Лика Русал – Дороги Нави (страница 13)

– С царевнами, я полагаю, тоже не все так просто?

– А то! – Кир засмеялся, вспоминая что-то ведомое только ему. – Этим, наоборот, жениха надобно, да такого, чтоб исправлять его и непременно к свету вести. А если жених привык к своей тьме? Да и вовсе не хочет женихом становиться?

– А в сказках пишут, что ты их сам похищал и жениться хотел. – Я заговорщицки наябедничала на весь народный фольклор, надеясь на большую информацию в ответ.

– Врут твои сказки, – голос парня стал тише, из него пропала вся веселость. – Отвадил всех, на порог не пустил даже. Это Ян любитель покуражиться, а мне спокойствие дороже. К чему мне девка, коль я не чувствую ничего? Но и они, к моей радости, перестали со временем искать дорожки к моей избушке, лишь ведьмы иногда за советом приходят, да нечисть низшая.

– И не одиноко совсем одному? – мне стало жаль колдуна. Хоть Кощею и был ни один век, а выглядел он до сих пор как совсем юный парень, только в глазах безжизненное поле, словно вьюгой занесенное. Как бы ни говорил Кир, что нравится ему такая жизнь, но я упрямо продолжала считать, что и его одиночество, хоть изредка, но съедает.

– Может и одиноко, – парень согласился, не желая спорить. – Не знаю. Не чувствую этого. Вот с тобой общаюсь, что-то новое узнаю, – Кир задержал взгляд на моем лице, но после лениво отвел глаза в сторону, возвращая былое безразличие. – Ян знал, что общение пойдет мне на пользу, слишком давно я не говорил ни с кем, даже его не видел уже больше десятка лет. Видимо, в этом и состоял его план.

Я притихла, пытаясь обдумать услышанное. – Как так вышло, что Кощей утратил свою смерть и способность чувствовать? Почему при этом остался верным другом и, по сути, заботливым проводником? Может, не все эмоции его покинули? Значит, есть еще возможность что-то исправить?

Кир достал из мешка кусок вяленого мяса и после того, как я отказалась от предложенного угощения, надкусил его сам. Медленно прожевывая кусочек, колдун хранил молчание, его взгляд стал потерянным, словно обращенным куда-то вглубь него самого.

– Даже вкус еды уже не помню, – выплюнув так и не проглоченный кусок, парень вытер рот тыльной стороной ладони. – Бессмертие – интересная вещь. Мне не нужно есть, не нужно спать, но я по привычке продолжаю это делать. Даже дышать – нет необходимости, но мышцы привыкли делать вдох, двигая пустую оболочку.

Лес стал редеть, не переходя ещё в равнину, но уже понемногу отдавая свои права. Поднявшись на небольшой холм вслед за опять замолкшим Киром, я увидела громаду простирающихся впереди гор. Их верхушки, скрытые облаками, сливались с небом. Насколько я могла судить, до цели нашего путешествия оставалось не так уж и далеко. Растительность плавно менялась, всё чаще попадались папоротники и можжевельник. Природные духи не зря выбрали эти земли. С таким климатом они были ближе всего к лету, так обожаемому ими.

– Кир?

– М-м-м? – колдун вскинул голову, выходя из задумчивого состояния. – Что тебе, маленькая неприятность?

– А ты знаком с Повелителем?

– Знаком. У нас с ним давнее соглашение.

– А что ты будешь делать потом, когда мы дойдём до цели? – мне не хотелось прощаться с моим хмурым спутником, хотя я и не собиралась признаваться в этом вслух.

Ухмыльнувшийся Кощей, видимо снова прочитавший отголосок моих мыслей, посмотрел на меня, как на мышку, которая по собственной воле идёт на ужин коту. От этого взгляда по моей спине прошлись неровным строем мурашки, противно холодя кожу.

– А какая у тебя цель, ведьма Ника?

Я была уверена, что Кир спрашивает про что-то большее, а не просто пункт моего назначения в этом пути. – Встречу я Макса и Эля, а что потом? Хотела ли я просто вырваться из клетки или желала чего-то большего?

Подумав, я нашла лишь один верный вариант:

– Остаться живой. Во всех смыслах.

Прозрачные глаза отозвались неожиданным пониманием. Одобрение, промелькнувшее во взгляде Кощея, было мимолётным, но я успела уловить его.

– Достойная цель.

С первыми лучами заката, как и предрекал Кир, мы дошли до небольшой сторожки. Крохотная избушка была довольно обветшалой, но, на удивление, чистой. С какой-то стороны меня даже умиляло настойчивое желание колдуна ночевать в исключительном комфорте. Кир упрямо отказывался от мысли провести ночь просто на земле, при этом каждый раз неприязненно ёжась от одного ему ведомого холода. Как так вышло, что ничего не чувствующий бессмертный вздрагивал от мороза посреди жаркого дня, я не понимала, но, видимо, ответ крылся в его прямой связи с Навью. – Её мерзлота словно заняла место его сердца.

Галантно отдав мне право спать на маленькой кровати, притаившейся в углу за старенькой ширмой, Кир расположился на полу, застелив его меховым плащом.

Наскоро поужинав остатками провианта из мешка, я с грустью уставилась на его пустое дно. Завтра нам предстоял ещё день пути, и если я не хотела проделать его на пустой желудок, то с утра пораньше нужно подумать о том, где добыть еды. Завернувшись в свою накидку, я поджала к животу гудящие от напряжения ноги. Мозоли, образовавшиеся за двое суток, успели слегка огрубеть, уже не причиняя того дискомфорта, что был в самом начале, однако всё равно не доставляли удовольствия.

Со своего места я слышала, как ворочается Кир, пытаясь удобнее устроиться на твёрдых досках пола. Из-за разделяющей нас ширмы мне был виден только размытый силуэт колдуна, тенью отбрасываемый от единственной свечки, которую нам удалось найти в ветхом буфете. Смотря на то, как смешно Кощей взлохмачивает белые пряди, падающие на лоб из растрепавшейся косы, я невольно улыбалась, вжавшись в подушку. Мне было жалко этого парня, так упорно лелеющего своё одиночество.

Вдруг тень резко остановилась, силуэт сделал движение головой в мою сторону, а я запоздало вспомнила о способностях моего провожатого, стараясь чертыхаться и переводя мысли от колдуна на ничего не значащую чепуху о цветочках и радуге.

– Поздно, ведьма, – голос за ширмой был пропитан вековой усталостью. – Конспиратор из тебя весьма посредственный. Не стоит меня жалеть.

– Прости… – я почувствовала, как вновь мои щёки заливает краска стыда.

– Извиняться тоже не стоит.

Воцарившаяся тишина начала угнетать. Ощущение уюта было утрачено окончательно. До боли зажмурив глаза, я мысленно выругалась, проклиная свою неосмотрительность. Мне никоим образом не хотелось обижать Кира. И хоть он и уверял в своей бесчувственности, я видела, как тяжело ему иногда бывает. Что-то тёмное плещется в его глазах, отголоски старой боли, которую я невольно вызывала своими мыслями и вопросами.

Вымученный вздох заставил меня зажмуриться ещё сильнее.

– Ника, ты когда-нибудь заснёшь или так и продолжишь мнить из себя спасительницу всех сирых и убогих?

– Знаешь, я даже боюсь представить, что ты чувствуешь, читая чужие мысли, – сама от себя не ожидая, вопреки просьбе-вопросу колдуна, я решилась на этот разговор. – Должно быть, это очень непросто. Я иногда чувствую что-то… не знаю, как правильно объяснить. Словно мои эмоции не мои, а двух других людей…

– Людей?

– То есть Высших, тех, про кого я тебе рассказывала. – Я вспомнила, как чувствовала боль, живущую в глазах Лео, и то щемящее чувство тоски, что иногда раздирало моё сердце, скорее всего, тоже принадлежало не мне, а черту, которого я отпустила, так и не попрощавшись и не простив.

– Ничего удивительного, – тенор Кира плыл в темноте сторожки, его мягкие переливы действовали на меня убаюкивающе. Он, как Кот Баюн, не говорил, а рассказывал сказку, чтобы потом расправиться со своей спящей жертвой. – Ты живёшь за счёт их сердец. И хоть я и не слышал о подобном, но раз так вышло… – колдун усмехнулся. – Знаешь, мне даже их жаль.

– Потому что они остались без половины сердца?

– Потому что они чувствуют тебя так же, как и ты их. И рано или поздно один из них, обезумев от ревности, убьёт соперника, а после будет смотреть, как и ты умираешь на его руках, лишившись жизненной энергии одной из половин. Я помню свою человеческую жизнь. Не всё, далеко не всё, но то, что запомнилось, я мечтал бы вычеркнуть из своей памяти, поэтому понимаю, как должно быть им сейчас.

Неожиданная догадка засела у меня в голове, и я решила пойти ва-банк:

– Как её звали?

– О ком ты? – дрогнувший голос колдуна говорил о том, что я попала точно в цель.

– Ту, чью смерть ты не можешь забыть? Или даже… – я запнулась, боясь, что этим предположением разрушу хрупкий мир между нами. – Убил сам?

Последовавшие минуты тишины грозили затянуться. Я слышала лишь шум разыгравшегося после заката ветра да тихий шорох копошившихся где-то за дровяной печкой мышей. Не надеясь уже на ответ, я развернулась лицом к стене, стараясь успокоить мечущиеся мысли и заснуть хотя бы на несколько оставшихся до рассвета часов. Тем неожиданней для меня стали тихие слова, прорезавшие тишину:

– Маришка. Её звали Маришка.

Я молчала, не зная, что говорить дальше. Спросить о смерти или о том, что их связывало «До»? И стоит ли лезть в душу к и так излишне замкнутому парню.

Короткий злой смешок Кира стал неожиданностью. Он насмехался то ли над собой, то ли над тем, что собирался откровенничать с незнакомым человеком, как бы там ни было, тяжело сглотнув, он продолжил: