все одинокие.

– Это точно, – раздалось сзади.

Лисса подскочила и обернулась.

Рядом стоял Серж с подносом в руках.

– Простите, не хотел напугать, – сказал он невозмутимо.

– Ничего, – Лисса перевела дух. – Я просто… рассматриваю.

– Семейная галерея, – кивнул Серж. – Господин редко сюда заходит. Слишком тяжело.

– Тяжело?

– Все эти лица. Все эти судьбы. И ни одной женщины рядом. Кроме матери.

– А мать? – Лисса указала на фотографию. – Я видел её фото в своей комнате.

– Мать господина умерла, когда ему было двенадцать. – Серж помолчал. – Это был несчастный случай. Или не совсем случай. Мы до сих пор не знаем.

Лисса почувствовала, как сердце сжалось.

– Бедный мальчик, – прошептала она.

– Он не любит, когда его жалеют, – предупредил Серж.

– Я не жалею. Я понимаю.

Серж посмотрел на неё с интересом.

– Вы странная, – сказал он. – Для свахи.

– Мне уже говорили.

– Но хорошая странная. – Он улыбнулся – впервые за всё время. – Господину нужна такая рядом.

– Я не рядом. Я по работе.

– Конечно. – Серж поклонился и пошёл дальше по коридору.

Лисса смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает раздражение.

На себя.

Потому что слова Сержа задели что-то, чего не должно было быть.

Вечером, когда Лисса уже собиралась ложиться спать, в дверь постучали.

– Войдите, – сказала она, думая, что это Марья Ивановна с вечерним чаем.