Лика П. – Азат. Против крови (страница 7)
– Зачем нам их красотой поражать? – девушка удивилась.
Валентина сжала бокал, её алые ногти блеснули.
– А ты будто не в этом доме живёшь и не видишь, что происходит вокруг тебя! Ну что ж, я поясню. Потому что от них зависит наше будущее, – сказала она резко. – И твоё тоже. Если не сделаем всё правильно, через пару месяцев ты пойдёшь работать гувернанткой к своим однокурсницам. Поняла?
Наташа стиснула губы, её ноготь впился в ладонь другой руки.
– Поняла, – буркнула она.
Валентина кивнула и вышла, хлопнув дверью. Наташа плюхнулась в кресло, её плечи опустились. Она посмотрела на снимки, но радость угасла.
«Надоело», – подумала она, сжимая кулаки. Мать, её планы, эти армяне… «Почему всё всегда решают за неё?» – возмущалась девушка.
Глава 8.
Михаил влетел в дом, его шаги гулко отдавались в просторной гостиной. Стол уже был сервирован: белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы – всё, чтобы впечатлить гостей. Но дом казался пустым. Оказавшись на грани банкротства, семье пришлось отказаться от привычной роскоши: уволили поваров, горничных, садовника. Из прислуги остались только двое – Рита и водитель. Михаил сжал кулаки, чувствуя, что его нервы натянуты как струна.
«Эти армяне… От них зависит всё», – думал он. Если Азат Григорян откажет, они потеряют бизнес, дом, будущее.
– Мам! Вы готовы?! – крикнул он, оглядывая гостиную.
Никого. Михаил заметил Риту, идущую с подносом.
– Рита, где мама? – спросил он.
– Валентина Семёновна наверху, – ответила Рита, не поднимая глаз.
Михаил, не теряя времени, взлетел на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки и срывая на ходу клубный пиджак.
– Мама! – позвал он, остановившись у её комнаты.
– Что такое? Приехали наши гости? – выкрикнула Валентина через открытую дверь. – Уже иду-у!
Она стояла перед зеркалом, поправляя грудь в облегающем платье из блестящего кораллового атласа. Вырез был таким глубоким, что едва прикрывал её пышные формы, а подол уходил в пол по самые туфли на высоких каблуках. На шее сверкало ожерелье с бриллиантами, в ушах тоже бриллианты, при каждом движении от них исходил блеск.
Валентина сделала последний глоток мартини, поставила бокал на туалетный столик и улыбнулась своему отражению. «Какая я всё же красавица, а армяне падки на таких блондинок, как я», – подумала она. Поправила волосы, уложенные в высокую причёску, и вышла к сыну, слегка покачиваясь от выпитого.
Михаил, увидев мать, замер. Его глаза расширились, челюсть отвисла.
– Твою… Мама, ты что надела? – выпалил он, его голос сорвался.
Валентина остановилась, вскинув бровь. Её алые губы растянулись в улыбке.
– А в чём дело, сынок? – сказала она слащаво. – Тебе не нравится моё платье? А ну-ка посмотри на мать повнимательнее!
Валентина развела руки, демонстрируя себя, и покрутилась, цокая каблуками по паркету. Платье натянулось, подчёркивая каждый изгиб. Михаил отвернулся, его лицо покраснело. Он положил руки на пояс, пытаясь сдержаться.
– Да прекрати эту демонстрацию, мам! – сказал он, его голос дрожал от злости. – Ты что, не понимаешь? С минуты на минуту приедут эти чёртовы армяне! А ты выглядишь не как хозяйка сети Алексеевых, а как… Чёрт!
Он махнул рукой не договорив. Валентина, всё ещё улыбаясь, поправила ткань на груди.
– Иди переодень эту вульгарщину, – сказал Михаил, повернувшись к ней. – Как это вообще в твоём гардеробе оказалось?
– Заказала по случаю, мне и привезли, – сказала она невозмутимо. – Из последней коллекции.
Михаил убрал руки в карманы брюк, его глаза сузились.
– Это сейчас не шутка? – спросил, понизив голос. – Пока я бегаю, думаю, как спасти наш бизнес, моя мать тратит деньги на… это? Прекрасно.
Валентина хмыкнула, её улыбка стала шире. Она шагнула ближе, её каблуки снова цокнули.
– Успокойся, сын, – сказала она, похлопав его по плечу. – Все армяне любят блондинок и красивые формы. Я знаю, что делаю. И что скрывать… тебе уже тридцать.
«Чёрт… она ещё и подшофе», – почувствовал по амбре, но вслух не стал говорить, смысла не было.
Михаил стиснул зубы. Знает она… Если Азат увидит её в этом, он решит, что они клоуны, а не бизнесмены.
– Вы чего кричите? – раздался голос Наташи. Она вышла из своей комнаты, её светлые волосы были уложены в мягкие локоны. На ней было тёмно-синее платье-футляр до колен, строгое, но элегантное, и чёрные шпильки. Наташа нахмурилась, глядя на мать и брата.
Михаил повернулся к сестре, его лицо всё ещё было красным.
– Да всё нормально, Наташа, – сказал он саркастично. – Просто наша мать решила перед кавказскими мужиками голой показаться.
Валентина заливисто расхохоталась, её рука с алым маникюром взлетела к губам.
– Аха-ха-ха! – давилась она смехом. – Ну-ка, прекрати, пока мать не рассердилась, – успокоившись наконец, пожурила сына.
Она повернулась к Наташе, её взгляд скользнул по дочери. Валентина скептически прищурилась.
– Ой, Натулик, – сказала она, качая головой. – Может, не стоило это платье надевать? Слишком… оно скучное. И ноги такие красивые закрыла. Ну если груди нет, так хоть ноги надо было показать!
Наташа покраснела и отвела взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Опять она начинает, – подумала она. – Почему я не могу быть просто собой?» – мелькнуло в голове.
– Мам, это платье-футляр, – сказала девушка спокойно. – Оно до колен, так и носят. И мне нравится такая длина.
Валентина фыркнула, её серьги качнулись.
– Это тебя жизнь ещё не била. Живёшь на всём готовеньком. Ладно, оставляй, раз оделась, – сказала она, махнув рукой. – Хорошо хоть шпильки додумалась надеть. А что с мейкапом? Где яркость?
Наташа стиснула губы, её глаза блеснули.
– Мам, хватит, прошу, – сказала она, её голос дрогнул. – Меня вполне устраивает мой мейк. Будет лучше, если я вообще не буду присутствовать.
Валентина зыркнула на дочь, её губы сжались.
– Поговори мне ещё, – произнесла она.
Михаил, видя, что спорить бесполезно, покачал головой.
– Всё, я пошёл переодеваться, – буркнул он, направляясь к своей комнате. Его шаги гулко отдавались в коридоре. «Если мать всё испортит, я ей этого не прощу», – думал он. Азат Григорян – их последний шанс, а она играет в свои игры.
Валентина проводила сына взглядом, её улыбка вернулась. Она поправила платье и вздёрнула подбородок, распрямив плечи, при этом чувствуя, как ткань облегает её формы.
– Наташа, ты должна быть благодарна, я делаю это ради нас. Все кавказцы любят таких красоток, – произнесла, указывая на себя. – Ну давай, улыбнись, – сказала она дочери, поглаживая её плечо. – Эти чурки должны увидеть, какой генофонд у Алексеевых.
Наташа отвернулась, её плечи опустились. «Надоело, – подумала она. – Мать, её платья, её планы… Почему я не могу просто фотографировать и жить своей жизнью?»
Буквально через минуту Миша практически выбежал из комнаты, бросив на ходу:
– Приехали! Давайте быстро вниз.
– О… идём, сынок! Пошли, детка, – обратилась мать к Наташе.
– Мама, я прошу тебя, не пей хотя бы за столом…
Дверь открыла прислуга.
– Добрый день, проходите, – Рита любезна пригласила гостей пройти внутрь, где Михаил уже спешил их встретить.
– Приветствую вас, Азат! – хозяин дома пожал протянутую руку двумя ладонями, что само по себе уже говорило, насколько этот человек для него важен. – Приветствую вас, Тигран.
– У тебя красивый дом, – сказал Азат, сцепив руки сзади и мазнув взглядом по интерьеру.
– Благодарю, – Михаилу польстила похвала такого гостя.
Азат уловил движение на лестнице и поднял голову. Неторопливым шагом к ним спускались две женщины. У Григоряна на секунду глаза расширились от изумления, он сообразил, что вульгарно одетая особа – это мать Алексеева. Рядом шла девушка, под руку которой влез локоть матери, и это была Наташа, он её узнал по фото, но наяву она ещё красивее.