Лика Семенова – Жена хозяина трущоб (страница 52)

Я замерла, не сразу поняв, что это была шутка. Уверенно кивнула:

— Запри. Чтобы я не наделала глупостей.

Он снова обнял меня, чмокнул в губы:

— Откуда ты такая взялась, Софи… Другая бы на твоем месте сама все разболтала, как можно быстрее. И нос задрала. И хозяйку начала из себя изображать.

Я покачала головой:

— Иногда говорят, что счастье любит тишину. Может, так и есть? Зачем кому-то о чем-то знать? Ведь достаточно того, что знаем мы двое.

Сальвар потерся подбородком о мою макушку:

— Ты, правда, с Луны…

Я вцепилась в его рубашку:

— Я опять сказала глупость?

— Не знаю, Софи. Может, настоящая глупость — все остальное… Поступай так, как считаешь нужным. Только будь осторожна, если пойдешь на улицу.

Я напряглась. Сразу поняла, что он имел в виду. С той ночи мы больше не говорили о Марко, но это совсем не значило, что он свернул себе шею или испарился.

Я покачала головой:

— Не переживай, я никуда не пойду. Останусь дома. Буду ждать твоего возвращения. Только… — Почему я раньше не подумала? — А вдруг сообщат, что готовы мои документы? Мне нужно будет их забрать?

Сальвар покачал головой:

— Ничего не нужно забирать — они их вышлют на мое имя. — Он удовлетворенно улыбнулся: — Ведь я все еще твой доверенный… пока я официально не снял с себя эту ответственность. А может, и не снимать? Буду все решать за тебя.

Во мне это не вызвало ни крупицы возмущения. Я кивнула:

— Решай. Я не против.

— Может, вообще выдам замуж… за Найджела. Чтобы не зазналась.

Я посмотрела в его искристые глаза, покачала головой:

— Не хочу за Найджела…

Я поднялась на цыпочки, поймала его губы. Целовала сама, а Сальвар лишь позволял. Я только чувствовала, как его руки превращались в тиски.

Он процедил мне в губы:

— Еще пара секунд, и я буду ночевать здесь. Уже не выгонишь.

Я тут же отпрянула:

— Не надо, пожалуйста. Когда вернешься, мы поедем в нашу квартиру. Ладно? Тебе очень рано вставать, надо выспаться. — Я в каком-то нелепом жесте чмокнула его в щеку. Не умела прощаться. — Я буду тебя ждать.

Это было наше первое расставание. Пусть и короткое. Но меня охватывало незнакомое трепетное чувство. Странное и необыкновенное. Я ощущала себя принцессой из сказки, которая, проводив своего принца в поход, тут же садится ждать у окна его возвращения. И считает минуты.

Я старалась теперь не выходить из комнаты. Сальвар был прав — я толком даже врать не умею. Я не пошла к завтраку, и к полудню появился Мэйсон с подносом. А я не понимала теперь, как смотреть ему в глаза. И что говорить. Но он казался совершенно невозмутимым. Вчера был единственный раз, когда его лицо выражало, действительно, живую эмоцию. Но лучше бы я этого не видела.

Он поставил поднос на столик:

— Ты не завтракала.

Я вся сжалась, опустила голову:

— Спасибо, мистер Мэйсон.

Я будто варилась заживо. Наверняка была вся красная.

Он порылся во внутреннем кармане и положил на стол книгу. Знакомый переплет — так была оформлена серия Шекспира.

— Мистер Сальвар просил тебе передать.

Я покосилась на книгу. «Отелло»… Я не читала, но, кажется, это та, где мавр от ревности убил жену… Похоже, они оба издеваются…

Раз Мэйсон все знал, я не могла не спросить:

— Мистер Мэйсон… они долетели?

Тот кивнул:

— Да. Не беспокойся, все в порядке. Мистер Сальвар уже занят делами.

Я снова опустила голову, молчала.

Дворецкий направился к двери:

— Если тебе что-то понадобится — сразу скажи.

Я пробормотала, едва слышно:

— Да, сэр.

Но сама точно знала: мне ничего не понадобится. Ничего и никогда.

Теперь я маялась настоящим бездельем. Просиживала у фальшивого окна, листала книгу. До смерти боялась, что придет любопытная Леонора и станет задавать вопросы. Скажу, что заболела…

Леонора действительно пришла. Ближе к вечеру. Но, увидев ее, я буквально забыла обо всем на свете. Зареванная, с красным лицом, с воспаленными глазами. Она сжимала в руке замусоленный платок и ежесекундно терла нос, который будто увеличился в размерах.

Я тут же подскочила:

— Леонора? Что случилось?

Та без приглашения брякнулась на кровать и зарыдала:

— Я была права. — Она стукнула кулаком по груди: — Сердце ведь не обманешь. Все чует.

Я опустилась рядом:

— Да что случилось?

Та размазала слезы по лицу, выпрямилась, набрала воздуха в грудь:

— Бросил.

Я даже отпрянула:

— Людовик? Неужели, правда?

Леонора лишь зарыдала сильнее и уткнулась лицом в ладони.

Я старалась успокоить ее, как могла. Но что я могла ей сказать? Невольно думала о том, что чувствовала бы сама, и сердце болезненно съеживалось. Должно быть, это невыносимо. Никакие слова не помогут. И я совсем не знала, чем ей помочь. Лишь совала бокал с водой:

— На, выпей.

Та сделала пару глотков и всучила бокал мне обратно:

— Тут водки надо, а не воды. Иначе сердце лопнет.

Я растерянно пожала плечами:

— У меня нет водки…