Лика Семенова – Мама для Пиявки, или Дракона в мужья не предлагать (страница 2)

Я посмотрела на Пиявку — она все так же держалась за мою юбку, хлопала глазищами. Мусолила лепешку. Скорее, облизывала, чем ела. Я подхватила девчонку на руки, обняла и решительно пошла навстречу страже. Звонко чмокнула Пиявку в грязную щеку.

— Сейчас, моя детка. Вернемся домой, и твоя любимая мамочка тебя вкусно покормит — Говорила нарочито громко, чтобы все слышали. — Только сначала помоемся. Ладно? Смотри, какая ты у меня вся чумазая! Разве это прилично для льери? Тебя нужно отругать.

Пиявка лишь обхватила меня за шею, прижалась и сопела. Жесткая вышивка ее рукава царапала щеку, как наждак. Золота точно не пожалели! Осталось лишь догадываться, как маленькая девочка из богатого дома оказалась одна на городских улицах. Не иначе, удрала. Вон она, какая шустрая, хоть привязывай. Нянькам головы посшибают. Раззявь! Наверняка они уже весь город оббегали. Было бы славно, если бы навстречу попались — гора с плеч.

Как назло, снова невыносимо зажгло под лопаткой. Я чуть Пиявку не уронила. Вот угораздило! Я сцепила зубы. Ладно, это потом... Сейчас важнее пройти стражу.

Не сказать, чтобы на нас совсем не обратили внимания — проводили взглядами.

Но чрезмерного любопытства стража не выказала. Я завернула за угол, замерла, слушая удары сердца. Наконец, опустила Пиявку на землю и осторожно выглянула. Хвала Великому — стражники уходили. И только теперь я поняла, что у меня предательски дрожат руки. Я, правда, испугалась. Если попадусь страже — меня передадут Фарвану. А там лишь два выхода: или долговая тюрьма, или... Я скривилась от омерзения. Фу! Даже думать противно! Ни за что! Лучше тюрьма. А еще лучше — добраться до Даламары и сесть на корабль. Как можно скорее.

Я с облегчением выдохнула, опустила голову. Взгляд упал на Пиявку. Ну и что теперь с ней делать? Ей домой надо. Надеюсь, она знает, куда идти... Еще и молчит, как назло.

Я присела, поправила Пиявке волосы, упавшие на лицо. Та просияла от моего жеста, глазенки загорелись. Она снова поднесла лепешку к губам, немножко погрызла, будто стеснялась.

Я выдохнула:

— Ну? Что мне с тобой делать, чудо в перьях?

Вместо ответа Пиявка подалась вперед и повесилась мне на шею. Обхватила ручонками. Даже ткнулась в щеку губами. И снова спину запекло.

Я поспешно поднялась, буквально не зная, куда себя деть. Это было так... странно, что казалось, будто я краснею. Тоже мне, растаяла! Никогда с детьми не сюсюкалась — и не буду. Не мое это! Но... Великий, что же с ней делать? Не бросать же посреди улицы? Не по-людски это как-то. Малявка совсем. Любой может обидеть.

Я снова присела, посмотрела в ее синие глаза

— Ты знаешь, где живешь?

Пиявка, вдруг с готовностью кивнула:

— Во дворце, — звонкий голосок звякнул колокольчиком.

Я от неожиданности едва не села прямо на дорогу. Значит, эта мелкая поганка разговаривает! А мне только голову морочила! Ну, Пиявка!

Я струдом сдерживалась, чтобы не накричать на нее.

— Во дворце, значит.

Тоже мне, открытие. По ее платью сразу видно, что не в лачуге. Городишко хоть и небольшой‚ но я его совсем не знала. Сколько здесь вообще дворцов? Хоть бы один.

— Как тебя зовут?

Она умильно улыбнулась.

— Пиявка! — и тут же заливисто расхохоталась.

— По-настоящему?

— Пиявка!

Поганка продолжала хохотать и ничего больше не отвечала. Кажется, мое прозвище ей, страх, как понравилось. Ну, Пиявка! Была бы я ее мамашей, так по заднице наваляла! Она бы у меня по струнке ходила!

Я выдохнула, стараясь набраться терпения. Ну не умею я! Не умею и не хочу!

Стелись теперь тут перед этой козявкой, чтобы что-то выудить. Развернуться бы да уйти прочь. Но как теперь уйти, Великий?! Совесть загрызет. Подведу это чудо к воротам, стукну. Посмотрю издалека, что ее впустили. И прочь из города. Без денег здесь все равно нечего делать — только лишние риски.

Я снова постаралась набраться терпения. Взяла Пиявку за руку:

— Пиявочка, миленькая... У тебя мама есть?

Та с готовностью кивнула. Прекратила хохотать и теперь просто широко улыбалась.

Давила милотой, аж зубы сводило.

— А папа?

Она снова кивнула.

— Как зовут твоего папу?

Я очень надеялась, что она назовет имя или, хотя бы, титул. В богатых домах дети такие вещи знают с пеленок. Но Пиявка осталась собой... Сложила губы бантиком.

— Папа.

— Ну имя же у него есть? Как его зовут?

А теперь просто хлопала глазами.

НУ, Пиявка!

Разговор выходил бестолковый, к тому же, мы начали привлекать внимание. Я взяла ее за руку:

— Пошли, хулиганка.

Та не возражала. Довольно семенила рядом, размахивая лепешкой. Я в этой суматохе даже кусочка не откусила... Теперь придется таскаться по городу в надежде отыскать нужный дом. Даже у прохожих не спросишь — не о ком спрашивать. Да и будет выглядеть это все очень подозрительно. Я больше походила на Пиявкину прислугу — и то с натяжкой... Любой может стражу позвать.

Нет уж! Никакой стражи.

Мы кружили по городу, но поиски с места не сдвинулись. Я указывала на пару приличных домов, вполне себе богатых, но Пиявка отвечала решительным отказом — не те. А, может, врала? Умеет такой маленький ребенок врать? Кто ее знает... И мы снова блуждали по улицам без какого бы то ни было результата. Зато я заметила одного подозрительного делягу с мерзкой рожей, который все время оказывался позади. И что-то мне подсказывало, что случайностью здесь не пахло.

Не бывает у хорошего человека такой гадостной рожи. Раз увидишь — никогда не забудешь. Папа называл таких хвостами. Оставалось лишь проверить.

После очередного поворота я подхватила Пиявку на руки, галопом перебежала улицу и юркнула в подворотню. Опустила девчонку на землю и осторожно выглянула. Хвост выскочил на дорогу, растерянно озирался. Никакого сомнения —мне не показалось, он тащился за мной. Что ж... дело плохо. Очень и очень плохо... Фарван не отстанет. Крепко же я по нему проехалась, что никак спустить не может. Даже ищеек организовал... Я почти не сомневалась, что дело уже совсем не в деньгах. Достоинство я его задела! Мужское! Во всех смыслах.

Пиявка вцепилась в мою юбку и едва не висела, тоже выглядывала. Я оттеснила ее:

— Не высовывайся! Нечего там смотреть. Мы прячемся. Поняла?

Та послушно кивнула.

Я снова осторожно выглянула. Надо посмотреть, куда он пойдет. Чтобы уйти в другую сторону. Мда... Сегодня явно не мой день. Денег не осталось, Пиявка прицепилась. А теперь еще и это... Приду в Даламару — обязательно в храм зайду.

Точно поцелуй неудачи словила.

Я процедила сквозь зубы:

— Давай же, гаденыш, уходи! Катись к Бушараду!

Хвост все еще озирался, выбирая дорогу. Вдруг пошел в нашу сторону. Если дойдет до подворотни — заметит. И что тогда? Я лихорадочно осматривалась, прикидывая, куда бежать. Но тот вдруг замер, посмотрел наверх. И я увидела, как на солнечную улицу стремительно наползает тень. Я тоже посмотрела наверх. И забыла, как дышать. Едва не цепляя брюхом флюгеры, над городом пролетал огромный медный дракон. Я даже услышала, как его кожистые крылья со свистом разрезают воздух. Различила, как солнечный свет искрится в медно-красной чешуе. Зрелище завораживало, но одновременно повергало в ужас.

Великий... Я никогда их не видела. Никогда. Нашу глушь даже местные называли задницей мира, драконы там не появлялись. Но это всегда к лучшему. Никто не хотел по доброй воле иметь с ними дел. Это надо ума лишиться. Подальше от господ, поближе к кухне. Так у нас говорят. А еще говорят, что в человеческом обличие они так ужасны, что при малейшем недовольстве могут убить взглядом.

Даже не знаю: врут или нет... Наверняка нет — на пустом месте такие вещи не рождаются. Хвала Великому, мне никогда не придется проверять это на собственной шкуре — такие низкородные голодранки не годятся даже в дворцовые служанки, ночные горшки чистить. Не то, что для гарема! Я, лучше, в Даламару.

Улицу снова залило солнцем. Я будто очнулась от морока. Наконец сосредоточенно огляделась — Хвоста не было. Неужели повезло? Но куда теперь идти? От Пиявки никакого толку.

Я, не оборачиваясь, вытянула руку:

— Пиявка, пойдем.

Никакой реакции.

Я повернулась:

— Пиявка!

Но Пиявки рядом не было.

3.