Лика Мерк – Озарение (страница 8)

Мне не хотелось возвращаться ни в университет, ни в общежитие. Я слабо представляла, что делать дальше, но одна мысль о том, что придётся провести несколько лет рядом с той злополучной стройкой, вызывала глухую тоску, выворачивающую душу наизнанку. Поэтому известие о выписке я восприняла без всякого энтузиазма.

Выйдя из здания больницы, я нерешительно остановилась на крыльце. Настроение было подавленным, и погода словно нарочно подливала масла в огонь. Хмурое небо тяжело нависло над городом, грозя в любой момент разразиться дождём. На улице царили серость, промозглая сырость и какое‑то всепроникающее неуютное ощущение.

Я обречённо подумала, что выбора нет, придётся ехать в общежитие. И тут вдруг мимо проходивший парень резко остановился рядом со мной.

— Вера, привет! Вот это встреча! — воскликнул он с искренним восторгом.

Молодой человек примерно моего возраста, среднего роста, чуть ниже меня. Русые волосы, серые глаза — типичная славянская внешность.

— Здравствуй, — сдержанно ответила я.

Он заметил мой недоумённый взгляд и поспешил объясниться:

— Ты что, не помнишь меня? Я Андрей Симонов, из «Радуги».

«Радуга» — загородный пионерский лагерь, где после десятого класса я работала вожатой. Но ни внешность, ни имя парня ни о чём мне не говорили. Я его не узнавала.

Андрей был так искренне рад встрече, что мне стало неловко признаваться в том, что я совершенно не помнила, при каких обстоятельствах мы пересекались. Поэтому я поспешила поддержать разговор:

— Конечно, помню. Просто растерялась. А ты тоже был вожатым?

— Ну да, — рассмеялся он. — А говоришь, помнишь! Ты так легко одета, замёрзла, наверное. Пойдём, тут недалеко кафешка. Выпьем кофе и пообщаемся.

И правда, я совсем продрогла. О выписке никому не сообщила, а тёплых вещей с собой не было. Не успела я ничего ответить, как Андрей взял меня за руку и увлёк за собой.

В кафе было светло, тепло и уютно. Мы заказали кофе и устроились за столиком.

— Ты совсем не изменилась, разве что похудела немного, — заметил Андрей.

— Полагаю, это комплимент? — улыбнулась я.

Он снова рассмеялся и решил сменить тему:

— А что ты делала в больнице?

— Болела, — ответила я, рассеянно размешивая кофе ложечкой.

— А я свою девушку навещал. Её скоро уже выписывают, — сказал он, и в его голосе прозвучала явная радость.

Я никак не могла взять в толк, что делаю в компании этого парня. Слова не шли с языка, я не знала, как себя вести. А он болтал так непринуждённо, будто мы были знакомы сто лет. Эта разница в восприятии создавала неловкую пропасть между нами.

— Это хорошо, — выдавила я, просто чтобы заполнить паузу.

— Расскажи о себе. Где учишься, чем занимаешься? — с искренним интересом спросил Андрей.

Мне совсем не хотелось поддерживать разговор, но и резко обрывать его было неловко. Я поднялась из‑за столика:

— Давай как‑нибудь в другой раз, ладно? Мне уже пора.

Андрей тут же встал следом:

— Может запишешь мой номер телефона? — Пока я доставала смартфон, чтобы сохранить контакт незнакомого человека, звонить которому я точно не собиралась, он добавил: — Слушай, может, у тебя есть знакомые, которые квартиру ищут? Я к девушке переезжаю, а сдавать через агентства не хочется.

Я невольно задержалась и опустилась обратно на стул:

— А сколько в месяц?

— Да чисто символическая плата. Квартира убитая, от бабушки осталась, я толком ещё ничего не успел переделать, но всё необходимое для жизни есть.

Я даже не сомневалась, решение было молниеносным:

— А можно мне там пожить?

— Да без проблем! Только, Вер, извини, предоплата за полгода.

— Меня это вполне устраивает. Когда можно переехать?

— Да хоть сейчас! У меня как раз окно в расписании. Поехали?

Я молча кивнула. Мы тут же поднялись и отправились смотреть моё новое жильё.

Нужный дом стоял на окраине города в тихом районе, где осень раскрасила всё в приглушённые тона. Деревья вдоль тротуаров уже сбросили большую часть листвы, и под ногами шуршали мокрые жёлто‑коричневые ковры.

Несмотря на увядание, место выглядело уютным. В шаговой доступности было всё, что нужно для жизни: супермаркеты, аптека, пекарня, почта и остановка общественного транспорта.

Квартирка оказалась крошечной. Чуть затхлый воздух хранил запах старой древесины и слабого аромата сушёной лаванды, будто кто‑то пытался перебить неизбежный дух времени.

Первое, что бросилось в глаза при входе, — массивная металлическая дверь. Блестящая, с надёжными замками и уплотнителями, она выглядела почти сюрреалистично на фоне обшарпанного интерьера. Я невольно задержала на ней взгляд.

— Прежняя дверь уже рассыпалась, — пояснил Андрей, заметив моё удивление. — Пришлось экстренно менять. Зато теперь зимой будет тепло, полная герметичность.

Сначала я оказалась в тесной прихожей, где едва умещались две пары обуви. Отсюда вела дверь в миниатюрную кухоньку с низким потолком. Стены здесь украшали светлые обои с голубыми васильками, но в углах проступила лёгкая плесень, а узор местами выцвел.

В кухне умещались навесной шкафчик для посуды с потрескавшимся лаком, компактная газовая плита с двумя конфорками, узкая раковина у окна и деревянный стол с облупившимися углами. Вдоль стены примостился детский диванчик, видимо, его использовали вместо стульев.

Рядом находился совмещённый санузел с узкой ванной и навесными шкафчиками, покрытыми каплями конденсата.

Главная комната производила смешанное впечатление. Бежевые обои местами отошли от стен, обнажив слои прошлых ремонтов. Но даже в этом хаосе чувствовалась попытка сохранить уют.

У левой стены стоял платяной шкаф и высокое зеркало в резной раме, местами покрытое паутиной трещин.

Напротив примостился обшарпанный диван с торчащими пружинами, накрытый пёстрым пледом, словно это могло скрыть его возраст.

В углу, у окна, я заметила старое кресло с порванной обивкой. Рядом на шаткой табуретке стоял древний телевизор с выпуклым экраном.

На подоконнике скучали пластиковые горшки с засохшими фиалками, а за стеклом медленно сгущались осенние сумерки. В комнате становилось всё темнее, лишь отблески уличных фонарей изредка пробивались сквозь голые ветви деревьев.

— Ну как? — спросил Андрей, оглядываясь. — Подходит?

За его словами послышался отдалённый шум дождя, начавшего барабанить по подоконнику. Осень настойчиво напоминала о себе.

— Вполне, — ответила я, продолжая осматриваться.

Мы быстро оговорили срок аренды, правила пользования коммунальными услугами и порядок оплаты. Обменявшись номерами телефонов, я отсчитала нужную сумму, а Андрей наскоро написал расписку о получении денег, аккуратно сложил её и передал мне вместе с ключами.

— Если что — звони, — сказал он на прощание.

— Хорошо, — кивнула я, закрывая за ним дверь.

На несколько секунд замерла в тишине, затем снова обошла свои новые владения. Впервые за последние три недели на губах сама собой появилась улыбка.

Я решила остаться в квартире на ночь, а утром отправиться в университет, чтобы разобраться с отчислением, а после забежать в общежитие за вещами.

Почувствовав голод, сбегала в ближайший магазин и купила самое необходимое: чай, кофе, сахар, молоко, немного колбасы и хлеб. Вернувшись, первым делом поставила чайник на плиту, а потом достала телефон и набрала знакомый номер.

— Привет, мам!

— Верочка, дочка! Как ты? Всё в порядке? — в голосе матери тут же зазвучала тревога.

— Всё хорошо, правда, — я поспешила успокоить её. — Мам, у меня есть просьба. Можешь сфотографировать на телефон фото из детского лагеря и прислать мне?

— Конечно, могу. А зачем? — удивилась она.

— Да тут такое дело… — я пыталась подобрать слова. — Встретила парня, он говорит, что мы вместе в лагере работали. А я его совсем не помню.

— Так приезжай домой, вместе посмотрим альбом, вспомнишь.

— Мам, не знаю, когда теперь получится приехать, — вздохнула я.