Лика Сумеречная – Хозяйка Чёрного рынка (страница 15)

Шестое чувство.

Тот самый профессиональный нюх, который десять лет назад подсказывал ей: этот свидетель врёт, этот подозреваемый недоговаривает, в этом деле что-то нечисто.

Сейчас нюх работал на полную мощность.

– Слишком гладкий, – бормотала она себе под нос, лавируя между лотками. – Слишком правильный. Слишком… трагичный.

Шорох, сидевший у неё на плече (за последние дни он окончательно обнаглел и теперь путешествовал исключительно так), согласно пискнул.

– Да, мелкий. История про погибшую жену, про убийство двадцатилетней давности, про тайный заговор… Это же классика. Любой опер тебе скажет: если свидетель начинает рассказывать слишком красивую историю, значит, он что-то скрывает.

Она остановилась у лотка с жареной картошкой, купила порцию и двинулась дальше, жуя на ходу.

– С другой стороны, – продолжала она рассуждать вслух, – история может быть и правдивой. Но тогда зачем недоговаривать? Он же сам пришёл ко мне за помощью. Сам попросил найти медальон. Так почему я должна верить ему на слово?

Шорох потянулся к картошке, и Айрин отщипнула ему кусочек.

– Ладно, разберём по пунктам.

Она присела на пустой ящик в тени какого-то навеса, достала из кармана мятый листок и огрызок карандаша.

– Пункт первый: мотив. Зачем ему этот медальон? Он говорит – память о жене. Но если это просто память, почему он не мог пойти в надзор официально? Почему пришёл к частному сыщику на Чёрный рынок?

Шорох пожал плечами (насколько это вообще возможно для крысодракона).

– Пункт второй: вор. Он говорит, что вор – во дворце. Откуда он знает? Медальон хранился в тайнике. Если о тайнике знали только двое, а второй мёртв, то либо вор – призрак, либо…

– Либо он сам его куда-то дел и забыл? – усмехнулась она. – Не смешно.

– Пункт третий: его реакция. Когда он рассказывал про убийство жены, он был… искренним? Да. Глаза блестели, голос дрожал. Это сложно подделать. Но когда он говорил про медальон, про его ценность – тут была какая-то заминка. Слишком быстро переключился.

Она зачеркнула написанное и начала заново.

– Вариант А: он говорит правду, но что-то утаивает. Например, настоящую ценность медальона. Может, это не просто память, а артефакт. Может, он открывает тайники или хранит какие-то секреты.

– Вариант Б: он врёт частично. Жена действительно погибла, но медальон нужен не для памяти, а для чего-то другого. Для шантажа, для обмена, для ритуала…

Шорох при этих словах поднял уши и насторожился.

– Вариант В: он всё врёт от начала до конца. Нет никакой жены, нет никакого убийства, есть только медальон, который ему позарез нужен, и он придумал трогательную историю, чтобы я взялась за дело.

Айрин откусила ещё картошки и задумалась.

– Но зачем? Зачем императорскому советнику врать бывшему майору, который сейчас сидит в каморке за мусорными баками? Проще было нанять профессионалов из своего круга.

Шорох ткнулся носом в её руку, требуя добавки.

– Погоди, не мешай. Думаю.

Она перебрала в голове все детали разговора. Взгляд Торна, когда он говорил о жене. Дрожь в голосе. Сжатые на трости пальцы.

– Он не врёт про жену, – решила она наконец. – Это точно. Такое не сыграешь. А вот про медальон… про медальон он точно не договаривает.

Шорох нетерпеливо пискнул.

– Знаю, знаю. Двести монет – это двести монет. За такие деньги можно и с недоговорками поработать. Тем более, я его предупредила: если пойму, что меня используют втёмную, брошу дело.

Она доела картошку, вытерла руки о штаны и поднялась.

– Ладно. Пока будем считать, что клиент – честный человек с тёмными тайнами. А тёмные тайны есть у всех. Даже у меня.

Шорох понимающе пискнул, вспоминая, как Айрин полгода назад вышвырнули из надзора.

– Но на всякий случай, – добавила она, – проверим его историю. Независимо. Через свои каналы.

– Эй, Хозяйка! – окликнул её знакомый голос.

Айрин обернулась. К ней спешил Щегол, размахивая руками, как ветряная мельница.

– Ты где пропадаешь? Я тебя полдня ищу!

– А что случилось?

– Случилось, – Щегол подбежал, запыхался и утёр пот со лба. – Тут это… про тебя спрашивали.

– Кто?

– Не знаю. Чужие. Двое. Одетые богато, говорят по-столичному чисто. Спрашивали, не брала ли ты недавно заказ от какого-нибудь важного господина.

Айрин внутренне напряглась.

– И что ты сказал?

– А что я мог сказать? Сказал, что не в курсе, что ты просто решаешь мелкие проблемы местных. Они не поверили, но ушли. Сказали, что вернутся.

– Когда?

– Не сказали. Но, Хозяйка… – Щегол понизил голос. – У них на пальцах были перстни. С гербами. Я такие видел только у дворцовой стражи. Высшего ранга.

Айрин выдохнула сквозь зубы.

– Быстро они, – сказала она. – Торн только ушёл, а уже ищут.

– Торн? – переспросил Щегол. – Тот самый? Императорский советник?

– Он самый.

– Твою ж… – Щегол даже присвистнул. – Ты чего, с самим Торном дело имеешь? Айрин, ты с ума сошла? Это же высшая лига! Тебя убьют!

– Меня уже хотели убить, – спокойно ответила Айрин. – И не раз. Ничего, жива пока.

– Но это же…

– Щегол, – перебила она. – Ты мне веришь?

Он замялся, потом кивнул.

– Верю.

– Тогда слушай. Те двое, что спрашивали про меня, – скорее всего, люди того, кто украл медальон. Или кто-то, кто следит за Торном. Им нужно знать, не взялась ли я за это дело. Если они узнают, что взялась… будет плохо.

– Что делать?

– Молчать. Никому ни слова. Если спросят ещё раз – скажи, что я отказалась. Что Торн предлагал, а я побоялась. Понял?

– Понял.

– И ещё. Найди мне всё, что можно, про лорда Торна. Биографию, связи, врагов, друзей. Особенно про его жену. Которая погибла двадцать лет назад.

Щегол кивнул и убежал.

Айрин осталась стоять посреди рыночной толпы, чувствуя, как внутри закипает знакомый азарт.

– Ну что, мелкий, – сказала она Шороху. – Кажется, игра началась.

Шорох оскалился в своей крысодраконьей улыбке.

– Значит, так. План такой: идём к перекупщикам, ищем медальон. Параллельно собираем информацию о Торне. И параллельно – не светимся. Если те двое вернутся, будем делать вид, что мы тут просто торгуем картошкой.