Лика Семенова – Любовница N2358 (страница 4)

Мы вошли в ресторан, Джафар указал наш столик и звонко прищелкнул пальцами, подзывая официанта. Будто не существовало ни коммуникаторов, ни кнопок вызова, как в других заведениях. Наверняка, таким же точно щелчком подзывали обслугу и сотни лет назад. И, конечно же, ни одной женщины. В отелях аль-Зараха работают лишь тахильцы, и ни одна правоверная не выйдет обслуживать мужчин-иностранцев.

Наконец, принесли кофе, гору лукума и традиционные блинчики с медом и молоком для Лео. Меня буквально разрывало от любопытства, но Кейт не торопилась, будто забыла, что хотела что-то сказать. А может, не хотела при ребенке. Она блаженно откинулась на подушки и цедила кофе из маленькой узорной чашки, прикрывая от наслаждения глаза. Она просто обожала кофе, в отличие от меня. Могу выпить, скорее для того, чтобы почувствовать себя бодрее, но особой радости его вкус не доставит.

Лео поковырялся в блинчиках и заерзал на детском стуле. Конечно, он больше не видел смысла здесь сидеть.

— Мама, — он дернул Кейт за рукав, — можно я пойду, посмотрю рыбок в фонтане?

Видно, он уже точно знал, чем занять себя в этом заведении. Кейт кивнула:

— Хорошо. Только аккуратно, и не суй руки в воду – рыбы откусят. И смотри, чтобы тебя не забрызгало, как в прошлый раз.

Лео кивнул и мигом унесся вглубь зала, где приятно журчал круглый многоярусный фонтан. Мое терпение лопнуло. Я отставила чашку и пристально посмотрела на разомлевшую Кейт:

— Говори же! Что случилось?

5

Сердце колотилось так, что разливалось шумом в ушах.

Кейт нахмурилась, отлипла, наконец, от подушек. Отставила чашку:

— Да ничего особенного! Ты аж побелела.

— Я со вчерашнего дня с ума схожу. — Я облокотилась на стол и подалась вперед, ловя ее взгляд: — Что случилось? Фирел отказался от меня?

Кейт остолбенела и вытаращилась:

— Ты с ума сошла? Какой мужик в здравом уме от тебя откажется? Или у вас что-то не так?

Ответ меня не устроил:

— Тогда что?

— Да все совсем наоборот! — Кейт тоже подалась вперед. — Я получила доступ к твоему досье для перевода в другую секцию. Так вот: бронь Фирела на тебя поставили еще пять лет назад. Тогда я еще не занимала эту должность, сама знаешь. Первый раз такое вижу. Представляешь, пять лет! Это что-то да значит.

Я смотрела на нее, как на дуру. Сердце все еще бешено колотилось, отдавалось болью.

— И это все? — честное слово, хотелось что-то сделать. Шлепнуть ладонью, швырнуть смятую салфетку. Накричать, в конце концов.

— Ну да, — Кейт кивнула и, как ни в чем не бывало, засунула в рот ореховый лукум.

— И ты не могла сказать это по связи?

— Конечно, нет, — она нахмурилась. — Это же тайна департамента. Меня бы сразу на улицу вышвырнули.

Я просто не знала, что сказать. Точнее, хотелось сказать все, что я о ней думаю. Я хлебнула горькой жижи:

— Ты ненормальная. Знала бы ты, сколько я передумала. Так нельзя, слышишь!

Она посерьезнела:

— Прости, но… разве есть повод?

Я пожала плечами и запахнула горжетку, хоть в ресторане и было одуряющее душно. Хотелось расплакаться. И от недавних мыслей, и от вопросов Кейт. Я не любила проговаривать свои проблемы, как другие. Кейт начнет задавать вопросы, и станет только хуже. Они станут только ощутимее.

— Не знаю.

— Как так? Рассказывай.

Я усмехнулась и покачала головой:

— Нечего рассказывать. Совсем нечего.

— Он так плох? — Кейт искренне удивилась, округлила глаза. — А с виду такой мужчина... Знала бы ты, как Эрика Туссен из программного отдела по нему с ума сходит. Видный мужик. Еще и с положением. Не женатый. Мечта. Неужели он…

Я покачала головой:

— Я понятия не имею, что он... Плох, хорош. Он меня не касался. Да и видел всего минут двадцать. С первой встречи он поспешно ушел и больше не объявлялся. Уже неделю. Что я должна думать? Я вся на нервах. И эти твои сюрпризы! — меня даже бросило в жар.

— Даже не целовал? — она округлила глаза.

Я покачала головой.

Кейт пожала плечами, поджала губы:

— Фирел — большая шишка. Шутка ли? — Она посерьезнела, взяла меня за руку, приободряя: — Не жди, что он будет плясать вокруг тебя — это как раз твоя работа. Соблазни — это твоя прямая обязанность. Он может даже пальцем не шевелить. Прости, дорогая, но ты лишь развлечение. Мужчины… Не придавай их молчанию такого значения. И бери все в свои руки, если так переживаешь. Сама знаешь: вас заказывают те, кто не хочет лишней романтической мути, условностей. Хороший секс — основа всего. Ну! — она одобрительно кивнула. — Это просто работа, договор. Твое дело — закрепить договор. И не тяни — департаменту не понравится, что ты все еще девственница. Никогда не докажешь, что там что-то не так. Сама понимаешь — затаскают на опросы. И если потом Фирела вдруг устраивает встреча раз в месяц — это его право. Да хоть раз в год! И ты не должна об этом переживать. Мелли, ты не жена. И не возлюбленная. Ты… — Кейт не договорила, отстранилась и сделала вид, что жадно глотает кофе.

Я нервно мяла салфетку. Она права. Во всем права. Я всего лишь шлюха в дорогой обертке. Но если бы он только знал, насколько это важно для меня. Если бы знал… И я ничего не могу рассказать. Даже Кейт не знает всего. Я должна сделать все возможное, чтобы Фирел оставил меня при себе. Не хочу попасть к куску жира или отвратительному похотливому старику — еще раз едва ли так повезет. А больше всего боюсь остаться ни с чем. С Фирелом до меня сложнее добраться. Я вытянула карту, о которой можно было лишь мечтать. Только бы не оказаться дурой. Лишь бы Фирел объявился объявился. Лишь бы еще оставался шанс.

Кейт вновь взяла меня за руку и заглянула в глаза:

— Мелли, не переживай ты так. Все будет хорошо. Он еще и расставаться с тобой не захочет. Ну! Ты такая красотка — обзавидуешься. Вот я — завидую, — она многозначительно кивнула. — Я сразу заметила, как смотрел на тебя этот красавчик Джафар.

Я выдавила улыбку. Кейт я верила. И ее рассуждениям, и ее похвале. Она из тех, кому можно доверять. Единственная сейчас. Но она не мужчина. Она не Фирел.

Я улыбнулась:

— Может, пойдем отсюда? Просто погуляем на воздухе. Лео поел.

Кейт идея явно не понравилась, но она кивнула из желания подбодрить меня:

— Пойдем, если хочешь. — Она повернулась и бесцеремонно выкрикнула в сторону фонтана: — Лео! Мы уходим!

Лео, конечно, не отреагировал. Кейт поднялась и поджала губы:

— Ну, я сейчас ему устрою.

Я остановила:

— Подожди, не злись. И не ругай. Я сама за ним схожу.

Я поднялась, поправила горжетку и пошла к фонтану. Лео сидел на белом мраморном бортике и увлеченно кормил золотых рыбок отвратительными красными червячками, которые шевелились на чужой ладони. Брал пальцами и с восторгом швырял в чистейшую воду, наблюдая, как ленивые оранжевые рыбы вдруг становятся юркими и подвижными в борьбе за лакомство. Рядом склонился тахилец в безупречном черном костюме. Тахилец — здесь не перепутать. По цвету кожи и темным лункам ногтей, по черненым глазам, короткой ухоженной бороде. Без традиционной одежды он выглядел, скорее, странно.

Я подошла к Лео и тронула светлую макушку:

— Пойдем, львенок, нам пора.

— Сейчас. Еще немножко покормлю, они не доели, — малыш не хотел уходить. Было бы мне шесть — я бы, наверное, тоже не хотела.

Тахилец пересыпал червей в детскую пятерню и поднялся, буквально прожигая меня глазами:

— У вас замечательный сын. Хотел бы я иметь такого, — он небрежно вытирал пальцы белоснежным платком. Говорил тихо, с едва различимым мягким акцентом.

Я на мгновение замялась:

— Это сын моей подруги. Пойдем, Лео, мама ждет.

— Простите, мисс… — он дал понять, что хочет знать мое имя.

— Абьяри.

— Простите, мисс Абьяри, но вы очаровали меня, — он белозубо улыбнулся, но тут же помрачнел, сверкнули крошечные гвоздики-бриллианты в ушах. — Теперь я не позволю вам уйти без комплимента от заведения. И от меня лично. У нас принято одаривать красивых женщин. Это традиция моего народа, мисс…

Я поежилась, почти физически ощущая, как он раздевает меня глазами. Каждое тихое слово, слетавшее с четко очерченных губ, будто касалось кожи, обжигало. Он не сделал ничего, но все происходящее было вопиюще неприличным, полным тайного смысла и буквально повисшего в воздухе желания. Я умела безошибочно это улавливать. Хотелось бежать. Я запахнула горжетку на груди, взяла Лео за руку — так стало немного спокойнее:

— Благодарю, но это лишнее. Мы уже уходим.

Тахилец тут же изменился в лице, прищурил черные, как обсидиан, глаза: