Лика Мерк – Озарение (страница 9)

— Вера, может, хватит уже этой беготни? — в голосе послышалась усталость. — Лучше на учёбе сосредоточься. Мы с папой будем высылать тебе деньги. Слышишь?

Я улыбнулась. Мама всегда пыталась меня опекать.

— Не переживай, я всё успеваю. Правда. Просто хочу разобраться с этим парнем, вдруг действительно вместе работали?

— Хорошо, сейчас всё сделаю. Жди! — сказала мама и словно, опомнившись, поспешно добавила. — Но пообещай, что в ближайшее время приедешь!

— Конечно, мам! Целую и обнимаю тебя. Отцу привет!

Мы распрощались. Я приготовила бутерброд, налила чай и, устроившись за столом, попыталась вспомнить Андрея. Перебирала в памяти эпизоды из лагерной жизни, но его лицо никак не всплывало. Как ни напрягала память, всё оказалось напрасным.

Вдруг раздался звук входящего сообщения. Я поспешно схватила телефон, открыла фото и увеличила изображение.

Это был групповой снимок вожатых, сделанный в конце сезона. Я внимательно разглядывала лица. Прошло чуть больше двух лет, и я без труда вспоминала имена и фамилии каждого, кроме Андрея, который тоже был на фото.

— Тут помню, а тут не помню, — невольно вырвалось у меня.

Отложив телефон, я замерла, уставившись в одну точку. В голове перемешались яркие воспоминания о лагере и полное отсутствие образа Андрея в этих картинах. Как такое возможно? Ведь он есть на фото, а я ничего не могу вытащить из памяти.

Решив не откладывать, снова схватила смартфон и набрала его номер.

— Андрей, прости, что опять беспокою, — начала я, стараясь говорить ровно. — Можешь чуть подробнее рассказать о событиях в лагере? Что‑то конкретное, что могло бы помочь мне вспомнить.

— Ты серьёзно? — в его голосе звучало неподдельное удивление. — Мы ведь почти не расставались тогда. Помнишь, как устроили ночной квест для старших отрядов? Ты ещё придумала эту безумную систему подсказок с фонариками.

Я невольно улыбнулась:

— Квест помню. И систему подсказок тоже. Мы тогда полночи бегали по территории.

— Вот! — обрадовался он. — А я помогал тебе всё организовывать. И потом у костра сидел рядом, пел вместе с тобой.

Я напрягла память. Костёр, гитара, смех… Да, всё это было. Но его лица среди этих воспоминаний не было. Словно кто‑то аккуратно стёр его из моей памяти, оставив только пустые места.

— А ещё помнишь, как ты случайно опрокинула ведро с водой на вожатого из соседнего отряда? — продолжил Андрей. — Он так смешно глазами вращал, а ты стояла с этим огромным ведром и не знала, куда спрятаться от стыда.

— Помню! — воскликнула я. — Это было ужасно неловко. Но я была одна в тот момент.

— Нет, я рядом был, — мягко возразил он. — Даже попытался прикрыть тебя, когда он обернулся.

Я замолчала, пытаясь сопоставить его слова с тем, что хранила память. Ничего не складывалось.

— Слушай, — осторожно сказала я, — может, ты помнишь что‑то ещё? Какое‑то событие, где мы были только вдвоём?

Он даже не задумался.

— До сих пор вспоминаю, как мы с тобой практически каждый день ходили на утёс смотреть на закат.

В моих воспоминаниях тоже фигурировал утёс, куда я приходила по вечерам. Мне доставляло удовольствие наблюдать за плавным течением реки и за тем, как солнце скрывается за горизонтом. Эти прогулки постепенно превратились в ежедневный ритуал, однако я хорошо помню, что всегда ходила туда одна.

— Понятно, — тихо сказала я. — Спасибо, что попытался помочь.

— Может, со временем вспомнишь, — утешил он. — Главное, что сейчас мы снова встретились.

— Да, наверное, — я постаралась, чтобы голос звучал бодро. — Ещё созвонимся, ладно?

— Конечно. Если что, я на связи!

Я положила трубку и снова уставилась в пространство, испытав странное ощущение, словно часть моей жизни существовала параллельно с чужой, но я этого не замечала. Или не хотела замечать?

Ослабленный болезнью организм отчаянно требовал отдыха, и я решила, что история с моей частичной амнезией вполне может подождать до завтра. Не раздеваясь, прилегла на обшарпанный диван и почти мгновенно провалилась в сон.

Глава 4

Я вжалась в стену, пытаясь стать незаметной, но Даниил не отступал. Он швырнул букет на пол с таким яростным движением, что цветы разлетелись в стороны, и снова навис надо мной, отрезая путь к отступлению.

— Ты знала его один день, а оплакиваешь, словно вы двадцать лет счастливо прожили в браке, — его голос сочился злобой.

— Это жестоко, — едва слышно прошептала я.

Резким движением оттолкнула Даниила и, не оглядываясь, направилась к выходу, не ощущая ни единой эмоции, словно кто‑то выключил все чувства одним щелчком.

Я механически двигалась вперёд и кое‑как доковыляла до общежития. Как назло лифт не работал. Подъём на седьмой этаж растянулся в бесконечность: каждая ступенька, каждый поворот лестницы будто проверяли меня на прочность.

Лишь когда захлопнулась дверь моей комнаты и я привалилась к ней спиной, плотина прорвалась. Эмоции хлынули потоком, разрывая душу. Слёзы катились по щекам, оставляя горячие следы.

Ещё вчера мир казался светлым, безоблачным, полным новых открытий и радости. Сегодня же передо мной расстилалась лишь непроглядная безнадёжность.

Мой мир разбился вдребезги, и острые осколки теперь впивались в сердце. Боль была настолько нестерпимой, что единственным желанием стало избавиться от неё любой ценой.

Решение пришло молниеносно. Не дав себе ни секунды на осмысление, я бросилась к окну, рванула створки настежь. Взобралась на подоконник — холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы, словно пытаясь остановить. Но я не колебалась. Сделала шаг в пустоту и тут же с ужасом осознала, что это конец, передумать невозможно.

Тело рассекало пространство, ветер свистел в ушах, а перед глазами проносились яркие обрывки воспоминаний.

За мгновение до удара о землю меня накрыло всепоглощающим страхом, диким, первобытным, от которого кровь застыла в жилах.

Я открыла глаза и резко села, растерянно оглядываясь. Помещение было незнакомым, но через мгновение память вернула меня к реальности, и я поняла, что это моё новое место жительства.

Сердце бешено колотилось, липкий страх всё ещё сковывал тело. Глубоко вдохнув, я с облегчением осознала, что это был всего лишь сон. Но реалистичность поражала. Каждая деталь, каждая мысль отпечатались в сознании так чётко, будто всё произошло наяву.

Воспоминания о кошмаре не отпускали. Я помнила то спонтанное, мгновенное решение прекратить боль, даже ценой собственной жизни.

На лекциях по общей психологии Игорь Александрович рассказывал, что сны — это подсказки подсознания. Что же означало это видение? Неужели я могла так поступить, если бы болезнь не свалила меня с ног…

Поёжившись, я спустила ноги на пол, намереваясь встать. В квартире было по‑настоящему зябко. За окном царила осенняя хмурь: небо налилось свинцовой тяжестью, а в воздухе висела мелкая морось, будто сама природа решила добавить тоски к моему настроению. Отопление ещё не включили, и каждый вдох отдавал ледяной свежестью, оседая где‑то в груди.

В мечтах я рисовала идеальный день: горячая ванна с ароматной пеной, мягкое полотенце, свежая одежда, чашка чая с лимоном и бесконечный марафон любимых сериалов под тёплым пледом.

Но реальность оказалась куда прозаичнее. Весь гардероб и большинство личных вещей оставались в общежитии. В сумке обнаружился лишь скромный набор из больницы: зубная щётка, паста, маленькое мыло и полотенце.

На автомате я принялась за утренние ритуалы. Умылась ледяной водой, почистила зубы, протёрла кожу влажным полотенцем, заплела волосы в косу.

В отражении зеркала я увидела незнакомую девушку. Лицо осунулось, приобретя землистый оттенок, а глаза потухли, словно в них погасили свет.

Я пыталась отыскать хоть искру жизни, хоть тень прежней себя. Но увидела лишь усталость, проступившую на лице, как водяные разводы на старом фото.

Я закрыла дверь на ключ и направилась к лифту. Но не успела протянуть руку к кнопке вызова, как двери плавно разъехались, словно ждали именно меня. Я замерла в нерешительности. Двери сомкнулись, но тут же снова разъехались.

Сглотнув ком в горле, я робко шагнула внутрь. В тот же миг кнопка первого этажа вспыхнула красным светом, и кабина плавно тронулась вниз. Я стояла, затаив дыхание, считая про себя секунды.

Как только двери распахнулись, я рванула наружу, не разбирая дороги. Остановилась лишь на автобусной остановке, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное — то ли от бега, то ли от липкого страха, сковавшего всё тело.

К остановке подъехал автобус, и я юркнула внутрь, с трудом протискиваясь между пассажирами. Раньше давка в общественном транспорте выводила меня из себя, заставляла нервничать. Теперь же я невольно радовалась этой тесноте, ощущению, что вокруг люди, жизнь, реальность.

Лишь выйдя на своей остановке, я остро ощутила пронизывающий холод. Ветер пробирался под одежду, ледяными щупальцами касаясь кожи. Общежитие находилось недалеко, но за это короткое расстояние я успела продрогнуть до костей.

Соседка оказалась дома и вместо приветствия буквально накинулась на меня:

— Ты почему на звонки не отвечаешь? Я вчера в больницу ездила, а мне сказали, что тебя уже выписали.

Я мысленно чертыхнулась: телефон так и остался на беззвучном режиме. После выписки всё закрутилось с бешеной скоростью, некогда было даже перезвонить и ответить на сообщения. Да и утром тоже было не до того: то одно, то другое.